Ната Чернышева – Дочь княжеская (страница 14)
– Очень давно. На носках. Так у меня иголки нет! – и внезапно пришла идея. – А руками можно?
– Тебе – да.
Хрийз осторожно протянула руку. Прислушалась. Туман взвихрился, прилипая к пальцам. Он словно понимал, что ему хотят помочь. Странное было ощущение. Как будто прикасаешься к живому, страдающему от боли существу, и оно понимает, что ты пришла помочь…
Вспомнились уроки макраме на школьных уроках труда. Учительница любила такие поделки, и учила девчат. А дом остались кашпо, сплетённые благодаря таким урокам. И серая «книжная» сова, в академке и со стопкой книг под лапой. Сова висела напротив овального зеркала, на узкой стене между коридорной дверью и дверью в кухне. Хрийз помнила, как плела её. Полгода убила, между прочим!
Пальцы сами свернули туманную нить и завернули её узелком «фриволите».
– А что это? – полюбопытствовала Хрийз. – Эта… тьма. И то серое, что за нею?
– Покров внешний, – неохотно отозвалась Чтагар. – За ним – Хаос Изначальный, рождающий и поглощающий миры. Ты шевелись, не отвлекайся. Прорвётся в прореху, мало не покажется. У нас здесь и так… проблемы.
Проблема обозначилась в лице давешней хозяйки светящейся сети. Только сети при ней теперь не было. Зато сама она выглядела свирепо и страшно.
– Чтагар! – гневный рык поколебал туман, и он разошёлся волнами, увеличивая тьму.
Хрийз едва поймала выскользнувшую из пальцев нить.
– Не бойся, – бросила ей Чтагар. И обратилась к незваной госте вполне мирно:
– Здравь будь, Ахла Мичрафана.
– Убирайся!
Туман дёргался, обретая самые разные – жуткие! – формы.
– Собираем своё, не посягаем на чужое, – так же мирно отвечала принцесса. – В своём праве.
– А кто это? – не удержавшись, тихонько спросила она у Чтагар.
– Страж Грани… другого мира, – очень неохотно ответила та. – Молчи… не лезь… без тебя тяжело. Делай дело.
– Убирайся!!!
Потом, пытаясь вспомнить увиденное и услышанное, Хрийз так и не сумела сложить полную картину. Словно быстрый поток пронёсся между Чтагар и Ахлой. Поток менял формы, шумел, раскатисто ворчал. Вроде бы он состоял из табуна единорогов с всадниками… или кентавров? Или кого-то ещё, сказочно чудовищного и чудовищно сказочного. Память не удержала яркость красок и ярость чувств.
Но Ахла отступила. Похоже, она не рассчитала собственные силы и поняла, что драка окончится не в её пользу. Кто пришёл на помощь Чтагар? Патрульные? Кто-то ещё? Эти единороги или кентавры или кто… Кто это был, что это было?
Потом Хрийз узнает, что высшие маги – существа соборные. Они словно бы сложены из нескольких различных личностей и тел. И потому могут вести бой на многих уровнях сразу, особенно там, где отсутствуют чёткие измерения и правила – в междумирье, на гранях обитаемых вселенных. Чтобы убить такого мага, необходимо уничтожить все его сущности до единой. Смерть его на конце иглы, а игла в яйце, а яйцо в утке, а утка в зайце, а заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, а дуб тот царь Кощей пуще глаз своих бережёт… Такова была примерная формула процесса. С поправкой на то, что дуб, сундук, игла и утка – единое целое, которое попробуй ещё разделить для начала…
Хрийз чувствовала бешеную мощь, клокотавшую вокруг. Чтагар и эта Ахла явно ненавидели друг друга. Ненавидели самозабвенно, с упоением, вкусом и глубоким чувством. Но сила в этот раз оказалась на стороне Чтагар. Ахла отступила, утратила спесь, обрела отчётливый человеческий силуэт…
… а как на бабушку похожа, если издалека смотреть…
… Хрийз побоялась озвучить возникшие чувства даже в мыслях.
– Долго возишься, – бросила ей Ахла.
Хрийз вздрогнула, хотела было ответить, но Чтагар отмахнулась ладонью, и слова не родились.
– А ты поучи, как сделать быстрее, – вежливо попросила принцесса.
– Смотри, дитя, – Ахла усмехнулась, и повела рукой, сплетая из тумана нить и узлы на ней, – это делается так…
Она дунула на получившийся элемент плетёнки, и тот поплыл сквозь туман. Чтагар вскинула ладонь, пропустила подарок сквозь пальцы и передала Хрийз. Она взяла.
Узелки приятно охладили разгорячённую ладонь. И развернулись в знание.
– Спасибо, – тихо поблагодарила девушка.
Чтагар и Ахла могут сколько угодно ненавидеть друг друга. Это к делу не относится. Но Хрийз не понравилась лёгкая улыбка, возникшая и мгновенно испарившаяся на лице чужой Стражницы.
