Натали Карамель – Истинная за Завесой (страница 24)
Бронзово-золотой дракон, казавшийся огромным даже на фоне ночного неба, спикировал с такой скоростью, что воздух завыл. Его приземление на каменную площадку перед замком было не падением, а утверждением власти. Камни под его когтями не треснули, а лишь глухо застонали, приняв его вес. Он встал между своим замком и буро-коричневым чужаком, как живая стена.
Чужак, на мгновение опешивший от появления столь могущественного сородича, мгновенно перешел в атаку. Его желтые глаза, горящие безумной яростью и какой-то неутолимой мукой, сузились. Он рванулся вперед, не пытаясь больше пробить стены, а целиком сосредоточив свою злобу на Далине. Огромная когтистая лапа со свистом рассекла воздух, целясь в шею золотого дракона.
Далин двинулся с невозмутимой, пугающей точностью. Он не стал уворачиваться. Его собственная лапа, обернутая в чешую цвета старой бронзы, встретила удар чужака сокрушительным блоком. Раздался звон, будто сошлись два гигантских меча. Искры, настоящие искры металла, брызнули в ночь. Чужак взревел от ярости и боли – его удар был отбит с такой силой, что кости в лапе затрещали.
Началась потасовка титанов.
Они сшибались, как ураганы. Когти рвали чешую, зубы смыкались в пустоте, хвосты, словно бичи судьбы, хлестали по камням, оставляя глубокие борозды и высекая снопы искр. Чужак был яростен, непредсказуем, движим слепой яростью и отчаянием. Он плевался сгустками жидкого огня, который растекался по камням площадки, пожирая остатки травы и опаляя древние стены. Повсюду полыхал огонь, отбрасывая безумные тени скачущих чудовищ. Запах гари, серы и горящей плоти стал невыносимым.
Но Далин... Далин дрался иначе. Его движения были расчетливыми, экономичными, смертоносными. Каждый удар, каждый блок, каждый рывок – все было доведено до совершенства. Он не тратил силы зря. Он использовал ярость чужака против него самого, уворачиваясь от самых свирепых атак и нанося точные, разящие контрудары. Его собственное пламя было не хаотичным пожаром, а сфокусированной струей раскаленного металла, прожигающей чешую буро-коричневого дракона и заставлявшей его отступать с диким воем.
Катя и Луиза, прижавшись к холодной стене у боковой двери, с ужасом наблюдали за этим адским спектаклем. Грохот ударов сотрясал землю, рев оглушал, жар от схватки достигал их, несмотря на расстояние. Луиза крепко держала Катю, чувствуя, как та дрожит не только от страха, но и от чудовищной усталости после испытания Огнем. Катя вцепилась в кулон на шее, её глаза, широко раскрытые, отражали вспышки пламени.
Но чужака нельзя было сломить болью или страхом. В его желтых глазах горело нечто большее, чем ярость – одержимость. Безумное, всепоглощающее желание найти Её. Запах, тот сладчайший, сводящий с ума аромат Истинной Пары, который он уловил лишь на мгновение несколько часов назад, прежде чем он исчез, как мираж. Он чуял её где-то здесь! Она была близко! Он должен был найти её, сделать своей, единственной. Только тогда эта невыносимая мука прекратится, только тогда безумие отступит, сменившись вечной, всепоглощающей любовью. Эта мысль гнала его вперед, заставляла игнорировать боль, рисковать жизнью. Он снова бросился в атаку, ревя так, что кровь стыла в жилах.
Однако разница в силе и мастерстве была непреодолимой. Далин, словно предвидя его отчаянный бросок, использовал импульс чужака против него. Он не стал встречать лобовой удар. Он резко отлетел в сторону, пропуская когтистую лапу мимо себя, и в тот же миг его могучий хвост, как таран, обрушился на бок чужака. Раздался страшный хруст. Буро-коричневый дракон взревел так, что, казалось, разорвется глотка, и рухнул на бок, сбив несколько языков собственного пламени. Он попытался встать, но задняя лапа подломилась.
Это был конец. Далин навис над поверженным врагом. Его золотые глаза, холодные и безжалостные, смотрели в безумные желтые. Он поднял лапу для последнего, сокрушительного удара.
