Натаэль Зика – Ненаглядная жена его светлости (страница 39)
– Нет там водопровода, а нагревательный артефакт давно разрядился, – спокойно ответил Умар. – Какие там слуги, леди? Одна женщина и её дочь. Они спешно готовили комнату для её светлости, да обед. Кстати, почему никто не предупредил, что сегодня к ним прибудет герцогиня?
– Как это... одна женщина и её дочь? – севшим голосом переспросила Адель. – Как это – не предупредили? Милорд при мне ещё вчера выслал вестник с указаниями. И я сегодня утром, как только вы выехали, отправила геру Стефану письмо! Умар, куда ты отвёз миледи?!
– Куда и вели – в урочище, которое Тополя.
– Всевидящий – Адель покачнулась, выпустив из рук корзинку, ухватилась за карету, чтобы не упасть. – Умар, чем ты слушал? Тополя – это богатое и благоустроенное поместье у озера, куда должна была отправиться миледи. А усадьба, которая находится у беса на рогах, называется«Два тополя»! И там нет никого и ничего, только семья слуг... О, боже... Умар, неужели ты отвёз её светлость в эту дыру?
– Откуда мне было знать? – набычился Умар. – Сказали – в Тополя, а я как раз на той неделе в усадьбу провиант возил. Сам слышал, как на кухне кричали, мол, где провизия для Тополей? Я и подумал, что герцогиню надо туда же. Поназовут одинаково, а я виноват. Срединная тропа одна, мне что туда ехать, что сюда – одинаково. Хотя, конечно, поместье-то поближе, всего пять вешек вправо, а усадьба за двенадцать вешек и влево от тропы...
– Там же ни удобств, ни людей... Ничего нет, – леди обхватила себя руками, унимая крупную дрожь. – Милорд нас убьёт. Что стоишь? Запрягай и отправляйся обратно! Герцогиню надо перевезти в поместье!
– Кони устали, – упёрся кучер, – а других, кто ни разу вешками по туннелям не ходил, нельзя. Испугаются, понесут, герцогиня убьётся или чувств лишится – только хуже сделаем.
– Как же быть?! Милорд...
– Утро вечера мудренее. Ничего с её светлостью не сделается. Переночует один раз в усадьбе, там Кора с Ривой с неё пылинки сдувают. Людей нет, опасности нет. Тишина, свежий воздух. Я бы сам там жил, да работа не отпускает. А завтра, как кони отдохнут, съезжу.
– Что я скажу его светлости? – растерянно пробормотала экономка. – Как объясню, почему его жена оказалась совсем в другом месте?
– Ну, – кучер почесал затылок. – Если спросит, к примеру – как доехала миледи? – надо ответить, как есть. То есть все отлично. Мол, когда возчик уезжал, она собиралась в купальню, а потом обедать. И если милорд напрямую не задаст вопрос – куда отвезли герцогиню, точно в Тополя? – то лучше промолчать и самим о путанице не рассказывать.
– Милорд меня не простит.
– Если не узнает, то и не накажет. Валите всё на меня, ведь это я перепутал. До завтра продержимся, может, он и не спросит. А утром я съезжу и исправлю ошибку.
После этой речи Умар взялся распрягать лошадей, показывая экономке, что дальше дискутировать не намерен.
Графиня немного помялась, потом подобрала корзинку и вернулась в замок.
До вечера вздрагивала, ожидая, что вот-вот появится герцог и призовёт её к ответу. Но Арман приехал только ближе к ночи, причём злой, как стадо ристов.
– Почему не спишь? – спросил он, увидев леди возле своих покоев. –Что-то случилось? Сония благополучно доехала?
– Да... она в порядке, – чуть запнувшись, ответила Адель. – Я вас... тебя ждала. Переживала, что так долго. А её светлость...
– Раз благополучно доехала, то я больше не хочу ничего о ней слышать! – рыкнул Арман. – Достала! Доложишь через два месяца, как она, а до того времени даже имя её не произноси, если не хочешь меня разозлить! Столько часов гонялись за проклятым музыкантом, а когда нашли и попробовали допросить, он умер!
Герцог в раздражении снял сюртук и бросил его, не глядя, за спину.
– Представляешь? Просто перестал дышать. Лекарь сказал, что от испуга у него произошёл спазм дыхательного горла. Завтра поеду в баронство, прикажи, чтобы к рассвету приготовили лошадей и сопровождение.
– Арман...хоть один день отдохни, куда так спешить? Если музыкант всё равно уже умер.
– Я должен разобраться, бывал ли он в баронстве. Давал ли уроки моей жене. И заставал ли его барон с племянницей. И если всё это правда, то какого риста я об этом узнаю только сейчас?
– Арман, – леди приблизилась к мужчине и попыталась его обнять, но тот мягко, но непреклонно отвёл её руки.
– Я очень устал, Адель. Прости. И ещё я хотел напомнить нам обоим, о чём мы договаривались перед этой ристовой свадьбой: пока я женат на другой, мы не спим вместе. И пусть выяснилось, что Сония не берегла девичью честь, мы не будем ей уподобляться. Вчера я был слишком расстроен, выпил и совершил ошибку. Ночь была потрясающей, но больше мы не должны допускать ничего подобного! Ты согласна со мной?
