Натаэль Зика – Право налево (страница 40)
Но в тот момент, когда Лена увидела композицию в своей постели, и Марк рявкнул: «Пошла вон!», у неё в голове что-то переклинило. Женщина не понимала, что делает, всем её существом завладела одна мысль – надо уйти отсюда как можно дальше! Пока не догнали. Пока не вернули. Пока не заставили снова смотреть в плещущие превосходством глаза заклятой подруги.
Она больше не вынесет такого: просто упадёт на месте и умрёт.
Мозг отказывался верить, что ей не приснилось, и по мере того, как замедлялись шаги Лены, замедлялось и её сердце.
Последним усилием беглянка втащила себя на крыльцо ближайшего подъезда и наугад набрала комбинацию из цифр на домофоне. Не сработало, видно в этом подъезде не было квартиры с таким номером. Вторая попытка. Третья.
Елена не запоминала, какие комбинации уже попробовала, просто нажимала на кнопки, потому что понимала – у неё осталось совсем мало времени.
- Кто? – сердитый голос раздался, когда она, чудом держась на ногах, почти потеряла надежду.
- Помогите, - звуки царапали горло, больше напоминая хрип загнанной лошади, чем человеческий голос. – Спасите…
Последние силы её оставили, и Елена стекла прямо на бетон крыльца.
Странное оцепенение охватило её, словно она разделилась: тело лежит на стылом крыльце многоквартирного дома, а другая её часть, лёгкая и прозрачная, парит в воздухе и наблюдает со стороны.
Открылась дверь подъезда, и на крыльцо ступила немолодая женщина в сопровождении странной собаки, чем-то похожей на некрупную козочку серого цвета… Вон, и борода есть, короткий хвост стоит торчком, и рожки… Нет, это уши торчат из шерсти.
Ох, да что же это? – всплеснула руками незнакомка, наклонившись над Леной. – Ну-ка, вставай, а то через пять минут станешь, как этот бетон. Вставай, вставай!
Елене не хотелось шевелиться, но настырная женщина не отставала, и ей пришлось вернуться в тело. Сразу же пришло ощущение слабости и холода.
- Ох, ты ещё и босая! Господи, девочка, что с тобой стряслось, почему ты голая? Вставай, двигайся, через силу шевелись, сейчас согреем тебя! А я ещё выходить не хотела, думала – балуется кто-то. Идиотов хватает – звонят в домофон, ерунду говорят и убегают. Мотя лай поднял, к двери побежал, словно в туалет ему приспичило. Пришлось идти, - тараторила женщина, поддерживая Лену. – Вот сюда. Хорошо, у меня первый этаж… Входи. Сейчас разотру тебя, а лучше в горячую ванну!
Елена упала на что-то мягкое, видимо, диван. Сознание то уплывало почти за грань, то возвращалось назад.
Измученное тело благодарно впитывало тепло. С сосульки, в которую на улице превратилась вымокшая от пота прядка волос, упала капля. Следом вторая.
Лена успела подумать, что легко отделалась, как в её руки и ноги вонзились острые иглы, и женщина замычала от дикой боли.
- Болит? Потерпи, милая, - заохала женщина. – Сейчас пройдёт. Это хорошо, что болит, это значит, что ты не обморозилась, а просто сильно замёрзла.
- Ммммм, - стонала Лена, а пальцы дёргало и выкручивало всё сильнее и сильнее. В какой-то момент она не выдержала и разрыдалась, больше не сдерживая рвущуюся наружу боль – от восстанавливающегося кровообращения, от поступка Марка, от понимания, что её семейной жизни пришёл окончательный и бесповоротный конец…
- Так больно? – участливо спросила женщина. – Ты пила что-нибудь?
- В каком смысле? – выдавила сквозь стиснутые зубы Елена.
- Алкоголь употребляла? Недавно?
- Только вино. Немного. За ужином.
- Ага, значит, часов восемь назад или ещё больше, - кивнула спасительница и исчезла, оставив Лену корчиться в одиночестве.
Боль всё нарастала и нарастала, и Елена уже не могла сдерживаться, глухо вскрикивая, баюкая горящие огнём руки и не зная, куда приткнуть не менее горящие ноги.
- Вот, - женщина протянула стакан, наполненный какой-то шипучей жидкостью. – Пей! Это аспирин, он снимет спазм и немного уменьшит боль.
Лена попробовала потянуть скрюченные пальцы к стакану, но хозяйка опомнилась и сама поднесла сосуд к её губам.
- Кожа покраснела, это отлично – обошлось без обморожений. Теперь не заболеть – и, считай, в рубашке родилась! Пей, во-от так, потихоньку. Умница! Теперь посиди ещё немного, я принесу кое-что согревающее.
«Водку?» - вяло подумала беглянка, мечтая лишь об одном – чтобы боль наконец ушла.
И то ли кто-то свыше над ней сжалился, то ли помог аспирин– невыносимые ощущения в конечностях потихоньку пошли на спад.
- Полегче? – спросила вернувшаяся хозяйка.
Лена неуверенно кивнула.
