Натали Доусон – Лавандовая спальня (страница 35)

Дверца захлопнулась, судья Хоуксли приказал кучеру трогать, и экипаж потрясся по мостовой к дому судьи.

Только тут Кэтрин заметила, что в сумраке кареты их четверо. Прямо напротив нее сидел мужчина в темной одежде, в котором она не сразу, но все же признала доктора Фицпатрика.

– Должно быть, вы удивлены спешке и таинственности, с которыми мы прибыли сюда за вами, – обратился к ней судья Хоуксли. – Но эти меры предосторожности необходимы, так как доктор Фицпатрик любезно согласился приехать в Кромберри, чтобы прояснить кое-что касательно миссис Фишберн. Или мисс Фрост, как ее зовут на самом деле. И нам бы не хотелось, чтобы эта дама заметила его и сбежала, прежде чем ответит на вопросы констебля Грейтона.

Доктор Фицпатрик поздоровался, его представили Кэтрин, и миссис Дримлейн даже прибавила, что отец ее юной подруги также занимается медициной в своем Стоунфолле.

Кажется, этот факт до некоторой степени примирил доктора Фицпатрика с неожиданным для него увеличением их компании. Почтенный доктор явно не понимал, какую пользу может принести молоденькая девушка в таком серьезном деле, как поиски убийцы и похищенной девочки.

Остаток пути судья Хоуксли объяснял Кэтрин, почему они не вернулись на три часа раньше – экипаж сломался в семи милях от Нордчестера, и им пришлось ожидать в придорожном трактире, пока треснувшее на камне колесо не будет заменено на первое попавшееся из имеющихся в арсенале нордчестерского каретника.

Через полчаса все четверо собрались в малой библиотеке судьи. Кэтрин вновь испытывала неловкость, но на сей раз ее смущал мрачный вид доктора Фицпатрика. Он то и дело хмурил высокий лысеющий лоб, словно пытался что-то вспомнить.

– Я счел возможным рассказать доктору обо всем, что нам уже известно, начиная с истории трагической гибели миссис Роуз Тармонт и до пятничного исчезновения Оливии, – начал судья после того, как две горничные расторопно накрыли на стол. – Уверен, наш новый друг принесет больше пользы нашему делу, если будет знать все подробности. И мистер Грейтон вполне одобрит мои действия, несмотря на строгий запрет посвящать в тонкости расследования посторонних.

При этом судья с улыбкой взглянул на Кэти, давая понять, что она-то не относится к посторонним, как бы ни стремился главный констебль Грейтон думать иначе.

– Итак, в лечебнице доктора Фицпатрика нам удалось узнать, что дама, весьма похожая на миссис Фишберн, служила там много лет под именем мисс Фрост. И у доктора нет ни малейших сомнений в том, что именно эту женщину он видел в «Охотниках и свинье» в день похорон миссис Синглтон.

Доктор молча кивнул, потом все же нехотя прибавил:

– Если бы я не был так расстроен из-за смерти моей кузины, я бы, вероятно, настаивал на своем. Но эта женщина с такой непоколебимой уверенностью заявила мне, что я обознался…

– Вас можно понять, друг мой, – мягко прервал его судья. – К счастью, полиции не пришлось слишком долго искать сведения о миссис Фишберн, и, как только мы узнали, что она была вашей пациенткой, тотчас догадались, что постоялица мистера Лофтли – самозванка. Но об этом мы уже говорили…

– Как и о том, что наш разговор с этой женщиной запомнила мисс Хаддон, – доктор впервые посмотрел на Кэтрин с интересом.

Девушка с досадой почувствовала, что краснеет. Умное лицо доктора не лишено было признаков высокомерия, и ей неприятна была мысль, что он считает ее присутствие здесь неуместным.

– Совершенно верно. Еще до того, как мы встретились с вами, я был уверен, что эта женщина похитила документы умершей пациентки и воспользовалась ими для своих целей, – продолжил судья. – В ходе беседы с вами мы надеялись пролить свет на эти цели, но, увы… Миссис Фишберн, или, вернее, мисс Фрост, заявила, что берет отпуск в связи с неотложными семейными делами и вернется, как только сможет.

– Я сожалею, что не смог помочь, – коротко прибавил доктор. – Она служила в клинике много лет и, хоть и была порой чрезмерно строга к пациентам, работала на совесть. Единственным необычным фактом, связанным с ней, было то, что несколько лет назад она ходатайствовала о принятии в клинику пациентки, своей племянницы…

– Племянницы? – ахнула Кэтрин.

Одновременно с ней судья возмущенно обратился к доктору:

– Почему вы раньше не сказали нам об этой племяннице?

– Я полагал это неважным для вашего дела, – невозмутимо пожал плечами доктор Фицпатрик. – Мы не разглашаем имена наших пациентов без веских причин, и я заговорил об этом сейчас только потому, что вспомнил – мисс Фрост внесла оплату за содержание в клинике мисс Энн Стерн лишь за текущий месяц. Если в следующем месяце оплата не поступит, нам придется перевести девушку в отделение, где содержатся больные, за которых платят различные благотворительные учреждения. Условия там намного хуже, но выбирать не приходится…

– Я не уверен, имеет ли существование этой девушки какое-либо значение для нашего расследования, – все еще недовольным тоном ответил судья, – но я прошу вас постараться вспомнить все, что может быть связано с мисс Фрост. Она приехала в Кромберри под чужим именем, похитила бумаги умершей женщины, уже тем самым совершив преступление, и может оказаться пособницей преступника, обвиняемого в двух убийствах!

