Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 17)

Но Хрийз знала, что если заикнётся о ране, от неё просто отмахнутся. И сделают по-своему. То есть, ни к какому целителю не пойдут, а вечер будет испорчен. Судя по тому, как бесился Ненаш, отказываясь от лечения, это у братьев Нагурнов семейное. Упрямство, то есть. И гордое наплевательство на собственное здоровье.

Примерно так думала Хрийз, устраиваясь в хлипком сиденье карусели. «Ромашка» и дома не могла похвастаться закрытостью посадочного места. А здесь оно вообще выглядело как нечто эфемерно-хрупкое, дунь на него и развалишься. А сам аттракцион назывался «Семнадцатое небо». Почему именно семнадцатое, Хрийз очень скоро поняла…

Дух захватывало! Скорость, ветер в лицо, действительно – вершины невысоких гор как на ладони, а среди них цветное пятно княжеского Высокого Замка… Замок сиял, иначе не скажешь. Богатая цветная мозаика, покрывавшая стены, превращала искусно врезанное в скалу сооружение в шедевр архитектуры и дизайна. Хрийз выворачивала голову каждый раз, чтобы вглядеться пристальнее, схватить глазом и сохранить навсегда в памяти увиденное чудо. И тут же карусель совершала доворот и почти подвешивала вниз головой над огромным морем. А за прочной полупрозрачной стеной магического щита, отсекавшего пространство аттракциона от внешнего мира, летел верный Яшка, изо всех сил стараясь держаться вровень с хозяйкой.

После карусели Хрийз шла на шатких ногах, внутри противно подрагивало. Но оно того стоило! Она с удовольствием вспоминала пережитый восторг и азартный ужас, когда сиденье покачивало и подбрасывало в струях стихии Воздуха, добавляя полёту остроты. Морская бухта с неимоверной высоты, город, горы, княжеский замок… Внезапно очень остро захотелось испытать всё ещё раз, по новой, хотя коленки подламывались.

Гральнч под руку провёл её к лавочке, усадил. Улыбался, не ехидно и не насмешливо, а…

– Может, ещё? – добродушно предложил он, кивая на карусель.

Хрийз отчаянно замотала головой:

– В другой раз!

Яшка шлёпнулся сверху, присел на лапы, распахнув крылья. Вид у него был отменно обалделым. Хрийз полезла в сумочку за сыром, но сийг слабо вякнул, отказываясь. Похоже, его тошнило.

– Да у него голова кружится! – Гральнч первым догадался, что стряслось.

Хрийз вспомнила, как вроде бы мельком видела Яшку, летящего параллельно карусели.

– Ой, дура-ак пернатый! – выдохнула она.

Яшка даже не оправдывался, полностью сознавая, что дурак. Редкий случай. Хрийз взяла его себе на руку, и он сидел, нахохлившись, ко всему безучастный. Гральнч очень осторожно коснулся кончиками пальцев его крыла, погладил жёсткие перья.

– Укусит! – испугалась Хрийз.

Но Яшка не укусил. Он слабо каркнул, – Хрийз ушам своим не поверила, – нечто благодарное. А потом сообразила, что старший Нагурн лечит сейчас несносную птицу. Как умеет, как приходилось в полевых условиях на войне…

– Они сильно зависят от эмоций своих партнёров, – объяснил юноша. – Ты спокойна сейчас, спокоен и он…

– А у тебя есть фамильяр? – спросила Хрийз, вдруг поняв, что, в сущности, Гральнч о себе очень мало рассказывал, и она знает о нём непростительно мало.

Воевал, попал под удар вражеских магов в самом начале войны, несколько десятков лет провёл в так называемом «саркофаге», магическом коконе вне времени и пространства. Он такой же, как и я, вдруг подумала девушка. Ему этот мир тоже чужд и странен. Только он попал сюда лет на пять раньше, успел привыкнуть немного. Но трещина всё равно оставалась. Все, кого он знал когда-то либо погибли, либо давным-давно выросли, остепенились, обзавелись детьми и внуками, младший брат вообще утратил человеческую сущность. И мир вокруг совсем не тот, каким был раньше когда-то.

– Когда я был малышом, – сказал Гральнч, – к нам приблудился котёнок, маленький совсем, вот такой, – он показал пальцами, какой. – Недавно прозревший. Я думал, обычная береговая кошка переносила на новое место своё потомство, а этого как-то потеряла. Ты ведь знаешь, что если кошка два дня не будет видеть своего котёнка, на третий день она утратит к нему интерес и даже может убить, особенно если его брали в руки и на нём остался чуждый запах. Я оставил его себе, выкармливал… А он вырос в та-акую зверюгу! Оказалось, он из «сынов ветра» из Небесного Края, редкая очень разновидность, горный скальник. Как он оказался у нас, до сих пор не знаю. Мы жили на Островах, на Южном Мысе, недалеко от Стальнчбова, горцев там отродясь никогда не водилось. Может, сейчас живут, не знаю, – он улыбнулся воспоминаниям. – Нам было весело вдвоём. Я его звал – Котяра. Котярой он и был, наглая, усатая, пятнистая морда.

