Натаэль Зика – Ненаглядная жена его светлости (страница 126)
С другой стороны, если бы не это, то кто знает, где бы он сейчас был? И с кем?
Нет, всё удачно разрешилось! Графиня в доме Рене полноправная хозяйка, дети её обожают, супруг ценит и бережёт, никакая опасность ей не угрожает. А что она по-прежнему питает чувства к нему, Арману, так он тут не виноват. И никто не виноват – видимо, такая у графини судьба – любить безответно.
Мужчина поёжился, вспомнив последнюю встречу с леди Адель. Как он потом понял, Рене специально оставил их вдвоём, дал возможность поговорить.
Запинаясь, графиня рассказала то, что он уже и сам знал – как и почему она применила артефакт замены памяти. Женщина выглядела потерянной, и на короткое мгновение ему её стало жаль.
– Спасибо, что рассказала, – холодным тоном ответил он ей. – Это чудовищный поступок, Адель. Хорошо, что ты это понимаешь. Я больше никогда не смогу тебе доверять, но прощаю, потому что твой поступок спас моих жену и сына. Сожалею, что до сих пор вызываю у тебя чувства, но ничем не могу помочь. У меня семья, любимая, – Адель вздрогнула и побледнела, – жена и обожаемый сын. Даст Всевидящий, будут ещё дети. Ты тоже не одинока. Обрати всё своё внимание на Рене, он на самом деле замечательный! Счастья тебе. И прощай!
Рене поступил мудро – после разговора Армана с его супругой сообщил его величеству, что графине надо вернуться к детям, и увёз Адель в поместье.
София завела за ухо прядку волос, и мужчину снова затопила волна нежности: моя девочка!
Он даже не подозревал, что можно любить женщину больше, чем себя самого...
– Арман? – заметив супруга, едва слышно произнесла герцогиня. – Что-то случилось?
– Соскучился, – ответил он, и женщина вспыхнула смущением.
Вот как в ней это уживается, а?
В жизни его Софа такая решительная! Играючи и без малейших колебаний управляет слугами, работниками в мастерских, на равных, ни капли не тушуясь, общается с высокопоставленными лордами, мгновенно ставит на место зарвавшихся купцов. Решает сложнейшие задачи, улаживает конфликты и недоразумения.
В спальне, стоит ему её приласкать, тут же отзывается, остро и горячо реагируя на прикосновения и поцелуи. Не стесняется, не зажимается – пьёт его удовольствие, щедро дарит своё. И в то же время, достаточно ему вне постели даже косвенно намекнуть об их отношениях, как супругу заливает румянец.
Яркая, живая, непредсказуемая, необыкновенная, единственная...
Моя женщина! Моя жена!
Глотку за неё перегрызу! Любому...
– Ты зачем вскочила, Сашенька же спит, – Арман приблизился, укрыл жену одеялом, жадно оббежав взглядом её фигуру. Провёл руками по плечам герцогини, с наслаждением вдыхая аромат Софии.
– Не могу объяснить, – жена потёрлась щекой о его руку, и внутри герцога тут же вспыхнул пожар.
Хоть в купальню беги, остужайся...
– У меня такое чувство, что он сейчас проснётся и заплачет.
– Да спит же! – договорить он не успел: малыш сморщил крохотный носик, оттопырил нижнюю губку и, горестно всхлипнув, разразился обиженным рёвом.
–Ты снова предвидела, – догадался герцог. – Завтра же займусь поиском ментора. Или нет, попрошу заняться этим матушку. Удивительно, что у тебя оказался ещё иэтот дар, Провидцев во всём мире не больше десятка. Попробуй ещё, найди учителя, но матушка ради любимой невестки небо с землёй местами поменяет.
– Ты мой маленький! Что такое? Сашенька?! – София подхватила сына, ловко развернула, проверяя штанишки – сухо.
– Не наелся, – улыбнулся Арман. – Я это сразу понял, как он проснулся – по родовой магии. Сливки снял и уснул, а теперь хочет второе и десерт.
Подтверждая слова отца, ребёнок повернул голову и зашлёпал губами, пытаясь поймать источник питания.
Софья мысленно хмыкнула – как же быстро супруг перенимает земные словечки и понятия! Обычно она за собой следит, но временами вырывается.
