Ната Чернышева – Роза для навигатора (страница 2)

Отправили бы на фронтир, гусей пасти. То есть, к фермерам в аграрный мир, там народу вечно не хватает. Водить сельскохозяйственный погрузчик, прокладывая для него трассы по коротким маршрутам "склад-поле".

Нет, я на Кев не в претензии. Помогла, чем смогла, и так, как посчитала нужным. Вот только…

"Хочешь?'– спросила я у самой себя.

Подумала. Потом ещё раз подумала. Честно попыталась себе вообразить…

Нет. Не хочу. В качестве гипотетического объекта своей опять же гипотетической страсти я видела исключительно мужчину, но никак не Кев. Кев – боевая подруга, сестра… Старшая. Но и только. Без этих… поцелуев.

Тем более, что у неё мужчина есть. Всей базе известно, кто такой.

Так что откажет, не рассуждая, плюс приложит к отказу в качестве аргумента повышенной доходчивости свой железный кулак. И будет права, между прочим.

– О чем думаешь?– спросила она в ответ на мой взгляд.

Я пожала плечами:

– Ни о чем…

Кев даже волосы чесать перестала. Ой-й-й, какой взгляд знакомый!

– Не надо, пожалуйста, – предупредила я. – Не надо так на меня смотреть.

– Маршав, я тебя как саму себя знаю. Говори!

– Если ты знаешь меня, как саму себя, – медленно закипая, выговорила я, – то должна понимать, когда можно ко мне цепляться, а когда нельзя. Сейчас – нельзя. Извини.

– Почему?

В коротком вопросе – все они, вся раса Кев. Они не могут жить без ответов. И совершенно не чувствуют грани, за которой требовать ответа – вне любых границ. «Потому что мне больно» – в качестве исчерпывающего ответа не прокатит. Кев тут же спросит: «Почему тебе больно, Маршав?». «Нипочему», – тоже так себе вариант, ссориться я не хочу. «Потом расскажу», – означает нарваться на серию вопросов «когда именно потом» и «почему не сейчас», а если удастся вопреки всему настоять на своём, то каждый день будут клевать мозг, напоминая: «ты обещала рассказать, Маршав! Почему ты не рассказываешь?»

Лучший способ защиты – нападение. Так?

– Это ты подослала ко мне того типа, Кев?

– Почему ты так думаешь? – помолчав, спросила она.

– Потому что ты спишь с доком Санпором, – обвинила я. – И вы с ним сговорились! Скажешь, не так?

Чуть отвела взгляд. Я молча злорадствовала. Нечистая совесть! Сговор налицо.

– Даруха этого вы вдвоём тоже обработали?

– Нет, – с достоинством возразила Кев. – Вот уж это – нет. Дарух подошёл к тебе сам.

Она смотала волосы, подсела ко мне. Я не выдержала взгляда её нечеловеческих, со звёздочкой зрачка, глаз, стала смотреть на свои руки.

– Я в ответе за тебя, – сказала Кев тихо. – Ты спасла меня. Там, в своём мире. А потом спасла ещё раз. У нас не принято выбрасывать такие долги в мусоросжигатель.

– Ты мне ничего не должна…

Её ладонь на моём запястье. Горячая, как сковорода. А пальцы осторожно держит, понимает – одно движение, и моя рука превратится в кисель. Это не просто жестокие тренировки с ясельного возраста и разнообразная, богатая на пакости, жизнь. Это ещё и правильная наследственность. Кев никогда не станет матерью. Она рождена для войны и службы…

– Мы – люди Долга, – продолжила Кев, пропуская мимо ушей мои слова. – Тебе с нами непросто, Маршав. Я вижу.

– Гонишь меня? – спросила я.

– Нет.

– На цепи, значит, держишь.

– Нет. Захочешь уйти – уйдёшь в любое время, и ты это знаешь. Почему ты постоянно ранишь меня злыми словами, Маршав? Я же тебе ничего подобного никогда не говорю.

– Не знаю, – честно призналась я.

– Вы, Человечество, люди Чувства. Нам с вами тоже нелегко. Разные основы, разные причины одних и тех же поступков. К вашему разуму порой не достучаться. Вот и пойми не умом…

– … жопой, – невинно ввернула я.

– Жопой тоже можно, – кивнула она. – Чем тебе удобнее, тем и понимай. Я оставлю тебя в покое только тогда, когда ты будешь счастлива. А пока терпи.

Я погрызла костяшки пальцев. Кев серьёзна, как чёрная дыра. Не оставит, факт.

– Кофе хочешь, Кев? – спросила я. – Сварю.

– Давай, – согласилась она.

Но по дороге в кухонный блок я чувствовала на спине лазерный прицел её взгляда. Разговор не окончен, Кев вернётся к нему обязательно. И снова вынесет на аутсорсинг мои кишки.

Из благих, разумеется, побуждений.

