Натали Карамель – Я растопчу ваш светский рай (страница 64)

Он долго молчал, глядя, как Геля носится по двору, как Алесий спорит с плотником, как Латия разливает похлёбку.

— Потому что я всю жизнь ждал, что легенды окажутся правдой, — ответил он наконец. — И вы пришли.

Вечер опустился на Робрал синими сумерками.

Работники ушли, пообещав вернуться на рассвете. Латия домывала котёл, Алесий прилаживал оторванную ставню на окне казармы. Геля сидела на краю будущей арены и смотрела на звёзды.

Альдор подошёл к Илании.

— Ты как?

— Жива.

— Сильно устала?

— По-хорошему, — ответила она. — Когда дело делаешь, усталость другая.

Он кивнул, помолчал.

— Орвин рассказал мне, что говорил совету. Без него могли не отдать.

— Знаю.

— Он рисковал. Его здесь уважают, но если бы вышло плохо — его бы тоже зацепило.

— Поэтому я рада, что он с нами.

Альдор посмотрел на неё.

— Ты всегда так быстро принимаешь людей?

— Нет, — усмехнулась Илания. — Только тех, кто уже выбрал нас до того, как мы пришли.

Где-то в городе запели — протяжно, красиво. Вечерняя молитва или просто песня.

Илания закрыла глаза.

Она слышала, как течёт магия под землёй — медленно, спокойно, ровно. Источник принял их, признал. Теперь предстояло самое трудное — построить на нём то, что простоит долго.

— Завтра продолжим, — сказала она, поднимаясь.

— Завтра, — согласился Альдор.

Они пошли к выходу, где их ждали остальные.

Пять теней, пять жизней, сплетённых в одну — школу, которой ещё нет, но которая уже дышит.

Форт остался стоять на холме, тёплый от проснувшейся внутри магии.

Глава 55. Зов

Илания стояла на стене форта и смотрела, как над Робралом встаёт солнце.

Сто восемьдесят три дня — ровно полгода с того утра, когда они впервые вошли в эти ворота.

Она помнила каждый.

Как Алесий ругался с подрядчиками, доказывая, что крышу надо перекрывать полностью, а не латать дыры. Как Латия сбивалась с ног, таская припасы для двадцати работников. Как Геля по вечерам падала без сил, но каждое утро вскакивала первой.

Как Альдор ночами чертил новые планы, а днём сам таскал камни, потому что каменщик Кирьян сказал: «Не успеваем».

Как Орвин привёз на тележке шесть сундуков книг — дедовских, своих, собранных за всю жизнь. Библиотека заняла целую башню, и пахло там теперь старым пергаментом и воском.

И как постепенно форт оживал.

Стены больше не казались мрачными — их выбелили известкой, и теперь они сияли на солнце. Крыши казармы и башен перекрыли заново — черепица лежала ровно, плотно. Окна вставили — настоящие, со стеклом, а не с бычьим пузырём. Во дворе вымостили камнем дорожки, а в центре оставили круг живой земли — там, где бил источник.

Трава в том кругу росла зелёная даже зимой.

— Готова? — спросил Альдор.

— Нет, — привычно ответила Илания. — Но пойдём.

Он усмехнулся.

— Геля уже внизу. Бегает по двору, как угорелая. Боится, что никто не придёт.

— Придут, — сказала Илания. — Я чувствую.

Она действительно чувствовала. Магия источника теперь была частью её — они срослись за эти месяцы. И через неё, сквозь землю, сквозь воздух, доходили слабые импульсы. Люди с даром. Они были рядом. Они искали.

— Сколько объявлений расклеили? — спросила она.

— Сорок. По всему городу. У рынка, у порта, у таверн. Даже у совета повесили, хотя староста ворчал.

— Пусть ворчит. Его дело.

Она спустилась во двор.

Геля металась между казармой и воротами, теребя край платья. Латия уже накрывала длинные столы у стены — хлеб, сыр, травяной отвар. Для тех, кто придёт. Для первых учеников.

Алесий точил топор — от нечего делать, просто чтобы руки занять.

— Явились, — буркнул он, завидев Иланию. — А то мы уж заждались.

— Рано ещё, — отозвалась Илания. — Солнце только встало.

Орвин сидел на скамье у входа в библиотеку, раскрыв какую-то книгу. Но Илания видела — не читает, посматривает на ворота.

— Волнуетесь, — сказала она, подходя.

— Волнуюсь, — согласился Орвин. — Пятьдесят лет живу, а волнуюсь как мальчишка.

— Хорошее волнение, — Илания присела рядом. — Правильное.

— Я вот что думаю, — Орвин закрыл книгу. — Мой дед рассказывал, что в старину магов искали по зову. Не объявления клеили, а звали — и те, кто слышал, приходили сами.

— Может, и сейчас так, — задумчиво сказала Илания. — Может, объявления — просто повод. А зов — он и есть зов.

Первым пришёл Малый.

Он появился в воротах ровно в полдень — мял в руках шапку, переминался с ноги на ногу и явно не знал, куда деваться от смущения.

— Здрасьте, — выдавил он, глядя в землю. — Я это… подсобником у Кирьяна работал. Помните?

— Помню, — улыбнулась Илания. — Заходи.

Малый шагнул во двор и замер, оглядываясь.

— Красиво стало, — сказал он тихо. — Совсем не то, что раньше. А я… можно мне? В ученики? Я не знаю, есть ли во мне что, но когда вы источник будили, я тут стоял, с Кирьяном крышу латал, и у меня прямо… будто толкнуло что-то. С тех пор не отпускает.

— Чувствуешь? — спросила Геля, подходя.

— Не знаю, — Малый пожал плечами. — Иногда руки теплеют ни с того ни с сего. А один раз кошку у соседей больную погладил — она назавтра здоровая бегала.

Илания переглянулась с Орвином.

— Останешься, — сказала она. — Посмотрим, что у тебя.