Здесь раньше и слыхом не слыхивали об обедах из трёх блюд. Собственно, во время трапез этих блюд приносили заметно больше, чем три. Но постепенно с лёгкой руки герцогини всё, что жидкое, то есть супы, стали звать первыми блюдами. Мясо, гарниры, рыбу – вторыми. Прижилось.
Сын схватил сосок, пару раз дёрнул головой, ощутимо его прикусив, и принялся есть.
Софья любовалась малышом, проводила пальцем по упругой щеке, гладила бровки, ловила губами и целовала ручку.
И не замечала, какими глазами смотрел на них муж и отец.
А Арман тонул в нежности и диком желании укрыть, защитить, загородить от всего мира.
Когда сумасшедшая маркиза выхватила из причёски стилет и замахнулась на Софию, у него сердце остановилось. Пульсар вышел не больше горошины и потух, не пролетев и метра. Король с графом барахтались на полу, перегородив дорогу, няня закрывала собой ребёнка, и Софа бросилась наперерез Диане, отвлекая внимание от сына.
Не стража, не мужчины-маги – слабая женщина, по сути, ещё девочка, не раздумывая ни секунды закрыла собой няньку с ребёнком на руках!
Впрочем, стража с магами лежали вповалку – дуэль менталистов мало кого пощадила.
И тогда он рванул изо всех оставшихся сил. Ристов маркиз неплохо его помял, впрочем, Арман в долгу не остался, но магическое и физическое истощение давали о себе знать. В другое время он бы перехватил обезумевшую идиотку, а тут не успевал. Само собой пришло решение – отбросить леди в сторону и загородить её своим телом.
Стилет вошёл с противным хрустом, и поначалу боли Арман даже не почувствовал. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, это то, как старался смягчить падение жены и не раздавить, ведь он тоже падал, причём прямо на неё.
Он сделал бы это ещё раз, если – не допусти, Всевидящий! – ситуация повторится.
Загородил бы её снова и снова, не думая о себе.
Потому что без Софии плохо будет Александру.
А ему, герцогу Д'Аламос, без Софии плохо не будет.
Без неё он просто ляжет и сдохнет.
Ребенок выпустил сосок, сонно чмокнул и засопел. Софа некоторое время смотрела не него, потом осторожно переложила в колыбель и встала.
Арман жадным взглядом проследил, как жена поправляет сорочку и сглотнул.
–Ты куда? – герцогиня повернула не к супружеской спальне, а в другую сторону.
– Пить хочу, там, в гостиной кувшин с отваром...
В два шага герцог очутился рядом, сгрёб в охапку и жену, и одеяло и перенёс всё вместе в спальню. Уложил на кровать, на долю секунды завис над соблазнительно лежащей супругой и пробормотал:
– Не ходи босиком, простынешь. Я сам принесу! Точно отвар? Может быть,воды? Или хочешь взвара?
– Взвар, – решила миледи, мысленно хихикая – супругу придётся прогуляться до кухни. Ничего, сам вызвался, а пить и вправду хочется.
У них всё было настолько хорошо, что она боялась сглазить и предпочитала радоваться «шёпотом».Наедине с собой.
Шесть седмиц назад Арман принёс ей бумаги. Она видела, герцог нервничает, и сама напряглась – какие-то неприятности?!
Оказалось – приятности.
Её непредсказуемый, невозможный, в прошлом махровый домостроевец сделал то, чего она ну никак не ожидала: бумаги оказались сертификатами на владение мастерскими и всем, что эти мастерские производят.
Как он сумел убедить короля?!
Пытал он его, что ли?
А дальше новости посыпались, как из рога изобилия – новый закон, уравнивающий женщин с мужчинами в правах наследования имуществом, право женщин единолично, без супруга или отца владеть собственным производством, ограничения для брачных договоров, которые заключаются родителями жениха и невесты.
Видимо, к королю применялись особенно изощрённые пытки, раз он пошёл на такое!
И вишенка на торте: к леди Терезе вернулось графство Лисар. Герцогиня сияла от счастья и даже – София видела это, украдкой смахнула слёзы радости.
Иногда в голову забредала мысль – а что там, на Земле? Как Виталий? Наказали ли его и тех недоумков? Как живут родные? Вспоминают ли её?
Соне очень хотелось, чтобы родные не терзались и не оплакивали погибшую Софью, а отпустили ситуацию и продолжали жить...
Может быть и хорошо, что она никогда о них не узнает?
Её дом – здесь.
Да не один дом! Ещё мастерские, планы, надежды, муж, сын, леди Тереза.