Nata Zzika – Любовь до востребования (страница 50)
Ольга не понимала, зачем альфе такая жестокость?
Он же знает, что после избиения несколько дней больно сидеть. Женщины и так наказаны, обе наказаны, к чему продолжать их мучить? Неужели Максиму мало, неужели он ждёт, когда они упадут, больше не в силах терпеть?
Она не могла найти объяснение, и от этого тонкий панцирь безразличия, которым она постаралась закрыть своё разбитое сердце, начал предательски трещать.
Но тут до её ушей донеслись слова мужа.
С трудом затолкав негодование внутрь себя, Оля как раз успела вернуться в реальность, чтобы услышать, какое наказание альфа назначил Алине.
Луна, да он с ума сошел! Как изнеженная девушка вынесет жизнь в яранге? Впрочем, о чем это она? Три года сестра проведёт среди собак. Будет есть, что им дают, спать, где спят они. И таскать нарты или сгонять оленей. Вот это Алина попала!
Луна, а что он назначил Илье?
Поражённая, она даже перестала удерживать часть своего веса на руках и всем телом придавила многострадальные ягодицы. Не вскрикнуть она смогла только потому, что от яркой вспышки у неё сперло дыхание.
Но её движение не укрылось от глаз вожака. Максим сжал губы, ноздри его раздувались, кулаки сжались.
Он ещё и злится на нее, за то, что ей больно, и она не удержала лицо, на секунду исказив его гримасой?
Ну, знаете ли…
Умка слабо шевельнулась, тихо зарычав.
«Да, моя хорошая, мы с тобой не увидим Севера три года», - пожаловалась она зверю.
Но волчица не поддержала, а зарычала громче и, с усилием подкинув себя, смогла перевалиться на грудь и поднять голову.
«Пррредатель!»
«Альфа?»
«Альфа в своем праве. Север – предатель! Не защитил, не с нами, позволил наказать!»
«Откуда бы он узнал?» - возразила Ольга.
«Он знал, я звала!» - огорошила волчица.
«Ты звала? Но… как?»
«Громко. Мы спарились, он – мой, а я – его, если мы достаточно близко, я могу говорить с волком. И я позвала на помощь, но Север ничего мне не ответил, а когда я закричала, закрылся от меня».
«Ума, что же теперь?»
«Ничего. Север сейчас пытается говорить со мной. Просит помочь, уговорить альфу отменить принудительный оборот. Я закрылась и ничего не слышу. Как он, когда альфа вывернул меня наизнанку и вышвырнул вон, едва всю не переломав».
Ольга потрясённо повела головой и споткнулась о взгляд Ильи – испуганный, молящий.
Умка звала волка, а тот закрылся! И теперь тот смотрит так, будто она должна за него заступиться? О, Луна, а ведь и правда, он ждет, что она попросит Максима смягчить наказание! Ну да, один раз она уже попыталась спасти Илью. Дважды. Второй раз – когда солгала, и теперь из-за этого не может сидеть. А первый раз – когда согласилась на фиктивные отношения с Максимом, чтобы спасти его стаю, не допустить войны между кланами.
Умка снова зарычала, давая понять, что не желает вмешиваться и что-то просить у альфы. Ольга снова нырнула в себя.
«Нет, Ума, третьего раза не будет. Я больше не верю в чувства Ильи, больше не хочу ради него рисковать собой. Я домой хочу! Или – подальше отсюда!»
Волчица одобрительно вильнула хвостом, но сразу же жалобно заскулила.
«Да, знаю, что ты ещё слаба, мы не пройдём и десяти километров, как нас догонят. У меня ничего нет – документы у Максима, деньги тоже у него. Также одежда, припасы, транспорт. И он тут единовластный хозяин. Если бы добраться до тайги, там бы я смогла запутать следы, но до неё слишком далеко, а в голой тундре при помощи вертолёта нас в любой ипостаси выловят за считанные часы».
Луна, да куда она попала? Самок бьют, в тундру выбрасывают, допрашивают, запрещают оборот…
Бежать!
Но она замужем!
Ерунда, она замужем по человеческим законам, по волчьим она – свободная. Метки нет!
