Ната Чернышева – Полина на Луне (страница 2)

Ночами, в короткое личное время, свободное от обязанностей в экспедиции, я долго всматривалась в тёмное небо, на котором светила Луна. Сначала – половинкой, потом целиком, круглой яркой монетой, затем она снова шла на убыль… Самый, пожалуй, красивый вид у нашего спутника именно тогда, когда он висит над головой месяцем. Тогда хорошо видны огни лунных городов и поселений, из которых самым главным, самым древним и самым большим является Селеналэнд, столица Лунного округа локального пространства Солнца.

Шутка ли, город основали восемь с половиной веков тому назад, ещё до выхода Человечества в дальний космос! Он сам по себе привлекает внимание, а уж если прилететь туда по делу…

Мне так хотелось стать значимой. Пожалуй, самое верное слово. Я хотела идти по улицам лунного города и знать, что я тут не турист, я здесь по делу, и моё дело – не самое последнее в нашей локали. Кто-то строит генераторы силовых полей, кому-то нравится выращивать полезные и нужные для жизни растения, съедобные или нет, неважно. Ну а я – инженер-дизайнер станций-поселений замкнутого цикла. Мои проекты распространятся по всей Галактике! В них люди жить будут. И не-люди тоже. Кто угодно, кто захочет приобрести.

А для этого надо было явиться на Лунный Экспофорум. И пройти в финал конкурса «Большие Вызовы». У конкурса – трёхлетний цикл, я вписалась в него ещё в школе, пахала, как проклятая, и знала, зачем.

И вот, из-за какого-то маларийского гада, торчу у вулканологов на подхвате. Возьми, принеси, подай.

Яркий треугольник, Пояс Ориона, косо завис над краем ледяной стены, отделявшей вулканический тепловой оазис от снежных пустошей моего родного края. Старая Терра давным-давно сорвалась в ледяной век, выжить на ней – не каждый сможет, но мы, люди, упрямые создания. Мы живём везде. Даже там, где никто другой не выживет.

Я вернулась домой к концу осени, с погашенными штрафами, новыми знаниями по вулканологии и кой-каким запасом на счету. Оставалась буквально пара недель, чтобы ещё раз пройтись по основному проекту, подчистить огрехи и собрать всё, необходимое для поездки на Луну.

И грянул гром. Оттуда, откуда не ждали.

Я – в который уже раз! – просматривала списки приглашённых на ЭкспоФорум. Что поделаешь, грызло всё-таки тревогой: а вдруг зелёная плашка напротив моей фамилии исчезнет? Для паранойи не было никаких оснований, я прошла далеко не последней в списке. Не первая десятка, нет, но и не последняя! Прочная позиция в самой середине. Что могло меня оттуда сдвинуть? Пожар, потоп, взрыв Сверхновой?

И вот тебе, пожалуйста. Зелёная линия сменилась красной! Подлежит аннулированию! Я задохнулась от праведного гнева.

Что? Почему? Откуда? Зачем?!

И тут я разглядела визир распорядителя ЭкспоФорума.

Сказать, что меня хватил удар, значило, ничего не сказать. Я села прямо там, где стояла: Ларивинтасме! Да-да, пока я лазила по вулканическим склонам, глотала чёрную пыль и таскала за учёными их научные пожитки, у ЭкспоФорума сменился распорядитель. Прежний, человек, получил назначение куда-то за пределы Солнечной Системы, и передал дела гентбарцу. Речь произнёс в адрес своего преемника – от умиления едва слеза не прокапалась. Мол, специалист! При нём дело развития движения «Большие Вызовы» расцветёт вовсю и выйдет на галактический уровень.

Гентбарцы-кисмирув – отличные организаторы, никто не спорит. Они – лучшие там, где бардак необходимо трансформировать в порядок и тот порядок потом поддерживать. На нашего Рамсува достаточно поглядеть: при нём у нашего домовладения никогда ещё не возникало отрицательного баланса. И не возникнет, хоть он и проезжается периодически на тему, что где люди, там и бардак, а где бардак – там люди. Представители Человечества, в смысле, а то людьми принято всех носителей разума называть вообще-то. Такое двойное значение у слова. Первое: все разумные. Второе – один конкретный биологический вид.

Вот только, помимо своих замечательных организационных качеств, кисмирув злопамятны как черти. Конечно, этот Ларивинтасме меня не забыл! Какая подлость! Какая мелкая, мелочная месть! Как раз по-кисмирувячьи! Гадина, ненавижу!

Но, прежде, чем я успела расшарить свою боль по всему информу, рядом со мной возник Рамсув и попросту перевёл мой терминал в автономный режим. У него, как у управляющего, было такое право.

– Ну-ка, глупостей мне здесь не твори, – строго выговорил он. – Мало тебе было тех штрафов, хочешь ещё?

А я увидела за его плечом маму. Она стояла, скрестив на груди руки, и рассматривала меня, как…

Как лабораторный материал под микроскопом!

