Ната Вади – Грецкий орешек (страница 21)

Хотя кого я обманываю? Горину лишь бы выпендриться. Показать, какой он богатенький Буратино и эти бабки типа для него ничтожны. Теперь я торчу ему крупную сумму. И это бесит меня больше всего. Я никому не хочу быть должна. Тем более ему.

Козёл!

Еще и к Лансковым присосался как пиявка! Юлька пока всё-таки с ним общается чуть более сдержанно — просто характер свой показывает — но я-то знаю, что настроена она максимально дружелюбно. Хватило двух с половиной недель, и он снова в любимчиках. Илья так вообще... кажется, Горин теперь больше его друг, чем Юлькин. У них там какие-то мужские разговоры, совместные интересы.

Они и на падел начали ходить вместе, и чё-то там по стартапу, в который хочет вложиться Илюха, уже который день встречаются и обсуждают. Получается, что и мы с ним пересекаемся как ни крути, блин. Так что его слова о том, что нам надо держаться друг от друга подальше, яйца выеденного не стоят.

Например, не далее как в прошлые выходные мы с Юлькой поехали на теннисный корт. Илюха тоже загорелся и позвал Горина, объясняя мне это фразой «а че такова, мы же отдельно от вас, девчонок, будем играть». Как же! Играли мужчины ровно на соседнем корте, ещё и предложили потом парами поменяться — типа я с Гориным, а Юлька с Ильей. Видимо, по моим глазам было понятно, как именно я отношусь к этой идее. Правда, мы действительно чуть позже поменялись, но играла я с Ильей.

В какой-то момент мне даже захотелось встать в пару с этим придурком по имени Мирослав, чтобы сбить с него спесь. Потому что в теннис я играю без лишней скромности как боженька. Занятия в Сочи с местным тренером даром не прошли. Я бы сделала из Горина котлету!

Хотя в целом жаловаться мне было не на что: этот придурочный в мою сторону старался не смотреть, и максимум нашего общения складывался из «привет-пока». Идеальный формат, который меня полностью устраивал.

Видимо, придется нарушить эту приятную для меня традицию и уточнить, какого хрена он посчитал, что может взять и оплатить ремонт моей машины. Я что похожа на ту, кому требуется материальная поддержка? Благотворительность?

Ладно, сначала выскажу всё, о чём думаю, Юльке. А потом уже обозначу свою позицию Мирославу. Посмотрим, как он запоёт.

***

— Это. Просто. Какой-то. Треш, — выдает мне Юлька, абсолютно запыхавшаяся и красная как помидор. Волосы прилипли ко лбу, на шее блестит пот, дыхание сбито.

Просто киваю и хлопаю по плечу подруги. Потому что я абсолютно с ней согласна и чувствую себя и выгляжу примерно так же. Мы решили сходить на табату — или, проще говоря, адскую круговую тренировку. Чуть не откинулись обе. Легкие горят, ноги подкашиваются, сердце колотится где-то не на месте. Пока мы идем в душ и потом переодеваемся, я рассказываю ей, что Горин занялся благотворительностью в мою честь а.к.а. заплатил за ремонт моей тачки.

— Ну, я не удивлена, — отмахивается Юлька. Она достает из шкафчика чистое полотенце и начинает вытирать волосы.

Блин, не такой реакции я ждала. Где возмущение? Где восклицание «каков козёл»?

— Юль, это не пять тысяч пожертвовать, знаешь ли. Там сумма...

— Так Горин и не бедствует у нас, разве нет? — смотрит на меня подруга.

— Только не говори, что ты считаешь это адекватным, — пораженно произношу я, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

— Ну-у-у, — тянет Юлька, и у меня буквально руки опускаются. — Считай, наверное, что это моральная компенсация за его плохое поведение. Наташ... — вздыхает она, — Он же всё равно деньги обратно не примет. Ну и фиг с ним, подумаешь, потратился.

— С тобой бесполезно разговаривать, я же забыла, что ты снова в его поклонницы записалась.

Пуртова вся подбирается. Лицо становится жестче, плечи напрягаются. Смотрит на меня обиженно и яростно пытается запихать вещи в сумку — швыряет туда футболку, трясущимися руками застегивает молнию.

— Нет, просто...

— Юль, я тебя не осуждаю, — перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Это нормально, что вы пытаетесь наладить отношения. Это ваша компания, ваша дружба.

— Вы бы тоже могли... — начинает она, и я уже знаю, что будет дальше. Опять эти её дурацкие намёки, снова «он же хороший, просто ты не хочешь замечать».

— Нет, не могли бы, — резко возражаю я. Тон выходит жёстче, чем планировалось.

— Но я просто не понимаю... — Юлька теряется под моим взглядом, но не отступает.

— Закрыли тему, — я ставлю точку в диалоге и выхожу из раздевалки.

Хлопаю дверью громче, чем нужно. Шагаю по коридору, сжимая в руке сумку, и чувствую, как колотится сердце. Этого я и боялась: что наладятся более-менее нормальные отношения у ребят, и снова начнется пропаганда Горина. Какой он замечательный, завидный женишок, как он на меня смотрит и прочая чушь, которую я слушала раньше на протяжении четырех лет!

