Ната Чернышева – Дочь княжеская 2 (страница 14)
Гральнч посмотрел на её лицо, и передумал ехидно высказываться.
– Погоди, я сейчас.
Он отвёл машину в тупик и вернулся, вытирая руки чистым полотенцем. Хрийз смотрела на него, не совсем узнавая. Вытянулся он, что ли, за этот год? Лицо взрослее стало, жёстче. Волосы отпустил, длинные пряди ложились на плечи прозрачными кольцами. Да и плечи вширь раздались…
– Какое дело у тебя к брату? – спросил он на удивление серьёзно, даже не пытаясь острить, хохмить и кривляться.
– Да вот… связала тут… – ответила Хрийз. – Передать хочу.
– Я могу передать, – предложил Гральнч.
Хрийз покачала головой.
– Нет, не можешь. Надо из рук в руки…
Яшка сверзился с небес, в суровом молчании облетел вокруг Гральнча и приземлился на дорожку, строго посередине между разговаривающими, щеря клюв на парня: не думай, я ничего не забыл, помню твою заморозку, о-очень хорошо помню!
– Ненаш совсем злой в последнее время стал, – рассказал Гральнч. – Рычит на всех вокруг. Уверена, что хочешь его видеть?
– Ну, хоть не спит, – в тон ему ответила Хрийз. – Уверена.
– Пошли.
Причина злобного настроения Ненаша оказалась проста как валенок. Жена его, Пельчар, копалась в его саду, высаживая луковички каких-то растений аккурат на спальном месте супруга. Сам супруг угрюмо наблюдал за её работой с расстояния, устроившись на лавочке возле пруда. Выглядел взъерошенным, растрёпанным, несчастным, – и да! – злющим до чёртиков.
– Поглядите, что творит! – высказал он вместо приветствия. – А всё Хафиза, чтоб ей!
Хафиза – клумба с лечебными гладиолусами, сработала ассоциация. Понятно теперь, что Пельчар там в землю закапывает. И отчего господин Нагурн какой уже день не в духе.
– Она же стихийница! – с отчаянием пояснил Ненаш про жену. – Инициирована по стихии Земли. У неё же эта пакость будет цвести и пахнуть тысячу лет! А всё добрая наша тётя-доктор, – злобно добавил он, – Хафиза мать её Малкинична, горло б ей вырвать. Вот уж кто упырь, куда там всем нам вместе взятым! Выпила моей весь мозг подчистую. Добилась своего! Испоганить такое место!
Хрийз внимательно смотрела на Ненаша. Выглядел он… Не очень хорошо выглядел, прямо скажем. Видно, лечение у Хафизы не дало должного эффекта, потребовалось на дом прописать. Девушка подумала, что мир станет тусклее без Ненаша Нагурна, Одного из Девяти, героя войны, упыря с человеческим сердцем. Она уже почти взялась за свой подарок, распаковать, показать. Но Пельчар закончила возиться и подошла к ним, стягивая с рук садовые перчатки.
– Доброго дня, Хрийзтема, – поздоровалась она.
В её добрых глазах жила тревожная усталость.
– Я там спать не буду, – резко заявил ей Ненаш. – Я себе другое место найду.
Пельчар выпрямила спину, сверкнула глазами. Хрийз даже отступила на шаг поневоле, настолько грозным оказалось преображение скромной женщины в гневную громовержицу.
– Ненаш Нагурн, вы будете спать именно там и именно так, как прописала ваш лечащий врач, – голосом, от которого смерзалось всё внутри, заявила Пельчар. – Именно столько, сколько потребуется. Возражения не принимаются.
– Умерь амбиции, женщина, – угрюмо велел ей Ненаш. – И слушай, что тебе мужчина говорит! Я. Там. Спать. Не буду!
– Я не вижу здесь мужчину, – отчеканила Пельчар. – Вижу ребёнка, которому хочется променять свои жизнь и здоровье на сладкую луну.
Видно, спор шёл у них уже очень давно, и все, уже пройденные, яркие моменты вспыхивали сейчас, как искры на ветру.
– Да что вы такое говорите, Ваше Высочество, – мгновенно взбесился Ненаш, неприятно скалясь. – Жизнь! На погребальном костре я такую «жизнь» видел! Уже поспать по нормальному нельзя, подсовывают всякую мерзотную пакость! Из дома меня выжить хотите?!
Пельчар сжала губы. Очень аккуратно поставила корзинку на скамеечку. И молча пошла прочь, прямая, как скала.
– У всех жёны как жёны, а я как дурак на принцессе женился, – добил вслед Ненаш. – Повелевает теперь, где мне спать, как мне жить и по каким часам в туалет ходить!
Пельчар не дрогнула. И не ответила. Исчезла в доме, дверь затворилась за нею тихо-тихо. Хрийз не знала куда деваться. Не самое лучшее дело, присутствовать при чужой семейной склоке.
– Рыло бы тебе начистить, – сумрачно сообщил Гральнч, запихивая кулаки в карманы. – По-братски. Ни о ком больше не думаешь, только о себе, любимом. Жене все нервы вымотал, урод. Меня бы кто любил так, как она тебя! Я бы её на руках носил, забыла бы, когда на земле последний раз стояла. А ты, морда твоя упыриная, что творишь?!
– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Ненаш, отворачиваясь.
Он поставил локти на колени, нахохлился, как сердитый воронёнок, угодивший под проливной дождь. Хрийз решила, что самое время вмешаться.
– Ненаш, я вам вот принесла… подарок…
– Ну, покажи, – неохотно буркнул он.
