Натаэль Зика – Ненаглядная жена его светлости (страница 23)
Всё запутывается ещё больше: кроме того, что она понятия не имеет, кто написал это послание, теперь ей предстоит самостоятельно выяснить, на какой границе – графства или герцогства – растёт этот чёртов дуб.
Из поместья до родного дома Сонии они ехали часов десять. Из герцогства в баронство – всего четыре. А сколько по времени займёт переезд из Вилье до замка Д’Аламос? Вряд ли у девицы был личный телепорт, чтобы за секунду переходить в нужную точку и возвращаться до того, как её хватятся. Значит, расщепленный дуб должен быть неподалёку от места, где живёт бывшая графиня де Вилье...
Герцогство?
Сюда бы гугл или хотя бы Алису...
Соня огорчённо вздохнула и снова бросила взгляд в окно: карета как раз завершила плавный разворот и остановилась.
Прибыли.
Её бы воля, никуда не ходила бы. Ну их, эти чужие тайны, со своими бы разобраться!
Но что-то подсказывало, что супруг имеет другое мнение. И настроен не только узнать, кто является автором записки, но и провести с ним беседу.
Она должна встретиться с этим «писателем» первой!
Дверца распахнулась. Соня, уняв бешено скачущее сердце – вдруг она поведёт себя неправильно, и те, кто знает Сонию с рождения, догадаются, что перед ними самозванка? – приняла руку мужа.
Стоило ей ступить на мощёный дикий камень двор, как со всех сторон раздался хор голосов.
– Милорд, миледи!
– Ваши светлости!
– Ваша милость!
– Добро пожаловать в родной дом, леди Сония!
Девушка огляделась – похоже, как и в поместье дяди, встречать их высыпали абсолютно все обитатели.
***
Записка не выходила у Армана из головы.
Бесило, что жена, прикрываясь потерей памяти, выглядела этаким цветочком, который просто не может быть в чём-то виноват.
Эти необыкновенные глаза, растерянно хлопающие ресницы, небольшой, такой притягательный рот, нежная кожа с пульсирующей жилкой на шее...
Наваждение!
Разве может порочность выглядеть настолько неискушённо?
Опыт подсказывал – не может.
Тем не менее его жене это как-то удавалось.
В брачную ночь вела себя словно девственница – смущалась, краснела и робко отзывалась на его прикосновения. А он, дурак, изо всех сил старался не напугать, не обидеть, доставить как можно меньше боли... Наверное, она в душе со смеху умирала, наблюдая, как он над ней трясётся! Если у такой притворщицы может быть душа.
А когда Сония поняла, что обвести мужа вокруг пальца ей не удалось, она просто выпрыгнула в окно!
Лживая, трусливая предательница! Видимо, почувствовала, что тогда он и сам был готов её удавить. Он почти неделю слышать о ней не хотел, где-то в глубине души ожидая, что жена вот-вот умрёт и он освободится от навязанного брака.
Но Сония выжила, немало этим удивив лекаря.
И пожалуйста – не прошло и двух недель, как она занимает все его мысли! Каким-то образом девчонке удалось его удивить, смутить, озадачить и вызвать мужской интерес. Причём внешне она если и изменилась, то в худшую сторону, так как за время болезни ещё похудела.
Ведьма, не иначе...
Утром, с трудом отогнав от себя мысли о герцогине, Арман погрузился в мир цифр и отчётов, вникая в дела графства.
Надо сказать, барон оказался прекрасным управляющим и следил за наследством племянницы не за страх, а за совесть. Всё было в полном порядке! Графство процветало, налоги исправно платились, богатство супруги увеличивалось.
Герцог вместе с бароном обошёл замок, заглянул в подвалы, на склады, мельком осмотрел скотный и птичий двор. И на целый час задержался в конюшне.
Графство издавна славилось отличными упряжными лошадьми. Ещё дед миледи, а потом и её отец занимались разведением выездных пар, на чём и сколотили приличное состояние.
За лошадьми из конюшен графа де Вилье стояла приличная очередь, хоть каждая пара стоила столько же, сколько целая четвёрка, а то и шестерик других коней. Но они того стоили – рослые, ослепительно красивые, очень резвые и безупречно выезженные кони Вилье покоряли с первого раза. Пары граф подбирал ювелирно – животные казались отражением друг друга: одинаковая стать, одинаковая масть, повторялись до последней шерстинки даже белые отметины на ногах и голове лошадей.
Барон с гордостью показал новому владельцу племенных жеребцов и кобыл, потом молодняк. Представил герцогу всю документацию и племенные книги.
– Управляющий конным заводом – настоящий мастер и истинный ценитель. Он лично подбирает персонал и знает каждого жеребёнка, как говорится, в лицо.
