Ната Чернышева – Принцесса Изабо и я (страница 10)

Дорога – мягко сказано. Примятая нами же самими тропинка. И темно, как, пардону прошу, в заднице у негра. Да, да, знаю, по нынешним временам отдаёт расизмом, но в наших-то гадюкинских ёлках негров не видать, а потому и обидеться они не могут.

– Я туда не пойду, – заартачился мой скелет. – Там темно! Там сыро! Там наверняка эти… мокрицы… и прочая гадость!

Я наподдала ей под костлявый зад:

– Шевели мослами, живо!

Чёрт Спиридонович тогда приказал мне открыть ворота, и я подчинилась. Уверена, именно Чёрт это сделал, а не Ли Сец старший. И обращался тогда ко мне именно он. «Впустила бы, красавица…» Вот я едва и не впустила. Если бы не баба Ная…

В ночном лесу бабы Наи нет. В ночном колдовском лесу вообще ничего, кроме проблем, нет, и потому лучше сидеть тихо и не отсвечивать, пока наш провожатый не решит вопрос с Чёртом.

Чёрт Спиридонович держал в руке фонарик из тёмного фэнтези. Сложная благородная конструкция с закопчёнными стёклышками и огоньком внутри. Не удивлюсь, если огонёк – настоящее пламя, а не имитация на китайской батарейке. Жёлтое сияние фонаря зажигало в глазах господина Лысого почему-то багровый отсвет, а тени, причудливо плясавшие от каждого движения рукой, дарили незваному гостю некое подобие рожек на голове. И даже как будто отражали хвост, которого вроде не было. Хвоста не было, а тень была. Чудно.

– О-о-о, – восхищённо пропел над моим ухом скелет, – какой мужчина!

– Молчи, – прошипела я. – Молчи, услышит!

– И пусть слышит! Эй, мы зде… – я успела захлопнуть ладонью проклятую костяную глотку.

– Молчи, убью!

– Я уже мёртвая, не сможешь.

– Уложу в могилу обратно!

Могила подействовала. Надолго ли?

Чёрт Спиридонович между тем распекал сына своего хозяина. Тихим, но зловещим по оттенку голосом, он спрашивал, почему паршивец бродит по ночам в одиночку, да ещё в таких диких местах, как заброшенное кладбище.

– Я скажу, что со мной был ты, дядя Чёрт, – серьёзно отвечал мальчик.

– Скажет один такой! – злился Чёрт Спиридонович. – А если рэккен? М?

– Р-р-рэккен?! – простучали зубами мне в ухо.

Я досадливо отмахнулась: не мешай слушать.

– Нет никакого рэккена, дядя Чёрт, сказки это, – заявил пацан, усаживаясь на сдвинутую и опрокинутую кем-то до него, а может и им самим, только в прошлый раз, гробничку.

– Чьи следы в округе я лично наблюдаю несколько дней подряд?

– Следы, – пожал плечами мальчик, – мои. Сам же говорил много раз: что делаешь – делай хорошо, или не делай вовсе. Вот. Я сделал хорошо.

Господин Лысый неизящно выразился. Судя по каменной физиономии Всема, нехорошие слова не произвели на него никакого впечатления.

Меня дёрнули сзади за одежду:

–Рэккен!

– Сгинь, – отмахнулась я от настырного скелета.

– Рэккен, рэккен!

Могут ли скелеты визжать с заходом в ультразвук? Сегодня я поняла, что да – могут. Могут, и ещё как. Боюсь, я сама визжала не тише. Да и вы промолчать не смогли бы.

Прямо перед нами стояло нечто вроде гнома, с вдавленной в плечи приплюснутой головой. Маленькие глазки злобно горели адским огнём. Широкий рот щерился клыками, и – боже! – на брюхе тоже открывался здоровенный рот, да даже не рот, а прямо пасть! С клыками!

– Ложииись!

Не знаю, кто это крикнул, Чёрт или мелкий Ли Сец, но я упала тут же, и скелет грохнулся рядом со мной, а в чудовище вонзился шар синего огня. Ну, как вонзился-то… Рэккен успел уклониться, двигался на сверхзвуке, не иначе. Я еле успела метнуться в сторону, чтобы мне одним укусом не снесло голову. Зубищи там щёлкали со скоростью циркулярной пилы.

Вот о чём никогда не пишут в фэнтезийных книгах. О том, что драка с монстром идёт всего пару минут. И если за эту пару минут ты со страховидлом не справился, то ты – умер. Без вариантов.

А если ты никогда не имел дела с монстрами даже в теории, то вообще понять ничего не успеешь. Какое понять! «Мама!» пискнуть времени не хватит!