Не в этой жизни, как говорится. Никогда.

— Давай зайдем в зал, там Илья должен заниматься, — осторожно говорит мне Юлька, тоже выйдя в коридор. В её голосе слышится примирительная нотка.

Я киваю, не оборачиваясь. Иду вперед, тяжело ступая — ноги всё ещё гудят после тренировки, а внутри разливается усталость.

Тренажерный зал просторный, с высокими потолками и панорамными окнами в пол, через которые льется вечерний солнечный свет. Вдоль стен — ряды тренажеров: беговые дорожки, эллипсы, силовые установки. В центре — стойки со штангами, скамьи для жима, гантели разного веса аккуратно расставлены на стеллажах. В воздухе витает характерный запах: металл, резина, пот — но вентиляция работает хорошо, так что здесь не душно. Где-то на заднем плане играет энергичная музыка, смешиваясь со звуками металла и тяжелым дыханием занимающихся.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках Ильи, но взгляд вдруг натыкается на другую фигуру.

Тимур Галиев. Он стоит у стойки с гантелями, спиной ко мне. На нем свободные шорты и майка-алкоголичка с огромными проймами, открывающая вид на широкие плечи и мускулистые руки. Я замечаю, как двигаются мышцы под кожей, когда он делает очередное упражнение. Его тело выглядит впечатляюще: широкая спина, узкая талия, рельефные руки. Он поднимает гантели с уверенной легкостью, будто они ничего не весят.

Заканчивая подход, он опускает снаряд на пол, выпрямляется и стягивает майку через голову, полностью обнажая торс. Я замираю, не в силах отвести взгляд. Пот стекает по его груди и животу, подчеркивая каждый кубик пресса. Тимур вытирает лицо краем майки, затем чуть разворачивается и замечает меня. На его губах появляется ленивая, но приятная улыбка.

— Привет, — говорит он, направляясь ко мне. — Какими судьбами?

Я, кажется, подвисаю на крепкой груди и кубиках. Слова застревают в горле. Смущаюсь — ощутимо так, до жара в щеках. Резко перевожу взгляд на его лицо. Тимур хмыкает — я слышу этот тихий смешок — и моё смущение усиливается в разы.

— Мы с Юлькой были тут в комплексе на табате, — наконец выдавливаю из себя.

— Что это? — чешет голову Тимур.

— Адовое пекло, как ты можешь по мне заметить, я, наверное, всё еще красная, — выдаю я, и даже нахожу в себе силы перестать смущаться.

Он смеётся — открыто, заразительно — и наклоняет голову, разглядывая меня. В этом взгляде нет ничего пошлого или давящего. Простое, искреннее внимание.

— Мы с Илюхой договорились прогуляться по аллее, — говорит он. — Присоединитесь с Юлькой?

Ну, погода шепчет. После такой тренировки грех не позволить себе мороженку. К тому же мой… кхм…эксперимент приносит свои плоды — неожиданно, но я явно ощутила импульс, хоть слабый, но всё же.

Поэтому максимально дружелюбно улыбаюсь Тимуру и говорю:

— Пожалуй, да.

Юлька, подоспевшая к нам, бросает на меня быстрый взгляд — в её глазах мелькает удивление, смешанное с одобрением.

Я делаю вид, что не замечаю.

Глава 18

Наташа

Ненавижу жару, официально. Да и, блин, для меня всё, что выше двадцати трех по Цельсию, приравнивается к адовому пеклу, не иначе. И если кто-то всерьез думает, что Сибирь — синоним слова «прохлада», то нихрена подобного — летом мы так же изнываем от жары.

Вот сегодня, например, плюс двадцать семь, но это в тени, а на солнце так все тридцать два! Умереть и плакать просто. Особенно с учетом того, что сегодня мы бежим марафон. Или забег, короче, хрен знает, как это правильно называется. Илья нас на это занятие подбил — он ЗОЖник, и друзья у него такие же. А мы с Юлькой что-то типа доходяг: наш максимум — это групповой фитнес, в остальном мы очень неспортивные девочки.

Знаю, что Горин тоже где-то здесь отирается — они там целой командой бегут от «Эвентума». Уже виделись сегодня, со мной даже не поздоровались, кстати, зато пытались поучать.

— Кепку бы хоть надела, — сказал он мне вместо приветствия, окидывая осуждающим взглядом. — Или конкретно сегодня хочешь пополнить клуб 27?

Ха-ха. Саркастичный ублюдок. Я не стала говорить ему, что вообще-то головной убор у меня имеется, ибо без сопливых разберусь. С какой стати вообще еще с ним связываться? Поэтому просто показала средний палец и отошла подальше. Угодив прямо в руки Тимура, между прочим. Он как раз разминался неподалеку, делал выпады.

— Эй-эй-эй, осторожно, — смеется он, ставя меня ровно и придерживая за плечи.

Потом кивает кому-то за моей спиной. Я оборачиваюсь и закатываю глаза. Снова вездесущий Горин — это с ним Тимур поздоровался.