Вот чёрт, что же теперь делать? Не использовать полученное нельзя, так действительно пойдёт быстрее. А использовать – беды не вышло бы. Впрочем, можно ведь изменить основу. Узелок-«ягодку» на «листик». «Звёздочку» на «камешек». Туман вплетался в узор, заволакивая собой черноту, моргающую далёкими серыми звёздами изначального хаоса. Всё это воспринималось отвлечённым сном, да, скорее всего, и было сном, ну не глупость ли, плести макраме из тумана…
… а где-то там, далеко-далеко, горели свечи между зеркалами…
… последний «капуцин» кисточкой. Пора!
Хрийз отпустила полотно. И шагнула за него до того, как оно приросло к туманной ткани Грани изнутри.
Здесь всё так же шла дорожка из деревянных мостков, и блестело под скрытым солнцем далёкое море. Вот только лодочки уже не было у причала, и не было упыря. По правую руку вспыхнула сеть. Хрийз смотрела на неё, смотрела, и вдруг начала узнавать узор, который оплёл тогда скалу Парус и вновь разделил слившиеся на мгновение миры. Неужели?..
– Ты!
Ахла оказалась рядом, на расстоянии вытянутой руки. В совершенно бешеном виде. Хрийз в испуге отступила назад, просьба застряла в горле. Нашла к кому обратиться! Это страшное, опасное существо при ближайшем рассмотрении напоминало вовсе не бабушку, а того самого упыря, едва не сожравшего душу. Ой, мамочки! Верните меня обратно, в родную Службу Уборки, бачки мусорные чистить! Я никогда больше, никогда…
Просверк оранжевого огня просёк пространство, швырнул в сторону. Поток с единорогами хлынул волной, обретая формы. Сеть вспыхнула, прокачивая через себя чудовищную мощь запредельной силы…
Хрийз приподняло и шлёпнуло.
Она рывком села, с огромным изумлением осознавая себя не на Грани, а в больничной палате, откуда собственно и уходила вместе с Чтагар.
– Счашем, кичтам севре, дура! – яростно выразилась принцесса, хватая девушку за ворот и встряхивая. – Холера! Крабовидная креветка!
Голова мотнулась от полновесной пощёчины. И от ещё одной. И ещё…
Хрийз таращилась на взбесившуюся Чтагар полными слёз глазами. Щёки горели. Ужас лишал рассудка, летел по спине мерзкими мурашками. Заныла, задёргала болью раненая рука.
– Уймитесь немедленно, Ваше Высочество, – приказала Хафиза.
В её руке, отведённой на уровень виска, вскипел и завертелся, шипя, синий шар ледяного огня.
– Не то я вас… уйму. Не у себя дома. Не на Грани!
Чтагар разжала пальцы, Хрийз тут же шлёпнулась на пол, ноги подкосились. И разрыдалась.
– Не верещи, – тем же тоном приказала Хафиза, присаживаясь рядом с нею. – Дай посмотреть… Дай, не бойся! Что случилось?
Лёгкие прикосновения холодных пальчиков уняли боль, убрали страх.
– Я домой хочу! – выкрикнула Хрийз, всхлипывая. – До-мой! Я с Земли. Я узнала рисунок сети! Я её видела! Это она меня назад не пустила, когда я у Паруса потерялась. Это мой мир, я домой хочу, домой! Отпустите меня, надоели!
Чтагар взялась за лоб извечными жестом «рукалицо»:
– Ахла едва тебя в нить не скрутила и в свою сеть не влила! Сша дарай, лучше, чтоб упырь сожрал, чем это! Нашла кого о Переходе просить. Разум у тебя есть, эй, ты? Или в голове сплошь дерьмо жидкое?!
– Что? – переспросила Хафиза, изменившись в лице.
Чтагар посмотрела ей в глаза. Поделилась памятью о случившемся, поняла Хрийз. Телепатия, круто. То есть, магия.
– Я сейчас, – Хафиза торопливо вышла из палаты.
Чтагар встала у окна. Смотрела на море, молчала. Хрийз давилась слезами, утиралась, никак не могла успокоиться.
– За тебя испугалась, за дурочку, – сказала вдруг моревична другим совсем голосом. – Прости…
– Это вы меня… простите… – выдохнула Хрийз, отирая щёки. – Но мне вдруг так захотелось домой… А вы… может быть, вы поможете мне вернуться?
Спросила, и замерла в отчаянной надежде. А вдруг Чтагар ответит 'да'?
– Не могу, – с искренним сожалением ответила Чтагар. – Я не Проводник, я всего лишь Страж. И ты же сама видела, Ахла не признала тебя. Нет тебе обратной дороги. Живи у нас.
Хрийз снова заплакала. Живи у нас! Легко сказать. Зелёное солнце, Служба Уборки, упыри, маги… В гробу это всё увидеть бы. В белых тапочках.
Дорого бы она отдала за то, чтобы снова пройти знакомой дорожкой от калитки к порогу родного дома, услышать бабушкин голос, скрипичную музыку из её комнаты, снова пересаживать с нею комнатные цветы или сажать морковку, собирать ту же вишню… Зачем, зачем не послушалась родного человека, пошла к этому проклятому Парусу, зачем?!
Но кто же мог знать?