***

Зачем навигатору броня? Попадёшь в переделку, узнаешь. И да, физподготовка в полной выкладке – за тем же самым. Лично с плазмоганами наперевес ни один навигатор не бегает, но если припрёт, то обязан. И с плазмоганом бегать, и стрелять из него не себе же в задницу, и боевой нож в глаз с десяти метров, и в рыло дать, и с ноги зарядить, – полный список. Космос безжалостен к неподготовленным неумехам. Хочешь жить и работать на интересных рейсах – вертись.

Вот уж я вертелась.

Особенно в первый год.

Альпинистская подготовка по сравнению с местными нагрузками – детский сад ясельная группа. За шесть лет службы я выжала из своего тела всё, что смогла. И смирилась с тем, что, по сравнению с большинством наших бойцов, я – маленькая и слабенькая. Человек.

Впрочем, броня на вылетах неплохо уравнивает шансы. А в личных поединках существуют правила. Я ведь никогда не доводила народ до настоящей ненависти… кажется… да и мозгоклюй наш дело своё знает: если двое слишком уж активно друг друга не любят, их разводят по разным стационарам не только в пространстве, но и во времени именно с тем, чтобы зарубить любую жажду крови на корню.

Я хлопнула ладонью по дакти-замку, активируя цикл зарядки. Броня отчекаплена, замечания технического отдела устранены, осталось только восполнить энергетические накопители. У соседних шкафчиков ещё моргали фиолетовые огоньки: их хозяева займутся снаряжением позже. Куча дел после вылета, понимаю. Проведать своих пассий, выспаться, нализаться в хлам, подраться… Всё это причины уважительные, а времени до нового дежурства хоть отбавляй. Только я не люблю оставлять на потом собственную безопасность.

Я помню, что я – человек, а значит, – да-да! – маленькая и слабенькая. Стоит только поверить в своё всемогущество, хотя бы на миг, и тебе конец. Я – не верю. Я отдаю себе отчёт в том, кто я. Попаданка. Девушка из прошлого Старой Терры, 21 век докосмической эпохи. Без генетических модификаций.

Натуральнорождённая.

– Вот ты где, Маршав. Отлично!

Рмитан-ранеш Санпор, наш штатный психолог, по совместительству, любовник Кев, собственной персоной. Прям такой весь случайный, аж не могу. У этого типа ничего случайного не бывает, от слова совсем. Он знал, что я в оружейной. Ко мне и шёл.

Я сунула кулаки в карманы и набычилась. Ненавижу мозгоклюйство! Но от Санпора зависит мой допуск на вылеты. Он знает, что я в полной его власти, и знает, что я знаю о том, что полностью в его власти, со всеми своими почками, селезёнкой и всеми остальными потрохами. Р-р-р, неприятно!

– Ну-ну-ну, Маршав, – укоризненно выговорил Санпор, присаживаясь на длинную лавочку, идущую вдоль шкафчиков. – Что за взгляд! Будто я тебя на части без наркоза режу…

Теперь я смотрела на него сверху вниз, но как бы вам сказать. Ощущение: маленькую девочку строгий папа будет сейчас ругать за двойку по математике.

– У тебя потрясающее образное мышление, Маршав, – скупо улыбнулся Санпор. – Большая редкость даже среди людей…

– Не смейте читать мои мысли! – обозлилась я, усаживаясь на лавочку. – Вам же это запрещено!

Очень не хотелось стоять в позе проштрафившейся школьницы! Но и на одной лавочке с Санпором сидеть – тоже такое себе удовольствие. Он страшный. По-настоящему страшный. Как ещё Кев его целует?..

– Запрещено, – кивнул он. – Но ты транслируешь свои мысли на целый парсек в зоне поражения. Их только древний обомшелый астероид не воспримет. А я живой, у меня первый ранг, всё-таки.

– Обидели зайчика, – буркнула я непочтительно.

– Вот, – горько выговорил Санпор, поднимая глаза к потолку, – живёшь, никого не трогаешь, жизнь твоя течёт спокойно, размеренно и ровно, и даже ментальные допросы негодяев проходят как по учебнику. А потом на твоём стационаре заводится человек. И весь, тщательно выстраиваемый годами кропотливой работы, эмоциональный баланс инфополя летит в чёрную дыру.

– Сейчас расплачусь, – предупредила я.

– Лучше возьми себя в руки, – искренне посоветовал Санпор. – И перестань засорять эмофон.

– Простите, – сказала я, беря в себя в руки.

Первое, чему Санпор научил меня – технике очищения сознания от лишних эмоций. «Люди, – говорил он, – имеют врождённую склонность к телепатии, и потому живут в перманентном эмоциональном кризе. Слишком остро воспринимают и не менее остро отдают. Необученное сознание с такими особенностями наносит исключительный дискомфорт и даже вред. Учись, Маршав, самоконтролю, учись. Не выучишься, так и останешься в этой милой комнате с мягкими стенами и встроенной системой подавления ментального шума…»