– Спасибо, барон! – Арман с чувством благодарности пожал опекуну Соны руку. – Поместье в идеальном порядке. Как и всё графство в целом. Я отпишу его величеству, что вы блестяще со всем справились.
– Я старался. Сония – моя единственная племянница, – заулыбался барон. – Она замечательная девушка, просто чудо! Берегите её!
Вчера, когда они только приехали в Вилье, он глаз с жены не спускал, надеясь вычислить автора записки. Но пока никто связаться с герцогиней не пытался.
Видно, что девушка нервничает, но сложно определить, по какой причине: из-за того, что ничего не помнит? Или потому, что как раз всё прекрасно помнит?
Арман украдкой наблюдал за женой и ловил себя на мысли, что никак не может её понять! Временами супруга вела себя как нашкодившая кошка. Временами выглядела так, будто она не способна и мухи обидеть.
У него натурально голова шла кругом: в один момент жена высказывает поразительные для девушки знания, а в другой таращится на привычные вещи так, словно их впервые видит.
На ночь их хотели поселить в покои родителей Сонии, но та неожиданно воспротивилась. Мол, тут всё напоминает о маме, она не уснёт. И прочая женская чепуха. Запросилась в свои девичьи комнаты.
Жена хочет покапризничать и ночевать в одиночестве? Что ж, он ей это разрешит, заодно продемонстрирует барону и новым подданным, что прислушивается к пожеланиям супруги.
Но меры предпримет!
Всю ночь у дверей в спальню герцогини дежурил один из сопровождающих герцога доверенных людей, второй расположился прямо под окнами её спальни. А третий весь день повсюду ходил за миледи: Арман приказал не выпускать герцогиню из виду и брать на заметку каждого, с кем она будет общаться.
Вторую ночь супруги опять провели порознь.
Наутро барон уехал, а новый владелец графства, оставив жену в замке под присмотром своих людей, отправился в близлежащий город.
Пока ехал, размышлял над очередным наблюдением – оказалось, что Сонию не особенно любит прислуга её родного замка. Нет, ни малейшего косого взгляда или непослушания, но некоторые детали поведения горничных наводили на мысль – они избегают молодую госпожу. Стараются лишний раз ей на глаза не попадаться.
Странно, это же её родной дом! Она тут родилась и росла до пятнадцати лет! Надо бы поговорить с прислугой.
Осторожно и конфиденциально.
Арман пожалел, что не удосужился перед свадьбой выделить время, чтобы познакомиться с невестой поближе. Как-то в голову не приходило, что тут его могут поджидать не самые приятные сюрпризы.
Да и не до того было – сначала он чувствовал себя загнанным в ловушку и готов был на всё, лишь бы избежать навязанного брака. Потом весть дошла до замка и Адель рыдала дни напролёт, а он ощущал себя обманщиком. Соблазнил, уговорил на близкие отношения, пообещав выпросить у его величества разрешение на левиратный брак, и, получается, обманул.
Адель ему действительно нравилась – красивая, заботливая, не капризная. Во всех отношениях удобная.
Но отец не оставил выбора!
А ещё с Адель так нехорошо вышло: по возвращении из столицы он собирался поговорить с глазу на глаз, подготовить, объяснить, почему их брак невозможен. Но не успел – прикатил барон де Соло, опекун его невесты. И так случилось, что леди узнала сногсшибательную новость из восторженной речи барона.
Арман поморщился, вспомнив, как она побледнела, покачнулась, но устояла на ногах. И больше недели ни за какие коврижки его к себе не подпускала. Более того, пыталась вернуться в поместье, доставшееся ей от покойного мужа! Вещи собрала, карету приказала запрячь, все ключи и книги прихода и расходов ему на стол отнесла...
Никакие уговоры не помогали – любовницей не буду, и всё тут! Мол, пока оба были свободны, их связь ни на кого тень не бросала.
– Арман, я не смогу спокойно смотреть, как ты милуешься с женой! Я ревнивая, прости. Мне лучше уехать и не мешать вашему счастью!
– Какое счастье, Адель? Я её не люблю и никогда не полюблю! Тощая девчонка, там даже смотреть не на что, – убеждал он молодую женщину. – Мне от неё нужен только ребёнок, а потом отправлю с глаз долой.
– Она моложе, – рыдала вдова, – и будет законной женой. Ты обязательно в неё влюбишься и выгонишь меня! Лучше я уеду сейчас, чем через год стану тебе в тягость!
И согласилась остаться только после визита в баронство, куда он увёз её едва не силой.
Официальная причина поездки – чтобы экономка замка познакомилась с будущей герцогиней, а та передала ей распоряжения насчёт убранства своих покоев, торжественного обеда по случаю бракосочетания и тому подобных хозяйственных нюансов.