Ната Берия – Есть только я, или Шутка подсознания (страница 3)

Дом мечты обнаружился случайно.

Поселок сразу понравился Инге: двухэтажные дома с балконами и террасами в цветах, большие сады с дорожками, выложенными разноцветной плиткой, фонтанчик с ангелом посередине и старинная церковь на площади. И еще кресты. Два больших каменных креста – на въезде в поселок и на выезде. На постаментах цветы.

«Это местная традиция, ставить кресты на своем пути, – объяснил приезжим хозяин маленького магазинчика, – так Бог благословляет наших жителей, а они Ему в благодарность приносят цветы».

Тот же хозяин магазина, отвечая на вопрос Артема, сказал, что, если подняться по «серпантину» вверх, недалеко, не больше километра, можно увидеть хороший дом. Продавец, знакомый хозяина магазина, построил дом для своего сына, но тот уехал на заработки в Германию, да так там и остался. Отец, овдовев, тоже собрался перебираться к сыну, вот дом и продает.

– Так что, – уверял их новый знакомый, – дом отличный, но в нем никогда никто не жил.

Едва увидев виллу, Инга поняла, что это и есть он, дом ее мечты, как будто, специально для нее созданный. Да, это он. Если его чуть-чуть переделать, будет совсем хорошо.

Дом довольно быстро «довели до ума», и стало совсем хорошо.

Так хорошо, как давно не было Инге Вольской. С огромной террасы были видны горы, поселок внизу, церковь, порт вдалеке и море, огромное синее море. И еще, как венец нереального мира, как апофеоз сбывшейся мечты, совсем недалеко от дома шумел водопад.

«Вот оно, счастье, – блаженно думала Инга, глядя, как солнечный диск медленно сползает за море, – счастье и покой!»

                        ***

Лана всегда исполняла роль неотразимой красавицы, сердцеедки с длинными ногами, походкой от бедра и всем прочим, что традиционно прилагается к этой роли. Нет, на самом деле она таковой не являлась. Инга испытывала к подруге странное чувство: смесь жалости, снисхождения и теплой привязанности. При этом сама «неотразимая сердцеедка» была абсолютно уверенна, что ни одно существо мужского пола не может оставаться равнодушным, когда она дефилирует мимо, слегка виляя бедрами, сверкая белозубой улыбкой и всем своим видом изображая полное равнодушие к несчастной поверженной жертве. Инга ей обычно подыгрывала. Ведь ей, Инге, в общем-то, ничего не стоило сделать восхищенные глаза при виде очередной мини юбки, и, правда, аппетитно облегающей предмет гордости подруги и «родить» пару-тройку удачных комплиментов. Почему бы не порадовать приятного человека, если тебе это ничего не стоит? Вот, если бы стоило, тогда – другое дело, тогда Инга Вольская с ее вечной зацикленностью на собственном душевном комфорте и изощренным высокомерием никогда бы «не снизошла». Лана, в свою очередь, считала подругу существом «не от мира сего» – то ли, чересчур, даже для творческой личности, взбалмошным, то ли не в меру эгоистичным – но, несомненно, как-то очень сложно устроенным и, по этой причине требующим покровительства приспособленной к жизни и по-житейски мудрой подруги.

Вот такая у них была дружба.

Мечтательная, свободолюбивая Инга и немного «приземленная», но всегда позитивная Лана.

Они познакомились пять лет назад на светской тусовке. Спонсором радиостанции, день рождения которой праздновался, был небольшой банк. Представителем спонсора на мероприятии выступал его вице-президент, приятель Инги, Рауль Гургенян. Профессор кафедры экологии Артем Вольский читал лекции где-то в Калифорнии, и Инга прибилась к Раулю и его жене, с которой в тот день и познакомилась. Женщины сразу понравились друг другу. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда. Они почти сразу нашли общие темы для разговора, и уже через пятнадцать минут сбежали из парадного зала и уютно расположились в баре, оставив Рауля скучать в одиночестве. Лана оказалась настолько легким и симпатичным человеком, что Ингу, вопреки ее обычному циничному скептицизму, не раздражали ни блестящая, похожая по размеру на пояс, юбка, ни агрессивные носы туфель на двенадцатисантиметровых шпильках, ни яркий макияж.

Они сразу же обменялись телефонами и стали созваниваться почти каждый день и видеться, как только у Инги находилось свободное время.

Что могло быть общего у занятой двадцать четыре часа в сутки журналистки с «рублевской» домохозяйкой? Но бывает же, что между совсем разными людьми возникает какое-то странное притяжение, глубинное и необъяснимое. Видимо, это и был их случай.

Когда-то восторженная студентка филфака Инуся Николаева верила, что все в жизни случается не просто так, что каждое событие – звено какой-то цепи. Просто мы не всегда и не сразу можем увидеть эту цепь, эту причинно-следственную связь.