Но тут в его взгляде мелькнуло что-то... нерешительность? Миг оценки? Или... воспоминание? Воспоминание о той же неутолимой тоске, что гнала его самого на поиски неуловимой Истинной? Удар не последовал. Вместо этого Далин извергнул сноп не огня, а сгущенного, ослепительно-белого света, похожего на жидкий металл. Он обрушился на голову чужака, не сжигая, а сковывая, парализуя. Желтый свет в глазах чужака померк, сменившись пустотой. Его огромное тело обмякло.
Наступила тишина, звенящая после какофонии боя. Только потрескивание угасающих пожаров нарушало её. Затем тело поверженного дракона, уже не контролируемое сознанием, начало меняться.
Вспышка золотого света – и на месте дракона возник человек. Высокий, статный, с чертами лица, высеченными из камня, но сейчас – предельно сосредоточенными. Он подошел к краю площадки. Его движения были неестественно быстрыми, почти размытыми для человеческого глаза. Далин поднял мужчину. Чуть старше на вид, со всклокоченными темными волосами и резкими, даже в бессознательном состоянии искаженными мукой чертами лица. Одежда на нем была порвана и обгорела, тело покрыто синяками и ссадинами от битвы и падения.
Далин взглянул на лицо незваного гостя, его собственное оставалось непроницаемым. Ни тени жалости, лишь холодная оценка и недоумение. Кто он? И зачем? Затем он повернулся и понес бесчувственное тело к главному входу замка, который теперь распахнулся – стража, бледная и перепуганная, расступилась перед своим господином.
Катя и Луиза, все еще дрожащие у стены, увидели, как Далин проходит внутрь, неся свою ношу. Они переглянулись. Ужас от боя сменялся жгучим любопытством и новой волной тревоги. Что он будет делать с этим... человеком? Кто он? Девушки, движимые инстинктом мышек, уцелевших после нашествия кота, бесшумно проскользнули в приоткрытую боковую дверь и, прижимаясь к теням стен, пошли следом за Далином по длинным, теперь освещенным тревожными факелами коридорам.
Он нес его не в подземелья, а наверх, в крыло гостевых покоев. Дверь в одну из комнат распахнулась под его взглядом. Далин вошел, уложил незваного гостя на широкую кровать. На мгновение его взгляд скользнул по бледному, искаженному лицу – все та же загадка. Затем он вышел, плотно закрыв дверь.
Катя и Луиза, спрятавшись за углом коридора, затаили дыхание. Они видели, как Далин поднял руку. Его пальцы сложились в сложную, стремительную фигуру. От кончиков исходило едва видимое сияние, похожее на бронзовую пыль. Оно окутало дверь, растекаясь по косяку и стенам, впитываясь в камень с тихим шипением. Защита. Мощная, непреодолимая для того, кто был внутри. Дракон-человек не выберется.
Далин опустил руку и... неожиданно повернулся прямо в их сторону. Его золотистые глаза, казалось, смотрели сквозь каменный угол, прямо на них.
Сердце Кати едва не выпрыгнуло из груди. Луиза инстинктивно сжала её руку. Они были обнаружены. Бежать? Бесполезно. С медленной нерешительностью, как олени, вышедшие на свет, они покинули укрытие тени и вышли на свет факелов. Лица их были бледны, глаза огромны от испуга и усталости. Они молча последовали за Далином в его кабинет – просторную комнату с тяжелыми дубовыми столами, картами и запахом старого пергамента и металла.
Далин не сел за стол. Он облокотился о его край, скрестив руки. Его взгляд скользнул по их измученным лицам, по саже на щеке Кати, по дрожащим рукам Луизы. В его глазах на миг мелькнуло что-то... похожее на усталость? Или сожаление?
Далин кивнул.
Катя почувствовала, как ледяная волна прокатилась по спине. Она машинально коснулась кулона под платьем.
Катя замерла. Сказать это? Признаться, что запах...от неё? Невозможно! Её губы дрогнули, но она лишь покачала головой, опустив взгляд.
Далин долго смотрел на неё. Казалось, он взвешивает каждое её слово, каждое движение. Затем он откинулся назад, и в его осанке появилась тень тяжести.