Графиня кивнула, не в силах произнести ни звука.
– Умница! Разбуди моего камердинера, пусть немедленно придёт, он мне нужен. Потом отдай распоряжения насчёт лошадей и ложись спать. Уже поздно.
Как под гипнозом графиня кивнула и отправилась выполнять поручения герцога.
Спустя час она наконец добралась до своей комнаты и смогла лечь. Но вместо облегчения и спокойного сна к ней пришли слёзы. Адель прорыдала, заглушая подушкой всхлипы, почти до самого рассвета. А потом встала, поплескала в лицо холодной водой пошла вниз, чтобы проводить Умара.
Глава 21
Вопреки ожиданиям, купальня оказалась не так уж и плоха.
Рива грела воду, Умар таскал её, а Кора в большую ванну постелила льняную простыню и накапала по несколько капель из двух бутылочек.
Соня всласть понежилась в ароматной горячей воде, а потом Рива помогла ей вымыть и прополоскать волосы.
– Какая же у вас красота, миледи! – девушка бережно перебирала пряди, аккуратно высушивая их тёплым воздухом.
Нет, всё-таки магия – это здорово!
Соня мысленно вздохнула, вспоминая, как ловко Рива убирает, чистит, сушит, греет. Всё-таки какое подспорье хозяйкам – бытовая магия! Ни кухонного комбайна не нужно, ни пылесоса, ни гладильной доски и стиралки... Эх, ей бы такие умения!
Даже капельку обидно – простая служанка умеет колдовать, а она, дочь целого графа – нет.
– Больно? – встревожилась девушка, заметив, что герцогиня поморщилась. – Простите, я нечаянно...
– Нет, Рива, это я вспомнила кое-что грустное, – успокоила её Софья. – А ты молодец! Вон как ловко со всем управляешься! Мне бы тоже так хотелось.
Горничная вытаращилась на герцогиню.
– Миледи? Зачем вам самой, есть же слуги!
– Я бы хотела иметь магию, – пояснила Соня. – Это так здорово! Раз! – и нагрела себе воды. Раз! – волосы не только сухие, но и сами заплелись в красивую причёску.
Рива польщённо заулыбалась.
–Зачем леди бытовые заботы? Ваше дело – наслаждаться жизнью, да нам, простолюдинам, давать работу. Всё, миледи, готово! Позвольте, я помогу вам надеть платье?
Соня бы поспорила насчёт «наслаждаться жизнью», но как объяснить девушке, что её новая хозяйка не всегда была привилегированной бездельницей и любит всё делать своими руками? Не поймёт ведь. Или того хуже, побежит к священнику, дескать, в её светлость вселилось что-то страшное, помогите, прогоните, освятите...
Нет уж, миледи – значит миледи. Придётся потерпеть.
Потом был вкуснейший завтрак и сладкий сон на удивительно удобной кровати.
Соня провела в постели всего часа три, но выспалась так, словно прошла целая ночь.
В первые секунды после пробуждения девушка не сразу поняла, где находится, но потом вспомнила и снова расстроилась.
Да, герцог ничего ей не обещал. Да, он заранее предупредил, что отправляет её из замка, что она ему нужна лишь для одной цели: родить ребёнка. Наследника.
А потом милорд, по его словам, собирался её отпустить. Ну, как отпустить? По местным меркам, конечно: выделить дом и содержание, после чего она сможет устраивать свою жизнь как пожелает. Вот только на настоящий брак и семью ей рассчитывать не приходится...
Молодая женщина вздохнула, встала с кровати и подошла к окну.
Дневное светило уже пересекло зенит, но не успело приблизиться к горизонту – до конца дня ещё оставалось несколько часов. У самой стены росла яблоня, одна её ветка заглядывала в спальню миледи.
Весной тут, когда деревья цветут, должно быть очень красиво!
Сад не выглядел ухоженным, но от отсутствия ровных дорожек и подстриженных кустов он только выигрывал. Разросшиеся кусты и цветники услаждали взор обилием цветов, плодовые деревья обещали отличный урожай яблок, слив и груш, трава под ними и вокруг клумб радовала глаз яркой зеленью.
Соня подумала, что за садом смотрят, но без фанатизма, позволяя растениям самим решать, как и куда им развиваться.
Далеко впереди, куда дотягивался глаз, простиралось зелёное море: холмы и перелески. Повернув голову вправо, герцогиня рассмотрела, что между двумя группами деревьев что-то сверкает. Река или озеро?
Надо будет сходить посмотреть.
Воздух казался таким вкусным, что она дышала и не могла надышаться.
А ещё здесь было тихо.
Не оглушающая тишина, которая давит на уши, а тишина живой природы: там птичка пропела, тут жук пролетел, еле слышно звякнул запор на двери, прошелестел ветер в кронах высокого тополя, гавкнула собака.
Господи, хорошо-то как!
Она только сейчас поняла, что впервые с момента пробуждения в чужом теле чувствует себя легко и свободно! Над ней больше не стоят надзиратели и соглядатаи, нет десятков чужих глаз! Она же в замке даже в носу поковырять не могла, чтобы это кто-нибудь не увидел!