Ната Чернышева – Роза для навигатора (страница 3)
– Уже лучше, – удовлетворённо сказал психолог, внимательно за мной наблюдая. – Можешь ведь. Если захочешь.
– Док, – решительно сказала я, – вы же здесь по делу, я вас знаю. Вот и давайте по делу!
В оружейную зашло несколько парней. Их шкафчики были на противоположной стороне от меня, но я отлично разглядела каждого и едва не застонала: одним из них оказался тот самый тип с прозрачными волосами. Он перекинулся с приятелями какой-то шуточкой, а потом вдруг обернулся и поймал мой взгляд. Меня полоснуло злостью, даже в глазах потемнело на миг.
Я схватила Санпора за грудки:
– Вот вы с этим Дарухом ко мне по какому делу! Да чтоб вас обоих через коллапсар на досвете! Ваша терапия мне до тазика, ясно вам? Давно уже пора понять, что не выйдет у вас ничего! Понять и отвалить от меня! Насовсем отвалить. Навсегда.
Санпор осторожно разжал мои пальцы:
– Маршав, – сказал он, счастливо – прям ребёнок, которому дали леденец! – улыбаясь, – моя терапия наконец-то принесла свои плоды! Даже раньше, чем я рассчитывал.
– Чего?– обалдела я.
– Ты запомнила имя этого юноши.
Дарух старательно грел уши, делая вид, что страшно занят своей броней.
– Вашу мать, док! – неизящно выразилась я. – Всё равно будет по-моему!
– Да? – скептически хмыкнул Санпор, поднимаясь. – Поглядим.
Я треснула от злости, вскочила, занесла ногу, пнуть лавочку, потом передумала. Лавочка-то металлическая! А ботинок на мне не бронированный.
Дарух уже стоял возле меня:
– Что он от тебя хотел?
Я посмотрела на него, сосчитала до десяти, улыбнулась и ответила:
– Ничего.
ГЛАВА 2
Если от оружейной повернуть вправо, то будет небольшой мостик над нижним ярусом, а за мостиком – обзорная площадка с прозрачной стеной. Не экран, стена на самом деле прозрачная. За нею – безграничный космос. Звёзды, звёзды, звёзды, звёзды… Небо заткано светом так, что на нём не осталось места для черноты. Беззвёздное пространство сияет сиреневым, алым, синим, – это так называемые туманности. При таком небе ночью на планетах светло, как пасмурным днём у нас на Земле. Я знаю. У меня были увольнительные на планеты местной группы. Попробуй-ка не слетай в положенное время на курорт! Санпор к вылетам не допустит.
На самом деле я живу полётами. Вся моя жизнь – в ложементе навигатора, от и до. Я маневрирую, я выбираю пути, я веду корабль сквозь пространство и время, у меня интуиция и – теперь уже шестилетний! – опыт. Меня ценят.
Но того безумия, с каким мы вместе с Кев улепётывали с Земли двадцать первого века – с моей, чёрт побери, Земли! – я не испытывала уже очень давно.
Что-то ушло из души. Что-то, что держало меня, не давало мне перестать быть собой. Теперь я словно на краю бездны стояла, а в спину толкал порывами свирепый ветер. Ведь сорвусь… вопрос времени…
«Ты запомнила его имя…»
Запомнила.
Дарух.
Прозрачные волосы, льдистые глаза…
К чёрту!
Я всё равно к нему не подойду. А сам он очень скоро перестанет меня цеплять. Вокруг полно других женщин, красивее и сильнее меня. И его родной расы, что важно. Детей ему родят… а хотя в здешнем мире детей рожают в пробирках, выращивают в аппаратах искусственной утробы, с модификациями или без, так что абсолютно неважно, плоден твой партнёр или бесплоден, есть у вас биологическая совместимость или её нет. Другое дело, что ты подписываешь контракт, прямо запрещающий тебе заводить ребёнка, пока находишься при исполнении. Репродуктивный центр втыкает в тебя противозачаточный имплант, который ты не можешь снять по своему желанию нигде, только через РЦ. И живи, жизни радуйся. Закончишь служить – приходи, соберём тебе… эмбриончик.
Сплошная польза, куда ни плюнь. Дети рождаются без наследственных болезней и всегда вовремя. Голова не болит о средствах барьерной контрацепции вообще. Стационар доволен: никаких тебе увольнений по причине внезапной беременности сотрудника.
Сказка, а не жизнь.
***
Слабо вам сто раз отжаться? А двести? А двести раз отжаться в режиме утяжеления? С Кев над душой, уточняю. Стоит, ругается, костерит бестолочью. Да как вытянет по ногам хлыстом – шевелись. Больно, блин! Хлыст электрический, мать его! Какое там старые добрые армейские сержанты на моей, оставшейся тыщу лет тому назад, Земле. Кев хуже во стократ.