- Ну вот и хорошо. Давай, по глоточку! – к губам приблизился новый сосуд – что-то вроде крошечного салатника.
«Пиала» - всплыло в памяти название такой посуды.
Лена глотнула горячую жидкость.
Суп??
- Пей, тебе нужно согреться изнутри, а куриный бульон в таком деле – лучшее лекарство! Только его в чистом виде у меня не было, кто ж знал, что мне придётся ночью снегурочку оттаивать? Есть куриный супчик. Конечно, не деревенская курочка, а фабричная. Навар не тот, да и вкус не сравнить с бульоном из вольной, деревенской птички, но уж что есть. Я тебе половник жижки в пиалку слила и нагрела. Пей!
С каждым глотком к ней возвращались силы, и таял засевший внутри тела ледяной комок.
- Вот и умница! – ласково приговаривала хозяйка, а странный пёс Мотя время от времени тыкал в Лену мокрым носом. Словно проверял – ещё жива?
- Спасибо! – прошелестела несостоявшаяся сосулька.
- На здоровье. Встать сможешь? Надо тебя переодеть. Снимай своё вечернее великолепие, вот тебе бабушкина рубашка, свитер и штаны с начёсом. Носки ещё. Надевай, надевай, всё чистое!
Ещё через полчаса Лена настолько отогрелась, что могла уже связно мыслить, но хозяйка решила закрепить эффект и снова исчезла в недрах квартиры.
- Вот это всё надо выпить, - пояснила она, показывая на бокал в своей руке. – Я сейчас помогу, пальцы у тебя плохо гнутся, ещё выронишь. – Выдохни и залпом, тут всего глоток. Ну!
Жидкость холодным комком провалилась в желудок, и следом пришло ощущение, что по языку, пищеводу и дальше разлилась огненная лава.
Лена выпучила глаза, замахала руками и, забыв о ноющих ногах, попыталась вскочить, хватая ртом воздух.
- Теперь это. Быстро! – ко рту Лены прижался следующий бокал, второй рукой хозяйка Моти удерживала её голову, не давая отклониться. – Раз-два-три! Вот и умница!
- Что… это? - прохрипела оттаивающая «снегурка», когда снова смогла более-менее дышать.
- Спирт. Медицинский, - невозмутимо пояснила спасительница. – Лучшее согревающее, плюс дополнительная анестезия, заодно и профилактика всякой заразы. Внутренности надо обязательно согреть, кожа-то быстро оттает, а вот если мороз внутри останется – можно надолго свалиться! Запивать дала яблочный сок – тоже польза, витамины и всё такое. Теперь перейди в кресло, я диван разложу и постелю тебе.
Лена дёрнулась помочь, но хозяйка остановила её.
- Сиди! Сама справлюсь, не инвалид.
- А… вы даже не спросите, кто я и почему в таком виде? – видимо, универсальное лекарство под названием «медицинский спирт» обладало ещё и успокаивающим действием, потому что истерика отступила, и Лена почувствовала, что думает о произошедшем несколько отстранённо. Словно это случилось не с ней. Словно она смотрит кино и сопереживает главной героине.
- Непременно спрошу, только утром, - хозяйка подтянула повыше одеяло, укутывая гостью. – Мне на работу, но позвоню и отпрошусь, там отгулы накопились. И поговорим.
- Меня Лена зовут, - погружаясь в дремоту, пробормотала беглянка, и на краю сознания уловила ответ.
- А я Любовь Александровна. Люба, стало быть, можно, тётя Люба. Спи, набирайся сил!
«Надо же, ещё одна Любочка. Люба. Любовь. Сколько угодно любви, любови?... Только не там… не от того, от кого она так нужна! Была нужна».
И провалилась в сон.
Но утром разговора не получилось.
Любе показалось, что она только-только уснула, как явился Мотя и стянул с неё одеяло. А потом вцепился в ночнушку хозяйки и принялся тянуть, уркая в усы.
- Чего ты? Куда ты? – бормотала женщина, пытаясь оторвать зубы миттеля от подола. – Ты ж не отстанешь, да? Хорошо, показывай, что там приключилось. Небось, вода в миске закончилась, завтракать-то рано… А нет, уже семь, тебе пора гулять! Ах ты, хитрюга!
Но пёс не повёл на кухню, а завернул в гостиную и сел у дивана копилкой, выразительно поглядывая то на спящую гостью, то на хозяйку. Мол, сама посмотри!
Люба сунулась и ахнула – её находка горела, как в огне.
Включила свет, принесла градусник, хотя и так понятно было – 38 градусов, не меньше.
- Как же так, - расстроилась Люба. – Всё-таки, простыла! Лена! Лен!
Женщина, не поднимая воспалённых век, что-то невнятно промычала и облизала сухие губы.
Вздохнув – мы в ответе за тех, кого приручили – Люба отзвонилась на работу и выпросила два отгула. А там и выходные.
Завотделением, конечно, в восторг не пришёл, но отпустил – Любовь Александровна была опытной и ответственной медсестрой и никогда не отказывала, если её просили подменить кого-либо из внезапно заболевших сотрудниц.