Ната Чернышева – Морозное наследство (страница 4)
Кот обнаружился у пустых мисок. Вроде бодрый, удушение ему, конечно, не понравилось, но серьёзного вреда я не увидела. Я разморозила и нарезала для него сёмгу. А потом задумалась.
Чем его кормить? Сёмгой будет чересчур накладно, сёмгу я и себе не могла позволить на каждый день.
– Надо тебя отнести к ветеринару, – со вздохом сказала я. – Как ты на это смотришь?
Кот взъерошился и посмотрел очень нехорошо.
– Нет, ну а какие варианты-то? – удивилась я. – Ты ж уличный. Блохи есть? Богатая внутренняя жизнь наверняка имеется, вон как сырое уплетаешь, аж за ушами трещит. Где сырое, там и милые кровососущие ребята, обожающие кишечники свободных и независимых котиков.
Я выплеснула остатки кофе в раковину, смыла.
Надо было идти на работу. Счёт сам себя не пополнит, а новогоднюю премию за красивые глаза не выдают.
За окнами снова пошёл снег. Крупными круглыми шариками, очень густо, так, что от него сыпались на белую промороженную землю мельтешащие тени.
***
На работе всё как всегда, шло по пирамиде Хеопса в компании с пушистым зверьком, эндемиком Арктики. Ну, конец года, что вы хотите. Квартальный отчёт плюс годовой, налоги, зарплаты, склады, могучий 1С, которому взбрело в условную голову заглючить и повиснуть... Рутина.
Я переживала за кота, оставленного дома. Животное же. Выберется как-нибудь, попрётся за забор по своим кошачьим делам, а там опять душитель появится.
Надо баллончик купить. А ещё лучше шокер. Лопата лопатой, но что бы я делала, если бы получила по голове этой же лопатой? Воин-спецназовец из меня так себе.
В офисе возникло начальство. Как известно, шеф никогда не опаздывает, шеф задерживается. Все девчонки тут же вытянули в его сторону шеи. А как же, типичный властный босс с обложки женского романа! Костюм, галстук, бородка, дорогой парфюм, обаятельнейшая улыбка и лёд в синих глазах.
Наёмный персонал есть наёмный персонал. С ним не любовь строят, его эксплуатируют в обмен на зарплату. И если кто-то даёт, то можно и взять, почему бы нет. Вот только наши властные кубики пресса от всех пикантных предложений категорически отказывались, а за чрезмерную назойливость могли отправить на мороз с увольнением на выбор: по статье или по собственному.
Жену босса, впрочем, никто и никогда не видел, как и обручального кольца на его пальце. Так что у некоторых, особо красивых и неотразимых, лежали в карманах килограммы иллюзий.
Меня офисные страсти не заботили. Да, мне бы тоже не помешало встретить любовь всей своей жизни, но где-нибудь вне офиса. Царь и ключница – тот ещё мезальянс, в топку его. Никаких служебных романов на работе! Плавали, знаем.
– Пройдите ко мне в кабинет, Злата Сергеевна, – коротко бросил мне босс, проходя мимо.
Казалось бы, обычный рабочий момент. Но я всеми нервами ощутила возникшее в атмосфере офиса ненавидящее напряжение. Терпеть не могу выходы в офис. Прекрасно справляюсь со всем на удалёнке. Но сейчас конец года, полный завал, тут выбора нет.
Я захватила со стола планшет и пошла следом в кабинет.
– Говорят, тебя из квартиры выгнали, Злата, – напрямик, сходу, едва я переступила порог, спросил начальник.
А я застыла перед ним, как кролик перед удавом. В его глазах, в его улыбке – я не замечала раньше, бросилось в глаза только сейчас! – неуловимо сквозило нечто, роднящее с той сволочью, что едва не убила моего кота!
– Кто говорит? – помолчав, спросила я.
– Неважно, – отмахнулся он, но во взгляде мелькнула досада: прокололся.
Я смотрела на него и ощущала холод. Морозные такие, неприятные мурашки по хребту. Ведь обычно же как? Раз женщина, значит, язык длинный, раз язык длинный, значит, он вертится, раз язык вертится, значит, весь офис уже знает о моём невесёлом вчера. А раз знает офис, значит, знает и босс.
Но я-то никому в офисе ещё о своих приключениях не рассказывала. Как-то к слову не пришлось. Да я в целом болтать не особо люблю, больше слушаю, как треплются другие. В режиме «в одно ухо влетело, в другое вылетело, не задержавшись по пути».
Прокололся ты, шеф! По-крупному. О моих проблемах ты узнал не от меня и не от коллектива.
А от кого же тогда?
– Был конфликт, – не стала я спорить. – Я его уладила. Не стоит беспокойства, Николай Константинович!
Он долго смотрел на меня, и чем дольше смотрел, тем сильнее припекало мне кожу на загривке. Будь у меня шерсть, она стояла бы уже дыбом. Нет, не страх. Нечто другое, вбрасывающее в кровь адреналин перед последней схваткой. Полнее и жутче любого страха.
– Смотри, Злата, – с сомнением выговорил начальник. – Если нужна помощь… Я ценю вас как ответственного и дисциплинированного сотрудника. Мне не хочется, чтобы вы из-за каких-то неприятностей допускали ошибки. Ведь ваши ошибки – наши потери.