– Если бы я знала, что всё окончится вот этим вот, – сообщила я, отдуваясь, – я б тебя сразу бросила нафиг!
– Не бросила же,– безжалостно заявила Кев, охаживая меня очередным зарядом бодрости.
Я взвыла, ушла в подкат и хлестнула в ответ. Промахнулась. Но это же Кев! Ты её подлови попробуй. Через пару секунд я уже правильно лежала мордой вниз: когда твой локоть в живодёрском капкане, а на спину давит жёсткое колено, ничего другого тебе не остаётся.
– Растяпа, – обругала Кев, отпуская меня. – Учишь её, учишь… Вставай.
– Не буду, – отказалась я, перекатываясь на пятки. – Хватит, Кев!
– Время ещё не вышло, – сурово ответила она. – Вставай!
– Не буду!
Сейчас она ударит. Я её хорошо знаю, она не потерпит неподчинения. Такой характер. Положена тебе динамическая тренировка от сих до сих – изволь. Даже смерть не является уважительной причиной завершать занятие раньше. Дисциплина. Орднунг!
Хлыст свистнул, и я метнулась в сторону, за пределы тренировочного ринга. Уже оттуда наставила на Кев пистолет из пальцев:
– Пиф-паф, ты убита!
– Маршав! – разозлилась она.
– А чего Маршав, в реальном бою так и было бы. Мы же все в броне на вылете, даже если в туалет приспичит!
Сигнал зуммера: время вышло. Кев отшвырнула хлыст, показывая своё недовольство. И тут мне на ручной брас пришла рассылка. Я активировала голографический экран: расписание дежурств от диспетчерской. Явиться послезавтра… блабла… планируемые вызовы…
– О! – восхитилась я, – в планах бросок к Лазурной стоит!
– Нашла, чему радоваться, – буркнула Кев, отключая тренировочную зону.
– Ты что! Это же взрыв сверхновой! Всю жизнь мечтала увидеть.
– Ты его не увидишь, – хмуро осадила меня Кев. – Ты будешь улепётывать из того хронопласта со всех движков, и если где-то дрогнешь или ошибешься, то больше не увидишь ничего и никогда. Сколько там народу?
– Двести пять…
– Двести пять гражданских учёных со штырём в башке, – Кев скривилась, как при зубной боли. – Маршав, молись, чтобы в этот план вписался кто-нибудь другой…
Я промолчала.
В тренировочных полётах мы отрабатывали навигацию в пространстве взрывающейся звезды. Начальство считало, что навык полезный и владеть, хотя бы в теории, им должны все. Сложно, интересно, хочу попробовать в реальности. Что плохого?
Но Кев в последнее время осторожничает совсем уж по-стариковски. «Как бы чего не вышло», – её новый девиз. А я… Я хочу посмотреть на взрыв Сверхновой! Пусть даже издалека. С гражданскими будут разбираться бойцы. Собирать, строить в колонну и вести в пассажирский отсек. Ничего, наша малышка способна вместить до двух тысяч человек, если поднатужиться, то и все три. Нам по космосу не в круизы ходить. А вот серия прыжков в наше время – уже не их забота.
Забота навигатора.
Надо очень хорошо чувствовать Вселенную со всеми её хронопластами и лазейками между ними, чтобы стать отличным навигатором, лучшим во всей нашей малой локали. Я не хвастаюсь, я объясняю факт. Я – лучшая. Шесть лет я здесь не щи лаптем хлебала: училась. Чего мне это стоило, знала только я сама.
Я проведу корабль через все шторма и потаённые норы Галактики. Я умею.
Но, если по совести, я умею только это.
И больше ничего…
***
В коридоре столкнулась с Дарухом, с кем же ещё. Посторонилась, пропуская, и он решил галантность проявить, тоже отступил – в ту же сторону, что и я. Я назад – и он назад… да твою же мать!
– Говоришь по-русски? – неожиданно спросил он.
Я даже не поняла поначалу, о чём он! Смотрела снизу вверх, в его ледяные глаза, и медленно офигевала. Он воспринял плюнутое мною сквозь зубы ругательство! Не просто воспринял – ответил мне на моём родном языке, и как ответил! Практически без акцента. Как будто вырос на соседней улице.
– Я с детства жил в локали Новой России, – объяснил Дарух, слегка улыбаясь. – Новый Китеж, может, слышала?
Я только головой покачала. Земная Федерация – велика, кто спорит. Локальное пространство Новой России – не из самых маленьких, тоже известно. Но чтоб здесь, на нашем стационаре, встретился кто-то, кто там вырос… кто знает русский…