Натали Дженнер – Общество Джейн Остен (страница 40)

– Насколько большей? – спросил Адам, вместе с Аделиной стоявший за спиной доктора Грея и изучавший блокнот.

– Одно лишь третье фолио стоит порядка десяти тысяч, может, больше. Там десятки первых изданий литературы семнадцатого и восемнадцатого веков, научных и ненаучных. Есть, например, «Первая книга Уризена» Уильяма Блейка и первое издание «Дон Кихота» – каждое стоит десятки тысяч фунтов.

– Это просто невероятно, – проговорил доктор Грей. – Эви, ты понимаешь, с чем мы имеем дело?

Лицо Эви сияло гордостью ученого, совершившего открытие.

– Конечно, поэтому я этим и занималась.

Наконец дошли до копии письма Джейн ее сестре, Кассандре, датированного шестым августа 1816 года.

– В том месяце она закончила писать «Доводы рассудка»! – воскликнула Аделина.

– Почему… – Доктор Грей переводил взгляд с Эви на Мими. – Бог мой, этого не может быть!

Девушка и актриса переглянулись, улыбаясь.

– Мы бы сказали вам раньше, но по понятным причинам мисс Франсес хотела, чтобы мы держали все в тайне, – объяснила Эви. – Только я и она знали об этом, потом узнал Ярдли, а сегодня днем Мими.

Доктор Грей начал читать копию письма, сделанную Эви. Оригинал был в безопасности, спрятанный в одной из тысяч книг библиотеки. Эви заверила всех, что письмо на самом деле принадлежит Джейн Остен – она сравнила косой почерк с рукописью «Доводов и рассудка» из Британского музея, где побывала в один из выходных, желая убедиться, что она верно разобрала и скопировала письмо, – и они полностью совпадали.

Доктор Грей откинулся в кресле, не сказав ни слова, и передал копию Аделине. Она подошла к лампе у фортепиано, встав рядом с Адамом, и тоже принялась за чтение.

В гостиной воцарилась абсолютная тишина.

– Есть какие-нибудь соображения о том, насколько оно ценное? – наконец спросила Аделина.

– На самом деле нет, – отозвалась Мими. – Ярдли проверил все, что только можно, – так мало ее писем выставляли на продажу. Одно из них продали на аукционе «Сотбис» в 1930 году, всего за тысячу фунтов.

– Дело не в цене, – уточнил доктор Грей.

– Да, главное – то, что мы узнали, – добавил Адам, приковав к себе взгляды всех присутствующих.

– Да! – с гордостью объявила Эви. – Этому цены нет!

– Но само письмо там же, где было? – спросил Грей. – Не хотелось бы, чтобы нас обвиняли в воровстве.

– Не переживайте, оно на месте. Я просто переставляла книги, пока убиралась там, – ответила Эви. – Если мистер Нетчбулл-как-его-там захочет все пересчитать, пусть приезжает.

– Так на какой сумме мы остановимся? – спросил доктор Грей.

– Сорок тысяч фунтов, – решительно сказала Мими. – Я годами слежу за продажей имущества Остен на «Сотбис» и «Кристис», но война внесла свои коррективы. Если мы оценим каждую книгу в двадцать фунтов, эта сумма покажется вполне разумной для того, кто захочет поскорее все продать.

– Но где мы возьмем столько денег? – воскликнула Аделина.

– У меня, – ответила Мими, поднявшись и оглядевшись вокруг. – Знаю, что вы не решались принять от меня деньги, но, насколько мне известно от Эндрю, пожертвований после публикации того объявления в «Таймс» поступило совсем немного. Для меня это немного, как гонорар за один-два фильма, – я не хвалюсь, просто у меня их более чем достаточно. Да и у моего жениха бог знает сколько. И потом, если продать все книги, не имеющие отношения к делу, у фонда будут средства для приобретения как коттеджа, так и любых предметов из наследия Остен, и не стоит забывать о процентах для будущих сделок.

Аделина и доктор Грей посмотрели друг на друга, затем на Мими.

– Вы не станете возражать, если мы вернем вам деньги, когда фонд получит средства, вырученные с продажи?

– Если вы настаиваете, – улыбнулась Мими. – Я верю Ярдли и Эви и уверена в том, что эти средства многократно превысят необходимую нам сумму.

– Что ж, – раздался голос Грея, – пора голосовать.