Есть воспалённые ранки, которые сейчас изображают метки. Они заживут. Обязательно заживут, а если она не будет находиться рядом с волком, то его запах очень быстро выветрится, и никто не догадается, что она его жена.
Но могут быть проблемы – Максим прекрасно знает, что метки у них фальшивые, и может насильно её с собой укладывать спать, чтобы они пропитывались запахами друг друга. Ей же сейчас о нем и думать противно, не то что лежать в его объятиях!
Что же делать?
Мозг заметался, ища выход, блуждающий взгляд наткнулся на взгляд Максима, и Ольгу будто ударило. Дернувшись, еле сдержав порыв вскочить и убежать, она торопливо отвернулась.
Скрип зубов альфы, кажется, был слышен даже в последнем ряду.
Вынеся приговор, альфа запретил обороты Илье и Алине и их увели – растерянного и подавленного мужчину и непрерывно скулящую волчицу с поджатым хвостом.
Сбор закончился, оборотни потянулись на выход, вполголоса обсуждая произошедшее, а Ольга так и сидела, не зная, можно ли ей вставать.
- Идём, - хлестнул голос Максима.
Женщина поднялась, многострадальные ягодицы тут же резко отозвались, но болезненные ощущения сразу сошли на нет, стоило ей принять вертикальное положение.
Похоже, она теперь несколько дней будет только ходить. Или лежать. Добровольно она больше ни за что не сядет!
Максим стоял и ждал, когда волчица подойдёт к нему, и сразу ухватил её за руку, стоило ей очутиться рядом.
От прикосновения Оля вздрогнула и рефлекторно отшатнулась быстрее, чем смогла осознать, как это выглядит со стороны.
Альфа снова скрипнул зубами.
- Не дёргайся, - буркнул он, но руку убрал. – Я же сказал, что всё позади, больше подобное не повторится. Конечно, если ты снова не соврешь мне при всех.
Умка свирепо зарычала, и теперь уже вздрогнул Максим.
- Идём, - повторил мужчина и, уже не ожидая женщину, пошёл впереди. Ольге ничего не оставалось, как догонять – шагал альфа широко.
- Ты хочешь проститься с сестрой? – голос волка вернул в реальность. – Если да, то нам не домой, а к дому беты.
Проститься с сестрой – о чём это он?
- Ты чем слушала, когда я объявлял приговор? – возмутился Максим, догадавшись, что Ольга не понимает смысла вопроса. – Она уезжает в тундру. Прямо сейчас. И вы три года не увидитесь.
Чем слушала? Битой задницей! – от обиды у Оли на глаза навернулись слёзы. – Он ещё смеет её упрекать в плохом внимании, когда единственно, что она могла – стараться не упасть и не заскулить от боли? Не до его речи было, и тем более – не до сестры. Видеть Алину у неё нет никакого желания. Как и Илью.
Что-то в ней надломилось или дало трещину, хотелось залезть в норку, свернуться калачиком, пережить боль и унижение вдвоём с Умкой.
Сморгнув несколько раз, женщина сумела справиться с эмоциями – ещё не хватало, чтобы Максим видел её слёзы! Нет, так радовать его она не собирается!
Как её называла сестра? Снулая рыба.
Вот, рыбой она и будет – холодной, ко всему безразличной. И безмолвной.
- Идём к дому беты или домой? – повторил вопрос альфа.
Темнота не позволяла рассмотреть выражение глаз волчицы, но Оля приложила все силы, чтобы во взгляде не проскользнуло ни одной эмоции.
- Отвечай! – не выдержал мужчина, и добавил уже мягче: - Оля, не веди себя, как ребёнок! Куда идём?
Наверное, он был прав – играть в молчанку было глупо, по-детски, бессмысленно, но женщина не могла заставить себя заговорить. Горло перехватил спазм, её затошнило, заболела голова, и волчица просто опустила взгляд, уставившись себе на ноги.
В очередной раз, скрипнув зубами, Максим развернулся и пошёл, не оглядываясь, уверенный, что самка никуда не денется – поспешит следом.
Так, молча, они дошли до своего дома, вошли внутрь.
Ольга сразу заняла ванную и провела там почти час, глядя на текущую воду, пока Максим не позвал её, приказав выходить.
Приказы вожака надо исполнять.