Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 9)
– Он отдал больше когда-то, – возразила женщина. – Жизнь отдал, ради нашего мира, ради нас. Не каждый может… я бы не смогла. Надо помнить про это. Надо помнить всегда… Не забывать…
Яшка булке не обрадовался. Отворачивался, совал голову под крыло, всем своим видом показывая, что ему предлагают некондицию, и что он ЭТО в клюв не возьмёт ни за что.
– Жри, что дали, – не выдержала Хрийз. – Понял?!
Яшка скис. Хрийз отщипывала от булки кусочки и совала ему в клюв, он глотал с мученическим видом, закатывая глаза и вздыхая совсем как человек. Всю булку он так и не освоил, с шипением отказался наотрез. Ешь эту гадость сама, а с меня хватит. Хрийз не спорила, приговорила булку в два счёта и пожалела, что мало. Просить ещё не позволяла совесть, а так, конечно, ещё две булки сгодились бы целиком. Может быть, даже три…
Яшка внезапно развернулся и злобно зашипел. Хрийз подняла голову. Перед ней стоял красавчик День и слащаво улыбался.
– Познакомимся, девочка-с-птицей? – предложил он. – Как тебя зовут?
Яшкино шипение перешло в булькающее клокотание. Ещё минута и бросится, несмотря на слабость. Хрийз поспешно схватила сийга в охапку и ушла из салона, от греха. День что-то крикнул ей в спину, она не вслушивалась. Вот же нахал, вот же гад, вот же сволочь такая! Ещё хватило совести…
Снаружи стояла ясная, звёздная ночь. Три луны из четырёх величественно плыли по небу, изливая в мир жемчужный призрачный свет. От серой хмари, недобрым волшебством вызванной к жизни, не осталось ни следа. Разве что в воздухе ещё держался привкус тлена, свернувшейся крови и пережитого ужаса.
Хрийз пошла к лестнице, идущей на верхнюю палубу. Хотелось посмотреть на море, на берег, может быть, увидеть идущие к катеру спасательные корабли…
– Не ходи туда, – предостерёг Ненаш.
Он сидел на перилах, болтая ногой, и выглядел совсем мальчишкой. Этим… трудным подростком. Охламоном из предпортовых кварталов. Это, разумеется, если не смотреть на него в магическом спектре. В магическом спектре он выглядел так, как и должен выглядеть правильный вампир – серая, мертвящая аура, завихрения стихии смерти вокруг, тусклые пряди неживой тьмы за плечами…
– Почему? – спросила у него Хрийз.
– Тебя стошнит, – пояснил Ненаш.
Девушка кивнула, поняла, мол. Растерзанные морской нежитью трупы – то ещё зрелище. Не для слабонервных!
– Ненаш, что происходит? – спросила она. – Этот Лае говорил, что многие из ваших погибли, и вас осталось всего двое на такой большой город. Ладно, Мальграш, допустим, он сам был виноват; но остальные?..
– Мы не бессмертны и уязвимы, – объяснил Ненаш, дословно передавая слова старшего, сказанные когда-то Фиалке Ветровой и записанные в её дневнике.
– Но что происходит? – настойчиво спросила Хрийз. – Кто нападает на вас?
Он перестал качать ногой, спрыгнул с перил.
– Спроси у старшего, Хрийзтема, – посоветовал он.
– Так он мне и скажет, – с досадой высказалась она.
Ненаш развёл руками:
– Извини.
И снова никаких извинений в его голосе не звучало. Скорее, снисходительная жалость. Обидно! Держат за дурочку. И когда уже это прекратится?!
В воздухе зажглась серебряная точка, мгновенно вспухла до гигантских размеров, и раскрылась диковинным цветком с лепестками из живого серебряного пламени. Пахнуло озоном, свежим городским ветром и почему-то больницей…
Из овальной чаши цветка начали выходить люди, береговые и моревичи. Патруль, судя по форме. Капитан – громадный бугай, заросший дурными мускулами, назвался Синчем сТепи. Хрийз его уже видела когда-то, а где и когда, вспомнить не смогла. А из-за спины капитана сТепи вышла Хафиза Малкинична.
– И почему я не удивлена, Хрийзтема, – раздражённо сказала она. – Где ты, там и неприятности, где неприятности – там ты.
Хрийз крепче прижала к себе Яшку, едва не начав лепетать какие-то жалкие оправдания. Разозлилась сама на себя: до каких пор без вины виноватой будет себя чувствовать? Она, что ли, костомар этих подняла и погнала в морской круиз?! Яшка одобрительно ворчал, хозяйкин настрой ему явно нравился.
