Натали Доусон – Лавандовая спальня (страница 32)
– Идем отсюда. – Миссис Харт с досадой посмотрела на свои покрытые пылью рукава. – Эта гадкая самозванка перехитрила нас!
Кэти едва не плакала – у них не осталось надежд найти медальон самим и приблизиться к раскрытию тайн, окружавших мисс Тармонт и их близких. Понурившись, обе направились к выходу.
Возле самой двери на маленьком столике стояла низкая ваза с сухими ветками физалиса. Кэтрин едва не задела столик, когда входила в комнату, а сейчас она и вовсе забыла о нем. Бетси резко распахнула дверь, досадуя и стремясь как можно скорее оказаться подальше от «Комнаты с гобеленом» и жутких платьев миссис Фишберн. Кэти отпрянула и едва не опрокинула столик. Ваза пошатнулась, «китайские фонарики» на ветках зашуршали, и послышался еще один звук, как будто что-то глухо стукнуло о фарфор.
– Осторожнее! – вскрикнула Бетси. – Если ты разобьешь вазу, нам придется унести осколки с собой, и эта женщина тотчас заметит, что кто-то был в комнате!
– Прикрой дверь, – тихо ответила Кэтрин и осторожно принялась вытаскивать из вазы ветки, стараясь не повредить их. Она заметила на нескольких ветках пустые черенки, как будто часть оранжевых фонариков была утеряна.
– Ты думаешь… – Бетси постаралась закрыть дверь как можно тише и нетерпеливо повернулась к Кэтрин. – Мне показалось, что был какой-то странный звук…
– Мне тоже. Подержи это. – Кэти передала Бетси ветки и перевернула опустевшую вазу над столиком.
На поцарапанную лаковую поверхность выпал маленький сверток, что-то, завернутое в простой носовой платок, не слишком чистый.
Сейчас было не до того, чтобы проявлять брезгливость, и Кэти торопливо принялась развязывать узел, которым были связаны концы платка.
– Не получается, слишком туго! – пробормотала девушка, едва не сломав ногти.
– Скорей же! – поторопила ее Бет. – Давай посмотрим, что там, когда будем в твоей комнате!
– Хорошо, поставь эти ветки обратно. – Кэтрин сунула сверток в карман платья. – Что, если это оставил кто-то из прошлых постояльцев, может быть, пять или десять лет назад?
Бетси вернула на место ветки и поправила их, стараясь придать прежний вид, насколько он ей запомнился при мимолетном взгляде на вазу.
– Мы все равно не нашли ничего другого! И потом, платок не покрыт пылью! Идем отсюда поскорее!
Она снова начала открывать дверь, но тут в коридоре послышались чьи-то голоса.
– Боже! – прошептала Кэтрин. – Кто-то уже вернулся!
– Может быть, горничные? – Бетси поспешно затворила дверь и прижалась к ней ухом.
Кэтрин молчала, с трепетом ожидая, что миссис Фишберн вставит в замок свой ключ и заметит, что дверь не заперта. Эти мгновения показались обеим куда более худшими, чем все предыдущее время, что они провели в чужой комнате. Наконец Бетси снова осмелилась приоткрыть дверь. Прислушавшись, она затем выглянула в коридор.
– Никого нет, – прошептала она, обернувшись к Кэти, и выскочила наружу, сжимая в руке ключ.
Кэтрин последовала за ней, прижав к себе край платья, чтобы снова не сбить проклятый столик. И как только горничная не натыкается на него, когда приходит делать уборку?
Бетси заперла дверь, и обе едва ли не бегом бросились в комнату Кэтрин.
Только заперевшись в «Комнате с незабудками», обе почувствовали себя спокойнее. Кэтрин уселась на кровать и извлекла на свет свою добычу. Бет подошла к туалетному столику:
– Не трать время на развязывание этого узла! Где у тебя ножницы? Ах, вот они! Давай поскорее разрежем проклятый платок!
Кэти взяла ножницы из рук Бетси, руки у обеих чуть дрожали то ли от недавнего страха, то ли от предвкушения разгадки. Ну же! Вот концы платка с узлом падают на покрывало, остаток ткани раскрывается, и на ладони Кэти лежит потертый золотой медальон.
– Это он! – восклицает Кэтрин. Она видела кулон в тот день, когда судья Хоуксли принес его в «Охотников и свинью», чтобы вернуть Оливии. Где-то сейчас эта странноватая, вечно напряженная девочка?..
– Открывай скорее! – Бет нетерпеливо наклонилась к ней, но тут же разочарованно вздохнула – внутри медальона по-прежнему был детский портрет Хелен и Оливии, и только. Никаких записок, никаких тайн. Что же в нем такого ценного?
Этот вопрос Бет задала вслух, и Кэти с тем же недоумением пожала плечами. И в самом деле, с тех пор как она видела этот маленький золотой предмет в последний раз, с ним, кажется, не произошло никаких изменений.
– Давай посмотрим повнимательнее, – предложила она, и обе снова склонились над портретом беззаботных девочек, чье детство закончилось вскоре после написания этого портрета, как будто художник перенес его на свою миниатюру целиком, ничего не оставив в жизни.