Когда заседание подошло к концу, Мими уже не успевала на лондонский поезд. Аделина предложила ей остаться у нее на ночь в одной из свободных спален, чтобы не идти в усадьбу, и Мими согласилась, так как события этого вечера порядком утомили ее, и она была рада провести ночь там, где все напоминало ей о Джейн Остен.

Светила луна, они приближались к саду Аделины, и Мими оглянулась на ночную дорогу, оставшуюся позади.

– Кажется, сегодня доктор Грей был в лучшем настроении, чем в прошлый раз.

– Наверное, виной тому такие потрясающие открытия, – предположила Аделина.

– И вы были не так резки с ним. На прошлом собрании вы выглядели так, будто вот-вот зададите ему хорошую трепку. Простите мне мое любопытство, но что же такого могло случиться?

– Думаю, мы просто не поняли друг друга.

Аделина придержала калитку, пропуская Мими вперед – она все еще робела перед знаменитой актрисой, хоть в этом и не было ее вины. Она поражалась ее образованности и тому, как тонко та чувствовала Остен; кроме того, с ней было приятно и легко общаться. Аделина не думала, что это лишь ее очередная маска, наоборот, Мими был чужд дух соперничества, и она всецело посвящала себя стоявшей перед ней цели. В этом они были похожи – именно поэтому так легко становились мишенью женщин, подобных Либерти Паскаль, чьи сплетни и интриги, словно щупальца, обвивали все новых жертв.

– Значит, все дело в непонимании? Доктор Грей не похож на мужчину, который в чем-то путается.

– Он счел, что между мной и Адамом что-то есть. Конечно, это невероятная глупость.

– Разумеется.

Их взгляды на миг пересеклись, и, подняв брови, каждая из женщин ждала, пока другая заговорит первой.

– Доктора часто интересуются личной жизнью пациентов?

– Он стал больше заботиться обо мне с тех пор, как я потеряла ребенка. Боюсь, что… знаю, что он винит себя в том, что это случилось.

Мими обняла ее за талию, и они направились к дому.

– Аделина, я очень сожалею о случившемся. Мне следовало раньше сказать вам об этом.

– Не стоит так переживать. Как и доктору Грею. Ведь теперь он не мой лечащий врач.

Мими с удивлением взглянула на свою спутницу.

– В самом деле? Когда же вы отказались от его услуг?

– Где-то с месяц назад… Может, и раньше.

Аделина открыла дверь, и Мими вошла в дом вслед за ней.

– Я уже говорила: наверху полно места. Мама переехала обратно домой. Когда мы выкупим все эти библиотечные книги, можно будет хранить их здесь, места хватит. Ваша комната вторая справа.

Аделина бросила взгляд на дедушкины часы в конце коридора.

– Еще даже нет десяти – не хотите ли выпить чего-нибудь перед сном?

– С удовольствием! Не возражаете, если я тут немного осмотрюсь?

Аделина не возражала и направилась на кухню, а Мими – в гостиную. Включив настольную лампу, она тут же заметила самодельную банкетку на подоконнике, прогнувшемся под тяжестью книг. На горе подушек лежал прелестный коричнево‐рыжий котенок, и Мими вспомнила, что видела похожую кошку в саду у домика эконома, за старой кирпичной стеной.

Разглядывая стопки книг, она взяла самую истрепанную и обнаружила вторую лампу рядом с диваном. Включив ее и скинув туфли, она уселась на банкетке, положив ноги на подушку.

Вернулась Аделина с двумя стаканчиками шерри.

– Спасибо вам, вы так любезны! Мы с Джеком всегда пьем что-нибудь на сон грядущий. Он мой жених.

Едва сказав это, она заметила свадебное фото в серебряной рамке, еще не поблекшее. Ей трудно было представить, сколько страданий выпало на долю Аделины за минувший год.

– Аделина, как вы себя чувствуете? Как вы смогли пережить такое? – тихо спросила она.

Аделина села на диван напротив.

– Не знаю. Просто не могу подобрать нужных слов. Думаю, это и заботит доктора Грея больше всего.

Сейчас в ее словах слышалась тревога и печаль.

– До недавних пор, несмотря ни на что, мы относились друг к другу с уважением, хотя мы совершенно разные. Мужчине и женщине нелегко найти общий язык, если они вынуждены работать вместе.

– Знаю, – усмехнулась Мими. – Я вот-вот выйду замуж за того, кто готов отдать мою роль девчонке лишь потому, что она принесет кучу денег.

Аделина тоже рассмеялась.

– Вероятно, он очень мил.