– Иди, – велела Хафиза, кивая на дверной проём, ведущий в салон. – Там разберёмся…
Разбиралась она две минуты, не больше. Но досталось всем. Матери Желана – за самонадеянность и глупость: не ей, с её невеликими силёнками посягать на помощь такому, как Нагурн, и что теперь прикажете делать, реанимационную палату готовить. Самому Желану – за глупость и безмозглость: нож-то кинул, молодец, а головой подумать не догадался и получил ответку от стихии смерти через связь с инициированным клинком, лечить теперь, дурака.
Досталось и Яшке.
– Ты, летающий баран! – гневно сообщила ему Хафиза. – Из-за тебя человек едва не погиб, и не смей мне здесь квакать! Начнёшь в моей клинике бурагозить, перья из хвоста выдерну и в задницу вставлю.
Яшка ошалел от такого напора, распахнул крылья, забыл их свернуть и только клювом щёлкал. Молча. Хрийз угрюмо подумала, что так ей и позволит Яшку обижать. Хафиза Малкинична явно встала сегодня не с той ноги. Исходящая от неё злость полыхала в магическом спектре оранжевыми и багровыми полосами.
Ненаш тихонько скользнул к двери, искренне надеясь просочиться наружу и смыться.
– Нагурн! – окликнула его Хафиза и развернулась к нему. – Стоять!
– Хафь, не самодурничай, – предупредил её Ненаш.
Целительница упёрла руки в бока.
– Думаешь, если помер давным-давно, то на тебя управы не найдётся? – гневно вопросила она. – Найдётся, не переживай. Вот расскажу кое-кому о твоих подвигах, – последнее слово она выплюнула с особенной ненавистью, – и посмотрю на твою бесстыжую физиономию.
– Не надо, – быстро сказала Ненаш.
– Ах, не надо? – прищурилась Хафиза.
Ненаш кивнул.
– Так, значит, не надо?! А раз не надо, идёшь со мной.
– В клумбу с гладиолусами? – с отвращением уточнил Ненаш. – Ни за что!
– Гладиолусы доктора сТруви нравятся тебе больше моих, как я посмотрю, – заявила Хафиза и взялась за свой раслин. – Так ему и передам сейчас.
– Не надо! – торопливо воскликнул Ненаш.
Хафиза злорадно ждала, не убирая руку с раслина. Ненаш сдался:
– Лучше твои. Убедила.
Лае кашлянул в кулак, не в силах сдержаться. Его разбирало смехом, и Хрийз вполне понимала, почему. Целебные гладиолусы! Бедный Ненаш. Ох, нелегка упыриная доля, ничего не скажешь, совсем нелегка…
– Что у вас с горлом, господин лТопи? – тут же обратилась к моревичу Хафиза.
Тот даже отступил на шаг от столь внезапного нападения:
– Ничего…
– Я вижу, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сообщила целительница. – В общем, все сейчас ко мне, в северное крыло. Там разберёмся.
Она решительно вышла из салона, чтобы лично проследить за отправкой через портал останков несчастного капитана с помощником.
– Страшная женщина, – сказал про Хафизу Лае через время.
– Верно, – уныло согласился Ненаш.
Повелительный голос целительницы доносился сквозь полуоткрытые окна. Мужики из патруля исполняли команды безропотно. На стенах салона дрожали серебряные блики портала, который так и держали открытым. Хрийз старалась не выпадать глазом в магический спектр. От прохода несло такой мощью, что поневоле качало. Девушка впервые видела и ощущала настолько полно порождение чужой могущественной магии. Даже костомары не вызывали такого трепета и, чего там, настоящего ужаса, как дверь сквозь пространство, между катером и клиникой Сосновой Бухты.
– Что, влетит тебе? – сочувственно спрашивал Лае у Ненаша.
– Может, не влетит, – без особой надежды отвечал тот.
Хрийз не знала, что он натворил, и почему Хафиза с таким успехом купила его на шантаж. Но что бы там ни было, Канч сТруви непременно узнает, и чем позже узнает, тем хуже Ненашу будет. Лучше бы сразу рассказал! Вспомнилась любимая бабушкина поговорка из детства: чистосердечное раскаяние уменьшает наказание…
– Не представляю себе, как ты со старшим своим уживаешься, Нагурн. Я бы повесился, – сообщил Лае.
– Да я… Я, если бы знал заранее, тоже повесился бы, – признался Ненаш. – Но что уже. Поздно. Теперь-то…
– Да, – задумчиво выговорил Лае. – Вешаться теперь уже поздно, факт.
Ненаш угрюмо кивнул. Разговор увял, в салоне повисла тягостная тишина. Женщина после вмешательства Хафизы спала, День забился в самый дальний от упыря угол и смотрел на него большими глазами, страстно мечтая поскорее оказаться где-нибудь в другом месте. Даже Яшка сидел непривычно тихо.
– Господин Нагурн, – тихонько окликнул мальчик, – можно спросить?
– Ну, – подбодрил его Ненаш.
– А вы, правда, упырь? – жадно спросил юный Желан.