Ната Вади – Тень сомнения (страница 11)

— Как там отец? — выныриваю из размышлений, пытаясь наладить диалог.

— Вроде бы нормально, — в голосе Алинки появляется что-то похожее на активность. — Нашли ему всё-таки женщину-домработницу. Иначе он сляжет с гастритом или его сожрёт огромный комок пыли в доме.

Я весело хмыкаю. Да, такое с отцом возможно. Особенно про пыль. Он из тех людей, которые никогда тряпки в руках не держали.

— И как она?

— Женщина, которая убирается и готовит? — уточняет Алинка с лёгкой иронией.

— Угу, — рассматриваю заусенцы на пальце, пытаясь придать голосу максимальную беззаботность.

— Да нормальная, в целом. Зовут Маргарита Павловна, приятная такая, готовит хорошо. Борщ сварила — отец две тарелки съел и добавки просил.

— И он прям согласился на помощь? — удивляюсь я искренне. Отец — человек старой закалки, помощи в хозяйстве от чужих, к тому же за деньги, не переваривал.

— Да он оборался сначала, — усмехается Алинка. — Но как только два дня пожрал нормальную еду и поспал наконец-то в чистой постели, ворчать перестал.

— Ммм… — слабо отзываюсь я.

— Ты когда приедешь? — вопрос повисает в воздухе.

Блин. Ну здравствуй, любимая тема наших разговоров, я не скучал. Последний раз мы с сестрой виделись, когда я прилетал навестить Алинку в рехабе, разобраться, что к чему, и дождаться ее выписки. Ну еще и вправить ей мозги тоже.. Тогда всё было на эмоциях, я был злой на весь мир. Больше с тех пор не приезжал. Физически просто не мог. Работа, контракт, обязательства. Алинке тоже было не до того — надо было в фирму возвращаться, дела разгребать, которые без неё накопились. Но последний месяц она почти при каждом разговоре делает мне мозг этим вопросом.

— Алин…

— Что «Алин»? — повышает голос сестричка. — Ты просто офигел, Макар. Вот честно. С отцом увидеться не хочешь, со мной тоже… Крестника не видишь, про друзей забыл. При твоих возможностях ты можешь хоть каждый день сюда летать!

— Прилетай сама, — перебиваю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — В чём проблема? Тебе лишь бы поныть, Алин. Невозможно стало разговаривать.

— Да что ты?! — она уже не говорит, она кричит. — Ты знаешь, что теперь куча дел в Сочи! Мы с Артёмом тебя звали к морю приехать хоть на немного. Все бы встретились здесь. И Серёга с Леной и детьми бы приехали, и отец. Все готовы на это, лишь бы увидеться! И не смей даже говорить о том, что с тем же успехом этой же компанией мы могли бы прилететь в Берлин! Просто не смей! Это, блин, не то же самое. Лететь в Сочи напрямую и в Берлин с кучей пересадок и документов!

Бам. Меня прорывает.

— И что это будет за собрание, Алин? — мой голос сочится ядом. — Уговоры завершить контракт и вернуться в Питер? Так ведь? Собираешь там себе группу поддержки. Ну ты ещё подтяни кого-нибудь, вдруг на большее количество аргументов я клюну. Может, Катю ещё позовёшь? Хотя нет, она тебе не помощник, может только с удовольствием рассказать, какой я мудак.

— Господи, какая же я была глухая и слепая… — Алинка вдруг затихает, и в её голосе появляется какое-то напрягающее спокойствие. — Катя права, ты стал невыносимым. Просто говном каким-то. Никогда таким не был, и вот. Уж не знаю, может быть, на тебя так твоя девушка — она делает акцент на последнем слове, будто выплёвывает его, — так влияет, что ради неё ты хочешь там остаться и нос воротишь от всех. Но пошёл ты, Макар, в задницу тогда!

Меня прошибает. Приплела Катю и её никому не упавшее мнение. Приплела Мару, которая вообще ни к чему отношения не имеет. Типичная сестра, вообще берегов не видит. И, судя по всему, они там с Катей обсуждают меня благополучно, и подруженька бывшая выставляет меня не в лучшем свете. Как же это типично: обосрать бывшего, при том что сама далеко не ангелок.

Хотя если включить мозг и вспомнить нашу с Катей апрельскую встречу… Там, конечно, есть, за что на меня бочку катить. И я сам это знаю. Но всё равно негодование закипает с новой силой.

— Во-первых, — чеканю я каждое слово, — Кате стоит прикрыть свой ротик. Можешь так ей и передать. А во-вторых, причём здесь моя девушка? Она не имеет никакого отношения к моему пребыванию в Германии, потому что она, блять, в отличие от вас, адекватная! Не лезет, не давит, не устраивает истерики!

— Ну так ты даже не знакомишь нас со своей девушкой! — парирует Алинка. — Если я звоню тебе по видеосвязи, ты уходишь в другую комнату. Отец вообще про неё не слышал. Что мне ещё думать?

— Тебе вообще надо думать, понятно? — я уже не контролирую тон. — Я остаюсь, ясно? Это моё решение! Это большие перспективы! Отец меня поддерживает! И, кстати, Мару к моему решению не причастна. Она не давит и уважает моё мнение. В отличие от тебя, Алька. Потому что ты эгоистка. Была и остаёшься.

