Ната Дымская – В Ритме бачаты (страница 3)

Алиса

– Второй ужин с делегацией в среду, образовательная экскурсия по культурным достопримечательностям в четверг, прием в пятницу, – отец перелистывал ежедневник, выверенным движением подчеркивая важные пункты. – В субботу у нас встреча с послом и его семьей. Они прекрасные люди, у них есть сын твоего возраста. Думаю, вам будет о чем поговорить.

Я молча кивала, уткнувшись в свою тарелку. Палочки для еды в моих руках двигались механически. Рис, потом кусочек рыбы, потом овощи. Всё должно быть сбалансировано, как и моя жизнь.

Мы сидели в ресторане с видом на океан. Официанты скользили между столами как тени, своевременно наполняя бокалы, меняя тарелки. За соседним столиком смеялась группа туристов – громко, искренне. Я поймала себя на мысли, что завидую их непринужденности.

– Не отвлекайся, Алиса, – отец постучал ручкой по ежедневнику. – Это важно. Твое присутствие на этих мероприятиях критично. Наша семья представляет не только себя, но и страну.

Андрей Лебедев, потомственный дипломат, человек, чья фотография могла бы стоять в энциклопедии рядом со словом «дисциплина». Идеально подогнанный костюм, безупречная осанка, выверенные движения. Ни одного лишнего слова, ни одного спонтанного жеста.

– Конечно, папа, – я улыбнулась заученной улыбкой. – Я все запомнила.

– Ты должна понимать важность этих связей для твоего будущего, – продолжал он, аккуратно складывая салфетку. – Совсем скоро тебе поступать в университет. Эти люди могут открыть нужные двери.

Рядом с ним моя мать, Елена Лебедева, изящно отпила вино из бокала. Тонкие пальцы с идеальным маникюром, светлые волосы, собранные в элегантный узел, неброские, но дорогие украшения – она всегда была воплощением сдержанной элегантности. За двадцать лет брака она отточила умение быть незаметной, но незаменимой тенью рядом с мужем.

– Андрей, может, дадим Алисе немного времени на отдых? – мягко предложила она. – Всё-таки мы на Бали.

Отец посмотрел на нее с легким удивлением, будто впервые заметил за столом.

– У неё будет достаточно времени между мероприятиями, – ответил он. – Кстати, о свободном времени. Я надеюсь, ты не тратишь его на пустые развлечения?

Я проглотила ком в горле. Неужели он что-то знает о моих уроках танцев?

– Конечно нет, папа. Я в основном читаю и общаюсь с Кирой.

– С дочерью фотографа? – его брови слегка поднялись. – Не самая подходящая компания, но по крайней мере она русская.

Мы проезжали через оживленный перекресток, когда мама вдруг прижалась к окну.

– Посмотрите, какие красивые танцы, – она кивнула в сторону открытой площадки, где группа местных исполняла традиционный балийский танец.

Я заметила, как изменилось ее лицо. Появилось что-то молодое, почти девичье в ее взгляде.

Две недели на Бали научили меня видеть два абсолютно разных острова, существующих параллельно. Первый – дипломатический Бали: кондиционированные залы пятизвездочных отелей, где мужчины в безупречных костюмах обсуждают политику и экономику, обмениваясь заученными любезностями; официальные приемы с тщательно подобранным меню, где традиционные балийские блюда адаптированы под европейский вкус; отполированный, причесанный остров, лишенный своей первозданной энергии.

И второй – настоящий Бали, который я видела лишь урывками из окна автомобиля: шумные рынки, где торговцы громко зазывают покупателей; маленькие закутки, где готовят уличную еду с ароматами, от которых кружится голова; храмы, где молитвы звучат не для туристических фотографий, а по-настоящему связывают людей с чем-то древним и сакральным; пляжи, где местные дети играют в футбол на закате.

Между этими мирами существовал еще и третий – туристический Бали, куда не попадали ни дипломаты, ни местные: инстаграмные локации, переполненные клубы на Куте, бесконечные вечеринки у бассейнов, где молодежь со всего мира искала приключения и впечатления.

Я существовала на границе всех трех миров, не принадлежа полностью ни к одному из них.

– Я слышала, что здесь популярны и другие танцы, – продолжила она неожиданно оживленно. – Кажется, кто-то из русских, Корсаков, открыл здесь танцевальный клуб…

Машина резко затормозила. Отец развернулся так резко, что его обычно безупречная прическа слегка растрепалась.

– Не произноси этого имени при мне, – его голос, обычно спокойный и размеренный, прозвучал с нехарактерной резкостью.

Мать мгновенно побледнела и опустила глаза.

– Дорогой, это было давно. Стоит ли вспоминать? – она нервно поправила идеальную прическу, хотя ни один волос не выбился из прически.

Лицо отца медленно вернулось к обычному бесстрастному выражению.