– Я приму это к сведению, – сухо ответил доктор.

Миссис Дримлейн сочувственно покачала головой. Она явно считала, что почтенный доктор слишком погружен в свою науку, а потому забывчив и рассеян во всем остальном.

– Это имеет значение! – звонким голосом объявила вдруг Кэтрин, и все уставились на нее.

– Вам есть что нам рассказать? – подался вперед судья. – Я подозревал, что в эти два дня вы с миссис Харт не теряли времени даром и узнали что-то новое. Итак, что за тайну вам удалось раскрыть?

– Мисс Фрост – сестра горничной Хелен Тармонт! – выпалила Кэти. – Ее зовут мисс Сьюзен Фрост, сегодня утром мы узнали ее фамилию от нашего лакея…

– Выходит, если эта больная девушка приходится мисс Фрост племянницей, она – дочь Сьюзен? – подхватила миссис Дримлейн, явно не желая украсить беседу и своими догадками.

– Или другой сестры, или брата мисс Фрост. Я думаю, Сьюзен никогда не была замужем, раз она носит ту же фамилию, что и сестра… – протянул судья, пытаясь решить, важно ли это. – Если только это не случайное совпадение, они могут и вовсе не быть родственницами!

– Не могут! – Кэтрин не смогла сдержать торжество – настал момент, которого она так ждала. Следующие четверть часа она рассказывала о том, что ей удалось подслушать из разговора в «Комнате с портретом», и наслаждалась заслуженным вниманием. Девушка не пыталась оправдать себя, упирая на важность раскрыть тайну независимо от того, какими способами это сделано. К ее тайной радости, никто из троих взрослых собеседников не укорил ее за подслушивание чужих разговоров.

К версии о том, что Оливия убила миссис Синглтон из-за медальона, судья Хоуксли и миссис Дримлейн отнеслись явно скептически, хоть и ничего сперва не сказали. Доктор Фицпатрик промолчал, но морщинки на его лбу говорили о том, что он всерьез обдумывает возможность того, что жену его кузена убила тринадцатилетняя девочка, страдающая помутнением рассудка.

– Поразительно! – воскликнул судья, когда раскрасневшаяся Кэтрин умолкла и взяла чашку с чаем. – Теперь мы знаем очень, очень многое, но загадки только прибавляются! Мисс Оливия сбежала сама, сестра горничной требует от Хелен денег неизвестно за какие заслуги, а мистер Теннерсон разговаривает с будущей женой своего племянника, как с нерадивой служанкой! Поистине, это какой-то дьявольский клубок, и как нам его распутать без Грейтона, я и помыслить не могу!

– Если бы только можно было найти медальон! – вздохнула миссис Дримлейн. – Ручаюсь, он бы пролил свет хотя бы на некоторые секреты этой компании!

– Я сейчас же напишу записку сержанту Нобблзу! – встрепенулся судья. – Эта женщина должна быть арестована с медальоном в руках в тот момент, когда попытается уничтожить его! За ней установят слежку до самого Торхилла! Тамошний ювелир известен полиции своими темными делами, но еще ни разу не попался. Сейчас как раз подходящий случай схватить их обоих! Завтра же вернется и Грейтон, и неизбежная беседа с этой дамой должна будет дать ответы на все вопросы!

– Если только она не откажется говорить, – остудил его пыл доктор Фицпатрик.

Пришла пора Кэтрин достать из рукава еще одну свою карту.

– Миссис Фишберн не сможет отвезти медальон в Торхилл, – сказала она негромко.

– Это почему же? – Миссис Дримлейн прищурилась, глядя на девушку поверх очков.

– Его у нее больше нет. – Кэти опустила глаза, краснея еще сильнее, но тут же вновь посмотрела на судью Хоуксли. – Мы с Бет Харт пробрались в ее комнату и нашли медальон! Мы не знали, когда вы вернетесь, и боялись, что она сбежит вместе с ним раньше…

– Невероятно! – На сей раз это был доктор Фицпатрик, кажется, начинавший понимать, что мисс Хаддон пригласили на это собрание не только ради красивых глаз и милой улыбки.

– Так где же он? – воскликнул Хоуксли.

Миссис Дримлейн первой обернулась к приставному столику, куда Кэти положила свой сверток, перед тем как сесть на диван. Кэтрин молча кивнула и подала сверток судье.

Хоуксли отодвинул в сторону свою чашку и развернул бумагу. Остатки платка он также отложил в сторону и наконец бережно открыл медальон. Миссис Дримлейн и доктор Фицпатрик напряженно смотрели на руки судьи, вертевшие так и эдак поблескивающий в свете ламп предмет. Кэтрин же глядела на лицо пожилого джентльмена, страстно надеясь, что вот, вот сейчас он объяснит, в чем состоит загадка медальона. Но увы…