– Что ж, пусть судья Хоуксли и мистер Грейтон разбираются с ним, – решила Бетси через несколько минут, в течение которых они разглядывали медальон. – Пожалуй, нужно забрать его с собой, кто знает, может быть, другие люди так же легко могут проникнуть в твою комнату, как мы проникли к миссис Фишберн.
– Что мы теперь будем делать? – Кэти повернулась к ней, снова чувствуя, как нарастает тревога. – Миссис Фишберн, или как там ее зовут, вернется из церкви и, как только не найдет кулон, догадается, что его взял кто-то, кто не ходил на проповедь. Стоит ей спросить Эндрю…
– Я сказала Эндрю, чтоб он никому не говорил о нашем появлении здесь. – Бет явно гордилась своей предусмотрительностью. – Будто бы ты не хочешь, чтоб твой дядя знал, что ты не пошла послушать викария Фриддела. Идем, служба вот-вот закончится. Сегодня там, должно быть, собралась половина Кромберри. Смешаемся с толпой на церковном дворе, как будто мы все время были там и вышли вместе со всеми!
Кэтрин облегченно вздохнула и завернула медальон в остатки платка, положив туда же отрезанный узел – не стоит оставлять в комнате ничего, что напоминало бы об обыске у миссис Фишберн.
– Это самое лучшее, что мы можем сделать! Я не хочу оставаться здесь, когда кто-нибудь из них вернется! Теперь бояться нужно еще и миссис Мидлхем…
Бетси подошла к стене, отделяющей «Комнату с незабудками» от «Комнаты с портретом».
– Так, значит, здесь ты подслушиваешь их разговоры? Жаль, что с другой стороны к твоей спальне не примыкает комната миссис Мидлхем! Ты могла бы узнать все о ее планах! – Она прижалась щекой к стене и немного подождала. – Ничего не слышно!
Кэти покраснела. В словах Бет не было упрека, но девушка вновь почувствовала, как дурно она поступала и, если уж на то пошло, продолжает себя вести так же. Подслушивать чужие разговоры, тайком пробираться в чужие комнаты и красть чужие вещи… Что сказал бы отец, узнай он, как изменилась его дочь? Или она всегда была такой, любопытной и готовой пренебречь моралью, чтобы удовлетворить свое любопытство? Но думать о том, насколько дурно она себя ведет, было некогда.
– Я могу расслышать что-нибудь, только когда в той комнате разговаривают очень громко, – объяснила Кэтрин. – Пойдем, у нас едва хватит времени добежать до церкви!
– Уверена, сегодня викарий Фриддел не станет торопиться окончить проповедь, когда еще он сможет собрать столько прихожан? Ты же видела, Мэйн-стрит пуста, как и другие улицы, по которым мы шли! – успокоила ее Бет.
Кэти спрятала сверток с медальоном в сумочку, и обе заторопились к выходу. Волнение не оставило их, и, проходя мимо комнаты миссис Фишберн, обе невольно еще ускорили шаг, так что едва не бегом выскочили на лестничную площадку.
Бет посмотрела вниз. Эндрю по-прежнему дежурил в холле один, ни слуг, ни постояльцев не было видно, как и мистера или миссис Лофтли.
Обе чинно спустились по лестнице.
– Мой дядя не вернулся? – спросила Кэтрин уже у входа, чтобы поддержать историю, рассказанную лакею Бетси.
– Нет, мисс, – охотно откликнулся добродушный малый. – Только мисс Тармонт и мисс Фрост, кажется, мисс Тармонт стало дурно в церкви…
У Кэтрин перехватило дыхание. Неужели кто-то уже узнал настоящую фамилию мнимой миссис Фишберн и рассказал лакею?
– Мисс Фрост? – Бетси непонимающе глядела на лакея. – Кто это?
Бет то ли не запомнила, как на самом деле зовут эту вульгарную полную даму, то ли хотела выведать у Эндрю больше подробностей. И скучающий в одиночестве лакей был рад поддержать разговор.
– Мисс Сьюзен Фрост, горничная мисс Тармонт. Вы знаете ее, миссис Харт, она постоянно ходит туда и сюда с таким заносчивым видом!
– Ах да, конечно же, я видела ее, – протянула Бет. – Я лишь не знала ее фамилию. А теперь нам, пожалуй, нужно поспешить. Хоть бы нам не встретить кого-нибудь из газетчиков!
Она повернулась к Кэтрин, замершей рядом с полуоткрытой дверью.
– Пойдем, Кэти, нам пора! Ох, да что же с тобой, ты слышишь меня?
– Да-да, идем, – равнодушно пробормотала Кэтрин и толкнула дверь, невидящим взглядом скользя по пустой улице. Теперь-то она все поняла…
Вернее сказать, ей так показалось сперва. Но с каждым шагом по пустой улице, когда она пыталась на ходу объяснить все Бет, Кэтрин понимала – ошеломляющая разгадка одной из загадок не привела к чудесному раскрытию всех тайн!
– Эта миссис Фишберн на самом деле сестра Сьюзен? – Бетси повторила эти слова по меньшей мере три раза. – Погоди, Кэтрин, я не могу бежать и думать одновременно!
– Мисс Фрост! Доктор Фицпатрик назвал эту женщину «мисс Фрост»! – пришлось повторять и Кэти. – И она сказала Хелен, что медальон ей отдала сестра!