Остаток поездки прошел в напряженном молчании. Я украдкой наблюдала за матерью. Кто этот Корсаков, и почему одно его имя вызвало такую реакцию?

***

– Скажи отцу, что ты идешь со мной на выставку местных художников, – инструктировала Кира, поправляя объектив камеры. – А если он спросит у тебя подробности, скажи, что экспозиция посвящена новым течениям в живописи, и он мгновенно потеряет интерес.

Мы стояли за углом от клуба Алекса. За неделю тайных занятий это место стало моим маленьким убежищем от реальности.

– А если он захочет пойти с нами? – спросила я нервно.

Кира рассмеялась:

– Андрей Лебедев на выставке современного искусства? Скорее солнце взойдет на западе.

Я не могла не улыбнуться. Она была права. Мой отец считал современное искусство «упражнением в бессмысленности».

– Готова к уроку? – Кира подняла камеру. – Улыбнись. Я документирую твое перерождение!

Я закатила глаза, но позволила ей сделать несколько снимков.

– Ты действительно думаешь, что я смогу научиться? – спросила я, глядя на вход в клуб. – Майя танцует так, будто родилась на танцполе, а я спотыкаюсь на ровном месте.

– Майя тоже когда-то была новичком, – пожала плечами Кира. – У всех свой путь.

С этими словами она подтолкнула меня к входу.

Внутри клуба меня ждал Алекс. За эту неделю наши занятия приобрели определенный ритм. Сначала разминка, потом базовые шаги, затем – если мне везло – небольшая передышка, а после – работа над корпусом и движениями бедер.

Я все еще была ужасна, но что-то начало меняться. Мое тело, привыкшее к строгой сдержанности, медленно, неохотно, но все же начинало вспоминать, что значит двигаться свободно.

– Сегодня мы попробуем что-то новое, – Алекс скрестил руки на груди, наблюдая, как я разминаюсь. – Тебе нужно научиться доверять партнеру.

– И как это сделать? – спросила я, стараясь не показывать нервозность.

– Закрой глаза, – он подошел ближе. – В танце важно не только зрение. Важно чувствовать партнера, его энергию, его намерения.

Я неуверенно закрыла глаза. Секунду спустя я почувствовала его руки на своей талии. От неожиданности я отпрянула.

– Спокойно, принцесса, – в его голосе слышалась усмешка. – Я не кусаюсь. По крайней мере, не на танцполе.

Я почувствовала, как краска заливает лицо.

– Просто следуй за мной, – его голос стал профессиональным. – Почувствуй движение через мои руки.

Медленно, неуверенно я начала двигаться под его руководством. Это было странное ощущение – довериться кому-то, позволить вести себя. Вся моя жизнь была построена на контроле, на правилах, на четких границах. А здесь я должна была просто… отпустить.

– Хорошо, – прошептал он, когда я, наконец, позволила своему телу расслабиться. – Вот так. Не думай, просто чувствуй.

В тот момент что-то щелкнуло внутри меня. Заиграла музыка, и впервые я действительно ее услышала – не нотами, не ритмом, а чем-то глубже, первобытнее.

– Ты улыбаешься, – заметил Алекс, когда урок закончился.

– Правда? – я даже не заметила. – Я просто… кажется, я начинаю понимать.

– Понимать что?

– Почему люди танцуют, – я не могла объяснить это словами, но внутри меня зародилось новое чувство – смесь свободы и радости, которых я никогда раньше не испытывала.

***

Вечером, вернувшись домой, я заперлась в ванной комнате.

Наша вилла в Семиньяке была образцом сдержанной роскоши – именно такой, какую предпочитал отец. Белоснежное двухэтажное здание в минималистском стиле, утопающее в тропической зелени, но без излишней экзотичности. Всё продумано до мелочей: просторная гостиная, выходящая на террасу с бассейном, где голубая вода отражала безоблачное небо; отдельные спальни с кондиционерами и ортопедическими матрасами; кухня, оборудованная по последнему слову техники, хотя готовила для нас приходящая домработница.

Ни одной лишней детали, ничего вычурного – даже произведения искусства, развешанные по стенам, были подобраны так, чтобы подчеркивать статус, но не привлекать излишнего внимания. Идеальное место для дипломата высокого ранга – одновременно представительное и неброское.

Отец называл виллу "нашим островком покоя в море хаоса". Для меня она всё больше напоминала золотую клетку – красивую, удобную, но всё же клетку. В ней не хватало чего-то живого, настоящего. Чего-то, что я начинала чувствовать только в танце.

Уставшая, с ноющими мышцами, я медленно вынула шпильки из волос. Тугой пучок, который я носила весь день, распался, и длинные пряди каскадом упали на плечи.

Я смотрела на свое отражение – волосы, которыми всегда восхищались другие девушки, единственная часть меня, которая, казалось, всегда хотела свободы. Густые, с естественным медовым отливом, они спускались почти до талии.