Подарок потёк сквозь пальцы. Тонкое полотно серого шёлка, с вплетением рубиновой стеклянной нити по вороту, – Хрийз всё-таки разорилась на один моток, ей так показалось правильным. Собранный на пляже чёрный янтарь, вложенный в специальные, вывязанные ажурной сеточкой по всему полотну, маленькие кармашки. Тугое плетение стихии Земли и изначальной Тьмы, превращавшее ткань в непробиваемые доспехи…
Гральнч восхищённо прищёлкнул языком, и даже Ненаш смягчился. Провёл рукой над рубашкой, сказал:
– И что взамен возьмёшь за работу?
Наверное, он ожидал ответа «дарю без обязательств». Иначе как объяснить последующую реакцию? А может, на слишком уж больную мозоль Хрийз наступила. Она вспомнила слова Кота Твердича насчёт обязательной платы за свою работу и что можно брать не обязательно деньгами, сгодится и обещание и ответная услуга…
– Взамен, – сказала Хрийз, волнуясь и старательно гася панику под названием «куда ты лезешь, дура!», – вы завершите курс лечения, предписанный вам Хафизой Малкиничной для домашних условий…
Ненаш потерял дар речи. Глаза у него стали круглые и бешеные. В избытке чувств он скомкал вязаное и сунул горе-вязальщице обратно в руки. Вскочил, сел, снова вскочил. Плюнул, плевок проплавил камень дорожки до самой земли.
– Катись ты к бесам с такой своей ценой! – высказался он наконец. – Поняла? Ничего мне от тебя не надо. Я тебя не просил! Поняла?!
Плюнул ещё раз и исчез. Гральнч злобно выругался чёрным словом.
Хрийз беспомощно моргала, не зная, куда деть руки. Вот такого она не ожидала вообще. Как это так, работала столько дней, и… Слёзы закапали.
– Вот упырюга проклятый, – выразился Гральнч, и снова добавил несколько солёных определений. – Зараза семихвостая. Да не реви ты. Нашла из-за кого…
Яшка приземлился на лавочку, взволнованно закричал. Что такое, хозяйка? Кого порвать?!
– Никого, – сообщила фамильяру Хрийз. – Сама хороша.
Наглядная иллюстрация к словам Кота Твердича насчёт подарков без запроса. Обидно? Работу свою жалко? А чего же ты хотела?
– Пойду я… – Хрийз яростно размазала по щекам влагу. – Гральнч, спасибо.
– Погоди, куда ты. Провожу…
Вместе они вышли на улицу. Хрийз побрела куда глаза глядят, Гральнч шёл следом, Яшка вился над головой, время от времени воинственно вопя.
– Что теперь будешь делать? – спросил брат Ненаша.
– С рубашкой? – переспросила Хрийз, хлюпая носом. – Да-а… надо распустить, а нитки с камнями сжечь, наверное. Раз не нужна.
– Жечь такую красоту?! – поразился Гральнч. – Ты с ума сошла!
– Нет, не сошла, – отозвалась Хрийз. – Это же только для твоего брата, понимаешь. Никому другому нельзя её давать, плохо будет. А ему не надо. А материал повторно для кого-нибудь другого использовать тоже никак нельзя.
Плавали, знаем. Привязали уже золотой нитью кое-кого себе на беду. Не хватало ещё женатого упыря с мерзким характером привязать для полного счастья.
– Пошли сюда, – Гральнч потянул в сторону каменной лесенки, спускавшейся вниз, к говорливой маленькой речке, бегущей с гор. – Здесь можно к морю выйти, пляж там небольшой и дикий совсем… Лучшего места не придумаешь. Ведь придётся Огонь плести… стихия Земли уничтожается стихией Огня… а Свет, правда, как ещё добыть…
– У меня есть, – Хрийз показала артефакт, подаренный той горянкой, продавщицей стеклянных нитей.
Тонкая подвеска, разрядившись на стихию смерти тогда, на катере, какое-то время оставалась пустой, а потом вновь начала накапливать Свет. Хрийз подозревала, что подвеска подпитывалась через её собственный раслин. Но на общем состоянии это не сказывалось, а лишней магии никогда не бывает, как девушка успела уже убедиться.
Бурная речушка проточила в скалах идеально ровное узкое ущелье. По одной его стороне шла каменная набережная, неширокая, но не настолько, чтобы приходилось идти друг за другом. Вторая сторона, в ржавых подтёках и бурых пятнах лишайников отвесно поднималась вверх, заслоняя солнце. Скала не была монолитной, из трещин то тут, то там выплёскивались весёлые ручейки, вливаясь в общий поток. Эхо звенело неумолкаемыми перекатами. Яшка летал зигзагами, обследуя подозрительное место.
Ущелье вывело к полосе песчаного пляжа, заваленного высохшими водорослями и ветками. Служба Уборки до этого места явно добиралась очень редко, если добиралась вообще. Рядом живущие, наверное, собирались на очистку сами, два раза в год, весной и осенью…
Гральнч сразу подобрал несколько булыжников, обкатанных морем . Они в идеальном хаосе валялись по всему пляжу. Хрийз начала собирать высохшие на солнце и задубевшие от соли ветки, водоросли и прочий такой же мусор. Яшка важно ходил вокруг, стараясь вклиниться между хозяйкой и чужим человеком, при этом он очень недобро рассматривал Гральнча то одним глазом, то другим, как бы говоря: ну давай, подсласти мне день, посягни огорчить хозяйку! Я тебе тогда за это…