Рэккен, или как его там, лежал кверху пузом, и пасть на его брюхе то раскрывалась, то сжималась снова, с каждым разом всё слабее, пока не замерла наконец. Чёрт Спиридонович сидел рядом, а мой скелет суетился над раненой рукой господина Лысого, отдавая резкие и чёткие приказания насчёт первой помощи пострадавшему. Воды! Ткань для перевязки! Шину для фиксации перелома!

Черенок от лопаты не подошёл, и тогда скелет – скелетиха, то есть, – с щелчком вынула из руки одного из Всемовских скелетов длинную кость. Тот даже не вякнул, таращился пустыми глазницами перед собой как выключенный робот.

– Благодарю, красавица, – Чёрта Спиридоновича нисколько не смутила оригинальная шина из человеческой кости.

Скелетиха зарделась – по-другому не скажешь! – засмущалась:

– Всё для вас, мой избавитель.

– Что это такое было? – спросила я, стуча зубами.

– Рэккен, – угрюмо ответил юный Ли Сец. – Ну… я хотел…

– Приключений на задницу! – злобно подсказал ему Чёрт, отбрасывая здоровой рукой волосы с лица.

– Посмеяться, – твёрдо заявил мальчик. – Рэккен – это из бестиария народов Арктики, Склепа, нежить такая, вон… ну… поднял я его. Чтобы интересные следы оставить, чтобы повеселиться, чтоб забегали, а то в последнее время у нас все какие-то скучные и злые, даже ты, дядя Чёрт. А он…

– … с привязи сорвался, – сердито прокомментировал Чёрт Спиридонович. – Ты промолчал, потому что побоялся получить по ушам за небрежение в тёмных науках. На что надеялся, не знаю. Что само рассосётся?

– Ну, он разложиться же был должен! – возмутился пацан. – Я же всё просчитал! Без внешней подпитки рэккен сам подыхает! Первый так и подох же!

– И почему же второй не сдох? – ехидно осведомился Чёрт.

Ли Сец-младший вздохнул, развёл ладонями и покаянно опустил лохматую голову.

– Ты потерял контроль над рэккеном. Ты выпустил опасную нежить в люди. Ты никому ничего не сказал о своём косяке. И вот уж как твой отец вчера забегал, узнав детали, он тебе сам расскажет, поганец. Прописью пониже спины!

– Детей бить нельзя! – непререкаемо заявила скелетиха.

– Это не ребёнок, – в запале ответил Чёрт Спиридонович. – Это… это… это – Ли Сец!

– Младший, – уточнил мальчишка, шкодливо ухмыляясь.

Похоже, нарисовавшееся на горизонте отцовское наказание мелкого паразита не очень-то пугало. Я вдруг вспомнила, что на мне – всего лишь ночная сорочка. Да, длинная. Да, балахонистого вида, и изгвазданная в кладбищенской земле по самое не могу. Но – ночнушка же!

Параллельно со мной скелетиха осознала, что она – вообще голая. Она завизжала, кинулась на полусогнутых в кусты, начала требовать, чтобы мужчины отвернулись и чтобы нашли ей одежду вот прямо сейчас, и – а-а-а-а-а-а-а!

– Замолчи, – не выдержала я. – Домой придём, дам тебе одежду.

– А по дороге к дому? – спросила она. – Я что, должна сверкать голым задом всю дорогу? Пойди и принеси мне одежду, я а тебя здесь подожду! И побыстрее, а то сюда ещё один рэккен придёт! Увидит! А-а-а-а-а!

– Не придёт никакой рэккен, – угрюмо сказал мальчик. – У меня их два всего было… Один сразу подох, второй – вон…

Второй рэккен лежал в той же позе, с беспомощно распахнутыми пастями, обоими. В уголках пастей потихоньку пузырилась тёмная, противная на вид, пена.

Чёрт Спиридонович, морщась от боли в сломанной руке, стянул с себя куртку и отдал прячущейся в кустах скелетихе. Та чопорно поблагодарила, посетовала, что фасон не тот. В куртке, прикрывшей стратегически значимые кости, она выглядела комично до ужаса. Прямо как в каком-нибудь дурацком комедийном фильме про ходячих мертвецов. Но ручку для поцелуя подала неимоверно изящно: «Изабелла, для вас, мой рыцарь, – Изабо». И Чёрт Спиридонович галантно поцеловал костлявые пальчики!

Мне кажется, или здесь намечается любовный роман?

У скелетихи мозгов нет, сгнили, но – господин Лысый?..

– Тили-тили тесто, жених и невеста! – улюлюкнул Всем Ли Сец, которому, очевидно, пришли в голову те же мысли.

– Гадкий мальчишка! – голос скелетихи дрожал от праведного негодования.

– Лучше думай, что отцу скажешь, – угрюмо посоветовал мальчишке Чёрт Спиридонович.

– Ну, я пошла, – сказала я в пространство.

Встречаться с Ли Сецом-старшим в мои планы не входило.

– Куда? – ехидно поинтересовался Чёрт Спиридонович.