Nata Zzika – Любовь до востребования (страница 122)
- Волков. Да, тоже рад. Непременно. У меня к тебе срочное дело: проследи, пожалуйста, чтобы некто Леванцева Ольга Петровна не смогла получить загранпаспорт. Да, Леванцева. Полные данные я скину через несколько минут. Спасибо, сочтёмся!
- Вы… Вы! – Оля чуть не плакала.
- Пойми, я это для тебя же делаю. И для Максима. Ему не вынести эмоциональные качели, на которых он уже несколько месяцев балансирует. Только-только начинает успокаиваться, как ты их опять раскачиваешь. Вот что у вас случилось, что он умчался с таким видом, будто его жизнь закончилась?
- Недоразумение.
- Очередное. И почему я не удивлён? Всё, Оля, у меня дела. Отпуск дам, потому что вижу – работник из тебя сейчас никакой. Поезжай в Сочи, что ли. Пусть не сезон, но там всегда есть, на что посмотреть. Или в Крым. Ты – лесной житель, но несколько лет провела во Владивостоке, думаю, море тебе тоже нравится. Или горы. Хочешь – в горы? Тогда точно – в Сочи – и море, и горы! Я Сейчас же отдам распоряжение – за считанные часы тебе подберут путёвку в хороший санаторий. Съездишь, отдохнёшь, нервы подлечишь, - и волк махнул, давая понять, что разговор окончен. – Иди домой и собирай вещи.
Женщина вышла, на автомате улыбнулась секретарю альфы. Так же, на автомате кивая встречным волкам, дошагала до дома и замерла – а ведь Верховный лукавит!
Назвал Америку специально, чтобы она не суетилась, и паспорт запретил ей выдавать – с той же целью. Мол, попрыгает, попрыгает, поймёт, что Решетников для неё недоступен, и смирится. Ведь, если бы она узнала, что Максим в России, её никто уже не смог бы остановить. Пешком добежала б...
А вчера ей Татьяна сказала, что Решетников и Антонио вернулись на Север.
Волчица выпрямилась и широко улыбнулась.
На Север… Проговорилась Луна! Отлично, на Севере она его обязательно отыщет, и пусть попробуют её остановить. Путёвку она возьмёт и даже заедет в этот санаторий, чтобы Верховный успокоился, а потом…
Оля предвкушающе улыбнулась. И охнула – а ведь это просто какое-то издевательство! Она же тундру терпеть не может! В первый раз её везли туда добровольно-безвыходно, во второй раз она туда сама прибежала добровольно-вынужденно. А сейчас готова нестись просто добровольно. Причём чуть ли не сию секунду.
Ну да, раз Максим не дал ей возможности поблагодарить его за спасение и чудесную фигурку, то «гора» вынуждена сама идти к «Магомету».
Сам виноват.
Умка звучно чихнула и, сделав пару пируэтов, замерла, виляя хвостом.
«Да! Наконец-то ты поняла! Мы поблагодарим волка за всё, а потом немного покусаем! Тоже – за всё».
***
Рабочий день начинался не с кофе.
Конечно, в столовой Алине было гораздо лучше, чем в тундре. Тем более, Саяна с ней, Верховный не стал запечатывать зверя. Однако метку преступницы поставил, но Алина с ней смирилась – жить не мешает, никак себя не проявляет, только другие волки сразу видят – эта самка провинилась, и несёт наказание.
Утро у неё начиналось в пять часов – к семи должен быть готов горячий завтрак.
В гостинице останавливались дальнобойщики, все, как на подбор, здоровенные, впрочем, оборотни редко бывают мелкими. Взрослые волки, с соответствующим аппетитом.
Алина по первым временам пыталась протестовать, отказываться выполнять работу, но хозяин гостиницы усмирил её на раз-два. Выбор невелик – хочешь есть? Работай. Плохо поработала? Переделывай. Поешь, когда всё будет исправлено и в идеальном виде.
Прошёл месяц, как волчицу перевезли в Билибино.
Поначалу Алина воспряла духом, но быстро поняла, что променяла относительную свободу, хоть и впроголодь, на сытое рабство.
Раньше ей никогда не приходилось чистить овощи, мыть посуду или пол. Слава Луне, в гостинице были две хорошие машинки, хоть не надо было стирать вручную. Но собирать грязное бельё, перестилать кровати, вытирать пыль, драить Алине приходилось ежедневно. Это не считая работы на кухне.
Походила с заклеенными пластырем изрезанными пальцами, и научилась чистить картошку. Моющие средства оборотни не приветствовали – сплошная химия, которая с трудом смывается, оставляя на посуде запах. Поэтому с жирными тарелками справлялись при помощи горячей воды, соды и горчицы. Руки у женщины быстро покрылись цыпками, кожа стала грубая и шершавая, ногти, где-то обломанные, а где-то и коротко отрезанные, и не напоминали безупречный маникюр, которым она гордилась раньше.
На отдых у нее оставалось совсем немного времени – час утром, потом брались за приготовление обеда, да час после обеда. Вечером, всё перемыв и сделав заготовки на утро, волчица добиралась до своей комнаты, и ей не хотелось ничего иного, кроме как упасть в кровать.