Слова уже летят, и их не остановить. Но где-то на задворках сознания мелькает мысль, что надо бы попридержать коней. Вздыхаю, пытаясь сбавить обороты.

— Я приеду к вам. Как только разберусь с продлением контракта, возьму билет и прилечу на пару недель. Обещаю.

— Делай что хочешь, Макар! — в её голосе звенит обида и злость. — Можешь хоть вообще перестать общаться со своей сестрой-эгоисткой. Пока!

Бросает трубку. Ожидаемо. Я смотрю на потухший экран и чувствую, как где-то в груди побаливает. Ноет. Потому что я знаю: веду себя с ней не лучшим образом. Но Алинку надо быстро обрубать, иначе она раскинет свои сети и потом не выпутаешься. А возвращаться я не собираюсь. Просто не хочу! И дело не в карьерах или перспективах. И уж точно не в Мару, с которой мы всего ничего в каких-то внятных отношениях, а не просто в режиме «секс по соседству».

— Ты так орал, что, кажется, разбудил весь комплекс, — раздаётся тихий голос за спиной.

Мару выходит на балкон, целует меня в плечо и прижимается сзади к спине, обнимая за талию. Тёплая, сонная, пахнет моим гелем для душа.

— Не самый приятный диалог с сестрой вышел, — сухо отвечаю я, опуская свои ладони на замок её рук у меня на животе. Приятно.

— Макар, может, тебе стоит… — осторожно начинает она.

— Нет, — отрезаю резче, чем следовало бы. Чувствую, как она замирает. Продолжаю уже мягче, потому что Мару ведь не при чём, не стоит на ней срывать остатки злости. — Нет, Маш. Давай не будем об этом говорить. Я просто не хочу.

Снова получаю поцелуй в плечо, потом в лопатку. Девушка умеет быть деликатной. Не лезет, не допрашивает.

— Позавтракаем где-нибудь? — щебечет она, заглядывая мне в лицо. — Хочу вкусный кофе. И круассан. Самый большой, какой найду.

Просто киваю и, разворачиваясь, щёлкаю её по носу. Она морщится и смеётся, и от этого смеха внутри разливается что-то тёплое.

Мару классная. Без загонов, без истерик, без этих бесконечных «что ты чувствуешь» и «куда мы идём». Она просто адекватна. Вот если бы все женщины были такими, тогда и проблем бы не было, честное слово.

Симпатичная девочка, миловидная. Не сногсшибательная красотка, но приятная глазу. Не дура — с головой у неё полный порядок, сама себя обеспечивает, не делает мозг. И это, пожалуй, самое главное, что меня в ней привлекает. Мне этого достаточно. Более чем.

Имелись, конечно, некоторые сомнения, когда она сама, месяц назад, осторожно предложила перевести наши отношения из простой и понятной горизонтальной плоскости в нечто более серьёзное. Ведь фейерверка я с ней не чувствовал. У меня не болело за грудиной от одной мысли о ней, не прошибало молнией, я не сходил с ума, не терял голову. Просто было комфортно. Спокойно.

После неудачного брака с Кариной и отношений с Катей, которые закончились полным крахом, я вдруг понял, что бешеные чувства мне и не нужны. Это всё равно раздробится, разобьётся и исчезнет со временем, оставив после себя только битое стекло и кровоточащие порезы. А спокойствие — оно вечное.

Поэтому за этот месяц я ни разу не пожалел, что теперь официально встречаюсь с Мару. Всё просто хорошо настолько, насколько это вообще в моей ситуации возможно.

Но вот это упоминание Кати от Алинки… Оно вызвало гадкое чувство. Острое, неприятное, как заноза, которую никак не вытащить. Да, я не был святым в апреле. Наговорил лишнего, вёл себя как последний мудак. Но и Катя хороша! Так что если она там в диалогах с моей сестрой обвиняет меня во всех смертных грехах, то пусть про своё поведение и отношение не забывает упомянуть. Потому что в своём глазу бревна не замечаешь, как говорится.

Фу, какого черта я теперь разговариваю пословицами? Это что надвигается кризис среднего возраста? Скоро буду вставать в пять утра, чтобы кататься на трамвае или фотографировать все красивые закаты? Усмехаюсь про себя и стараюсь задвинуть подальше мысли о ссоре с сестрой и о том, какими отзывами меня кроет бывшая.

— Идём, — говорю я, обнимая Мару за плечи и уводя из квартиры. — Искать самый большой круассан в Берлине.

Она довольно щурится и чмокает меня в щёку. И я даже почти забываю, что внутри всё ещё свербит. Почти.

Глава 9

POV Катя

Не люблю воскресенья. Наверное, даже больше, чем понедельники. Не знаю, может, только у меня так, но именно в этот день я чувствую приближение рабочих будней особенно остро. Смотришь на часы, и в голове не просто «три часа дня», а что-то типа «четырнадцать часов до понедельника». Хм, может, я просто слегка чокнутая, конечно.

А сегодня ещё и просто дома с чем-то типа просмотра Бриджертонов не поваляешься: сначала чек-ап у гинеколога, потом маме нужно отзвониться с отчётом, что всё в норме. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что всё в норме. Потом Дима… Хотя мне же не отказывать ему придётся, а наоборот — возвращаться в отношения. Так что, вроде бы, должна чувствовать себя суперски. Тогда почему я испытываю этот дурацкий мандраж?