Ну, да, она поди до сих пор по мне научные монографии пишет. Оценивает мои реакции и конспектирует…

– Полюшка-горюшко, – качая головой, сказала мама. – А вариант «материнское сочувствие» в твоём списке есть?

– Нельзя мысли читать без разрешения! – взвилась я.

У мамы третий телепатический ранг, причём не ахти какая высокая ступень. Мысли умеют снимать перворанговые, а на третьем-то мало что можешь. Но меня понесло.

– Твои мысли читать не обязательно, ты их сама в мир транслируешь, доча. На себя посмотри: к тебе же без щипцов сейчас не притронуться…

Я посмотрела на себя. И впрямь, язычки пламени по мне бегали. Пришлось повторять упражнение на самоконтроль. А оно такое, что невозможно выполнить и не успокоиться. Детская считалочка на самоконтроль, ну знаете, «волны гасят ветер». Когда-то совсем не удавалась, теперь за полминуты приводила в чувство.

Меня больше не тянуло орать и биться головой обо всё подряд, но и счастья никакого я не испытывала. Обидно было до слёз!

– Ну, почему, почему, почему мне всегда не везёт! – выдохнула я, убирая пламя.

Мама обняла меня, и я не выдержала, разревелась.

– Точно на мне паранормы неудачи нет? – всхлипывала я. – Может, она случайно получилась! Может, ты и не хотела ничего такого, но оно само получилось!

– Ума у тебя нет, – вздохнула мама. – Совершенно. Ты в голову пока только ешь, Поля. Но ничего. Научишься со временем. Ещё поймёшь, как твои поступки в прошлом тянут на себя настоящее и способны отравить будущее. В информе вообще ни с кем ругаться не стоит, девочка моя. Там многие прячутся под масками, и нет никакой гарантии, что ты никогда никого из своих собеседников не встретишь в реальности. Вежливость – залог душевного здоровья.

– Я знаю, знаю! Но сейчас-то уже всё! Этот гад… выкинул меня… из финала! Знал же, насколько для меня важно участие!

– Ещё один урок: поменьше болтай в информе о том, что для тебя по-настоящему важно. Тогда никто не сможет причинить тебе вред…

– Мама!

– На самом деле, ничего особо-то не потеряно, – заметил Рамсув. – Я подал апелляцию от твоего имени, Полина. И её утвердили. Ты снова в финале.

– Что?!

Я выскользнула из маминых рук, схватила свой терминал… точнее, попыталась схватить. Рамсув не дал. Показал только экран, с расстояния.

– Отдай, насекомое! Сейчас же!

Вообще, на классических насекомых гентбарцы ничуть не похожи, даже крылатые. Они антропоморфны полностью с уклоном в эльфийскую сказочную красоту. Влюбиться можно без памяти, вот только ничего, кроме платонических отношений парочке не светит. Всё различие между нашими видами – глубоко внутри. Гентбарцы не теплокровные, не млекопитающие, вместо красной крови у них жёлтая гемолимфа, а уж что они едят… Запахи гентбарской кухни сопоставимы с газовой атакой. А десять двенадцатых их общества – полностью бесполы в нашем понимании. Рабочие пчёлки. Как в улье или термитнике, только с поправкой на разум.

Рамсув – кисмирув. И Лавиринтасме – кисмирув. То есть, оба представляют собой самую склочную часть гентбарского общества, и если я люблю Рамсува потому, что он любит маму, то Лавиринтасме окунуть бы башкой в чёрную дыру!

– С одним условием, – хладнокровно заявил Рамсув.

– Каким ещё условием? – возмутилась я.

– Ты не будешь разговаривать с Кавимиртувом Лавиринтасме вообще. Ни в информе, ни в реале. Никак, за исключением разве что каких-то деловых моментов. И о нём самом ты не будешь говорить ни с кем. Ни в информе, ни в реале.

Наивный. Что мне помешает? Рамсув же не будет постоянно за мной наблюдать. У него и ранга-то высокого нет, чтобы организовать полноценный телепатический надзор. А иначе не проконтролировать. Да я тут же всем расскажу, какой этот Лавиринтасме гад: сводить со мной счёты вздумал, из личной неприязни!

Вот только я забыла, что Рамсув у нас тоже кисмирув, как и мой ненавистник. А кисмирув никогда ничего не забывают и не пускают на самотёк.

– Дай слово, Полина.

Ну, вот. Поймал, связал, в землю закопал, оставив только голову…

– Поля, – строго сказала мама, верно уловив причину моего колебания.

Слово – это серьёзно. Слово паранормала – серьёзнее вдвойне. Натуральнорождённый может брать свои слова обратно, и ничего ему за это не будет, кроме общественного порицания. А у нас нарушение слова может аукнуться очень сильно. Некоторые, правда, фыркают, мол, суеверие. Но я на себе проверять не собираюсь, меня и так судьба везением не балует, наоборот, лупит при первом же случае так, что зубы друг о друга стукаются. Да и, положа руку на сердце, кто ты после того, как пообещаешь что-то и своё обещание нарочно не выполнишь? Вот-вот. Именно оно, то самое, коричневое, что не тонет.