–У местных аристократиков были сийги, вроде твоего, – продолжил Гральнч. – В общем, классовая вражда, так сказать, по всем пунктам. Однажды один из них отлупил Ненаша, за то, что к тому бегала Пельчар, а его это выбешивало, потому что родители их ещё в колыбели друг другу назначили. А мы с Котярой пошли и взгрели негодяя как следует! Ты не поверишь, – Гральнч счастливо улыбался, вспоминая детство, – если бы не война, этот высокородный паршивец был бы сейчас младшеньким сыночком у папочки. Всего лишь.

– А он… выжил? – спросила Хрийз, она была очарована рассказом.

– Выжил и стал одним из величайших полководцев нашего мира. Третичи от него стонали и плакали, в библиотеке вот такой том лежит, посвящённый его деяниям. Так что гордись, рядом с тобой сидит человек, врезавший когда-то в челюсть самому правителю Островов, господину тБови…

– Это было давно, вы были мальчишками, – немедленно отрезвила его Хрийз, а то задерёт нос, как это у парней бывает. – А тебе ничего не было за то, что ударил аристократа?

– Ещё как было! – хохотнул Гральнч. – Батя его всыпал плетей нам обоим. Мне – за то, что замахнулся на высокородного, а ему – за то, что какой-то помоечный оборванец надрал ему задницу! Мол, чему тебя лучшие наставники Империи учили, разиню. А дома мне ещё от матери пониже спины перепало. Так сказать, на десерт.

– Больно было? – участливо спросила Хрийз.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Но я был ещё пацаном, и надо было мне водный режим соблюдать, как всем в этом возрасте, и вот, понимаешь ли, лезть в солёную воду с такой спиной и такой задницей было очень невесело. А Котяра нырял ко мне, представляешь, утешал, дуралей, хотя «сыны ветра», как всякие коты, воду не жалуют. Нырнёт, лизнёт в щеку, и наверх, вдохнёт воздуха, снова нырнёт…

Хрийз хотела спросить, где сейчас славный Котяра, но очень вовремя прикусила язык. Скорее всего, погиб, раз его не видно рядом с хозяином. Девушка не помнила, чтобы в доме Нагурнов жили какие-либо крупные кошки. Фамильяра ведь не спрячешь, как ни старайся, это она по Яшке знала прекрасно.

На начало парада они опоздали, и смотрели на развод совместных – Островов и Сиреневого Берега – войск издалека. Не на таком большом расстоянии, как год назад когда-то, но всё же. Лиц князя и правителя Островов различить в деталях было нельзя. А голоса искажало магическое усиление. Хрийз смотрела и вдруг подумала, что могла бы стоять там, рядом с ними. Как дочь или внучка одного или невеста другого. Если сыграть в авантюру, конечно же, и при том выжить. Интересно, подумалось ей ещё, если выйти замуж хоть вот за Гральнча Нагурна, от неё отстанут? Мезальянс ведь, и всё такое. Отстали же от Пельчар, хотя та вообще принцесса!

Хрийз не знала, что Пельчар за свою судьбу встала насмерть, но даже яростная решимость мало что значит перед словом Императора. И оставалось у неё всего два пути – в монастырь или смерть, ведь даже метаморфоз не избавил бы её от предназначенного пути; были среди членов августейшей семьи и неумершие. Но заслуги перед Империей Ненаша Нагурна , ветерана войны за Третий Мир, были признаны достаточными, чтобы он смог просить руки младшей принцессы правящего Дома…

После парада ожидалось веселье: концерт и танцы под открытым небом. Всё, как в прошлый раз… В прошлый раз Хрийз убежала, в этот раз решила глупостей таких не совершать.

Солнце садилось, заливая мир зеленоватым пурпуром. Фонари на набережной и у многочисленных летних кафе горели по вечернему ярко. Жара спала, с моря потянуло солёной прохладой, вездесущие птеродактили-шьемсы ака местные вороны исчезли, отправившись на ночёвку в им одним ведомые схроны.

Гральнч утянул первое попавшееся по дороге кафе, на кружечку счейга. Яшка пронёсся над головой бесшумной тенью и уселся на низком суку ближайшего дерева. Дерево цвело, подставляя ночному ветерку крупные, с небольшое блюдце, сиренево-синие цветы, подсвеченные изнутри беловатыми искрами. От них исходил тонкий, горьковато-пряный аромат, неспешно растекаясь в неподвижном безветренном воздухе. Хрийз украдкой потёрла лепесток, живой ли. Цветок оказался живым, от него исходили упругие токи стихии жизни. Девушка подумала, что можно сделать стилизацию, рисунок, раппорт. И встроить в какое-нибудь полотно для какого-нибудь заказа. Должно получиться красиво…

– Что это за дерево? – спросила она у своего спутника.

– Ночная луна, – охотно объяснил Гральнч. – Отцветёт, появятся плоды вроде яблок, красные, круглые и кисло-сладкие…

Он принёс две кружечки горячего счейга и булочки в бумажных пакетах. Хрийз предложила Яшке одну булочку, но он отказался. Сыр, однако, слопал с удовольствием. В сумочке оставалось ещё несколько кусочков, аккуратно завёрнутых в пищевую бумагу и разложенных по отсекам в специальной коробочке с плотно закрывающейся крышкой. Девушка мысленно распределила их, зарезервировав два на поездку обратно в Жемчужное Взморье.