– Благодарю, Николай Константинович, – нейтральным тоном ответила я. – У меня всё под контролем. Я справлюсь. Не стоит беспокойства, Николай Константинович.
Отпусти ты меня уже, Николай мать твою Константинович! Я и так держу покер-фейс в твоём кабинете изо всех сил, скоро они закончатся, и я даже не знаю, что тогда получится. Нечто плохое получится, к гадалке не ходи!
– Хорошо, – он погасил свой пронзительный синий взгляд. – Как пожелаете. Вы свободны, Злата Сергеевна.
Выходила я из начальничьего кабинета с дрожью в коленках и под дулами прицельных взглядов всего коллектива.
– Ну-у? – подскочила ко мне Маринка.
Моя коллега, наши столы стояли рядом.
Надо сказать, Маринке от природы повезло с генетикой. Натуральный светло-пепельный цвет волос, голубые, широко распахнутые глаза, густые чёрные ресницы и брови из разряда соболиных. Всё это без заслуг косметолога, своё, от папы с мамой.
Если бы в нашем государстве существовала жёсткая евгеника с беспощадно соблюдаемыми законами, именно Маринку нашему Константинычу приказали бы взять в матери будущих детей. Чисто физически они смотрелись прекрасной парой.
А вот ментально…
Николай Константинович молчун, каких ещё поискать. Зыркнет глазом, и этого довольно: даже макароны на столе встанут по стойке смирно. Марина же из тех, кому так и тянет дать непрошеный совет: «закрой рот, авось сойдёшь за умную». Язык как помело. Без костей.
– Баранки гну, – ответила я ей, настроение у меня лежало под плинтусом и выбираться оттуда не собиралось. – Про отчёт спрашивал.
– Ну тупа-ая, – протянула Марина. – Вы ж одни остались. Вдвоём! При закрытой двери. Надо же было хватать!
– Ну умна-ая, – в тон ей огрызнулась я. – Пойди туда сама и схватись. Потом доложишь, один у него там или два.
Марина захлопнула рот. Крыть ей было нечем, над поясом верности босса в нашем отделе зубоскалили все, кому не лень.
– Всё, некогда, работать надо, – поспешила я сбежать от Марины.
Дай ей волю, заболтает до утра.
***
Город погрузился в зиму основательно. Обычно во второй половине декабря начинались оттепели, всё таяло, расквашивалось в едкую жижу, и праздник проходил среди серости и мрака, под противным дождём.
Не в этот раз.
Метель шла стеной, и дикий ветер гнал её волнами. Свет фонарей пробивался сквозь косые струи сухого снега размытыми оранжевыми пятнами. Полдень, время обеда, но вместо ясного дня – глухие сумерки.
Лето – маленькая жизнь, если вспомнить рекламные слоганы. Ну а зима в таком случае – маленькая смерть. Мир выцветает в монохром, тепло вымерзает в минус и под покровом вечной мглы кажется, что солнце уже никогда не вернётся.
Повезло, что блинная находится в том же торговом центре, что и наш офис. Повезло, что дойти до неё в перерыв – несколько шагов, а не перебежками через улицу в соседнее здание. Можно заказать кофе, к блинам – борщ со сметаной и пампушками, сидеть за одиночным столиком в углу у окон и тихо радоваться, что снегу сюда, в этот оазис тепла и света, не добраться.
А ведь мне потом домой идти… И снег там чистить.
Особняк в единоличном пользовании дело такое: все проблемы решаешь сама. Ну, или нанимаешь дворника, горничную, повара и остальных, кто будет решать проблемы старого дома. Последний вариант, как сами понимаете, не про меня.
Как там мой кот… Еду и воду я ему оставила. Может, хватит ума не выбираться через дымоход на крышу, а с крыши – за пределы двора. Не такое уж глупое животное, должно понимать, что во второй раз меня рядом может не оказаться.
Кому понадобился дворовой черныш, да чтобы душить…
– О, извини, надеюсь, ты не против. Зал забит, а у тебя тут местечко…
Марина в своём репертуаре. Прежде, чем я открыла рот, чтобы сказать «против!», она уже поставила на столик свой поднос, кинула сумочку на диванчик и устроила свою пятую точку.
Всё. Пропал калабуховский дом, то есть, обед.
– Что ты кислая такая, Злата? – защебетала Марина. – Выше нос, Новый год впереди!
Это да, впереди. Украшения, гирлянды, блёстки, шары висят повсюду с октября. Понятно, праздник надо продать, выручка здесь строго сезонная, но…
Раньше, в детстве, ёлку наряжали не раньше двадцать пятого декабря… И ждали этого дня с огромной радостью. А сейчас будто что-то надломилось в мире. И сквозь трещину ушло навсегда.
– Злата, ты что, не слышишь меня, ну?!
Я медленно перевела взгляд на Марину. А, собственно, почему я должна слушать её трескотню? Из вежливости? Но не я её сюда привела, не я под дулом пистолета на лавочку усадила. Если она не понимает, что ей не рады, это ведь не мои проблемы, верно?