Но и ночью покой находил её не всегда.
Алине часто снилась тундра и жизнь в волчьей шкуре. Снился отец, родной посёлок, где она была счастлива.
Как же горько она жалела, что поддалась на привлекательность Ильи и согласилась создать с ним пару! Не поспеши она, старший Решетников забрал бы сестру, и больше она их не видела. Не пришлось бы привыкать к жизни в суровых условиях, не пришлось мучиться, выполняя самую грязную работу. И что волчицу особенно унижало – она обязана была прислуживать. Любой мог подозвать Алину и отправить с поручением.
Когда наплыв посетителей в столовой оказывался больше, чем могла обслужить одна подавальщица, самку отправляли ей в помощь. А дальнобойщики не всегда сдерживали насмешливые слова, глядя, как неуклюже она выполняет работу. Нет, руки никто не распускал, но шутки и подколы выворачивали её наизнанку. И не ответишь – нет за спиной папы – альфы клана, нет свиты подруг и друзей. Огрызаться в ответ гостям её отучили в первую же неделю.
И однажды Алина поймала себя на мысли, что живёт почти в таком же аду, какой в своё время устроила Ольге. Как, оказывается, больно, когда тебя никто не воспринимает личностью, когда все твои промахи и ошибки выпячиваются и высмеиваются. Когда, как бы ты ни старалась, тебе никто слова доброго не скажет.
Да, но травить Ольку было весело, а вот оказаться на её месте – ужасно.
Дни превратились в мутную череду, волчица не различала – понедельник или суббота, январь или уже февраль. А может быть и вовсе – март?
Монотонный тяжёлый труд отуплял, отучал думать, оставляя только самые примитивные желания – чтобы не ругали, чтобы забыли выдать новые поручения. Чтобы хоть на день не видеть мойки с грязной посудой и не слышать подколов посетителей.
Выходной ей выделили раз в десять дней, и Алина проводила его в кровати, отсыпаясь за все предыдущие. Разъеденные содой руки, не успевали заживать, доставляя много неудобств, а в перчатках чистить и резать было очень неудобно.
Алина попала в какой-то круговорот, где не было выхода, а каждый последующий оборот в точности повторял предыдущий.
Незаметно прошли зима и весна, наступило северное лето, поток машин увеличился. Пока позволяла погода, все старались завезти как можно больше продуктов, техники, строительных материалов и всего, что может понадобиться суровой зимой. С потоком машин, увеличилось и количество постояльцев, и столовая с гостиницей перешли на круглосуточную работу. В помощь поварам и горничной наняли ещё работников, тоже оборотней.
Алина работала по двенадцать часов в день и мечтала умереть, не выдерживая нагрузки. А тут ещё гнус! Распарившись возле чана с горячей водой, волчица выскакивала на улицу охладиться, и тут же мчалась обратно, спасаясь от жгуче-жалящих укусов.
В один из таких моментов, она столкнулась с только что прибывшим оборотнем, так, что мужчина был вынужден поймать её в охапку, иначе волчица непременно бы упала.
- Ух ты! Самки сами в руки падают! Кто ты? – воскликнул волк, активно принюхиваясь. – Работница? Повариха?
- Посудомойщица, - буркнула Алина, выбираясь из цепких объятий незнакомца. Впрочем, пахло от волка приятно.
И в течение дня нет-нет, да возвращалась мыслями к происшествию.
Дурой она не была, и прекрасно поняла, что встретила потенциального. Вопрос – как отреагирует волк, захочет ли продолжить знакомство?
Волк захотел.
Ночью в дверь её комнаты постучали, вернее, поскреблись.
Алина не сомневалась в личности визитёра, но открывать не спешила.
- Чего тебе? – нарочито грубо спросила она.
- Войти хочу, - ответил мужчина.
Волчица почувствовала, что от голоса волка у неё сжимается всё внутри, и желание накрывает с головой, впервые за всё время, пока она трудится на этом «курорте»! А последний раз она была с мужчиной, когда Илья её отшлёпал.
От воспоминаний сладко заныло внизу живота, и Алина почувствовала запах своего возбуждения.
- Открой, девочка, - бархатный голос волка, казалось, проникал ей под кожу, дурманил мозг.
«Впусти! - требовала Саяна. – Сильный волк, пахнет вкусно. Хочу!»
И она, махнув рукой на всё, отодвинула засов.
В конце концов, она не рабыня, а отбывает наказание. Никто не говорил, что ей нельзя иметь мужчину, в конце концов, это и для здоровья полезно!
Волк скользнул в комнату, активно потянул носом и довольно хохотнул.
- Да ты уже течёшь!
И набросился, будто тоже несколько месяцев не имел женщины.
Илья был напорист, но нежен, этот же самец ограничился несколькими щипками за соски, и тут же развернул женщину задом, хрипло приказав:
- Руки на стул и прогнись.
Звонко и больно шлёпнул по ягодице, и не успела Алина возмутиться, как волк ворвался в её тело.