Инга Вольская уже давно ни во что не верила, и задумываться над такой бессмыслицей, как «зачем в ее жизни появилась Лана Гургенян», она точно не собиралась. Просто ей было с приятельницей весело и комфортно. Инге, человеку почти без привязанностей, этого было вполне достаточно. Если бы она могла, хотя бы на минуту, остановиться и задуматься… Тогда, возможно, все было бы по-другому, все… Но… все случилось так, как случилось…

В то время, когда Артем и Инга выбирали «дом своей мечты», в жизни Ланы происходили весьма неприятные события. Вечно занятый и спокойный, как скала, несмотря на свою южную фамилию, Рауль пришел домой раньше обычного (Лана потом, смеясь сквозь слезы, говорила Инге: «Как в анекдоте, ну, прямо, как в анекдоте») и … нет, он не застал любовника, но услышал обрывки телефонного разговора.

После весьма напряженной ночной беседы на кухне Лана торжественно обещала мужу: «Никогда! Больше никогда!».

– Вот и не вздумай! – увещевала подругу Инга, – тебе еще повезло, что он не знает всех подробностей. На этот раз тебе удалось его уболтать – сделай выводы и ни-ког-да! Ты даже скрыть ничего толком не смогла! Говорят, не умеешь – не берись. Подумай, с чем ты останешься, если он, не дай Бог, решит с тобой развестись.

– Ой, никуда он не денется, – Лана изящным жестом вытащила двумя длинными ноготками из пачки сигаретку, – он меня любит, понимаешь, лю-бит! И еще он порядочный. Двоих детей не бросит. Ну, разве что, сцену мне устроит со смертоубийством, – Лана сделала страшные глаза.

– Твой муж, подруга, не из тех, кто стреляет в неверных жен и стреляется сам. Он просто лишит тебя всего. Ты на пятьдесят процентов после развода не рассчитывай. Наймет целую армию адвокатов, и останешься ты в двухкомнатной квартире с детьми и родителями, а не в этих хоромах – для большей наглядности Инга указала пальцем поочередно на каждое экзотическое растение в зимнем саду, где сидели женщины, – или сам уйдет, а тебе и детям оставит все это. Все это, – Инга сделала многозначительную паузу, – только совсем без средств, к которым ты привыкла. Ты и содержать-то это не сможешь! В общем, мое дело предупредить, решать тебе. Хотя бы осторожность какую-никакую соблюдала!

Конечно, Лана, в принципе, согласилась с Ингой, конечно, обещала, что впредь будет более осмотрительной, и, конечно, обещания своего не сдержала.

Развязка с последующим уходом Рауля из дома, о которой предупреждала приятельницу Инга, и, которую даже в страшном сне не могла себе представить Лана, все-таки, наступила. И именно так, как предсказывала Инга. Рауль ушел. Лане и детям он оставил дом на Рублевке, но почти лишил материальной поддержки. Вся его забота теперь выражалась в пакетах с продуктами, которые раз в неделю привозил шофер и минимальных алиментах, которые поддерживали существование бывшей семьи, но никак не давали Лане возможности жить на широкую ногу.

– Главное, знаешь, что обидно? – Лана вытирала салфеткой опухший нос и красные от слез глаза, – было бы, за что! Из-за какой-то идиотской истории с мальчишкой, который на десять лет меня моложе. Это случайность, чистая случайность! Можно сказать, разовая акция! Ведь все, что было серьезного, я правда завязала. Напрочь. В крепкий узел. А тут ерунда полная, – всхлипывала Лана.

«Серьезным» роковая красавица называла двухлетнюю связь с женатым мужчиной, с которым она встречалась раза два в месяц, как говорила, «для здоровья». Инга никак не могла взять толк, как можно, вообще, связаться с женатым, да еще, когда у тебя такой славный муж, каким был ее (Ингин) друг. Не то, чтобы она считала связь с чужим мужем аморальной, просто – это так хлопотно. Во-первых, надо все время подстраиваться под его обстоятельства, что совсем не удобно. Во-вторых, надо все время придумывать дома какие-то правдоподобные предлоги для своих отлучек, а это напрягает. В-третьих, и это самое главное, надо смириться с тем, что ты – номер два и всегда будешь номером два, а это для самолюбивой и гордой Инги, вообще, неприемлемо. Но Лана относилась ко всему на удивление легко: Рауль всегда был очень занят и часто отсутствовал, любовник, наоборот, был человеком какой-то свободной профессии, и сам распоряжался своим временем, наличие жены ей вообще не мешало – особых чувств к этому парню у нее не было. Видимо, поэтому она легко прекратила все отношения с ним, и на некоторое время успокоилась. Если не считать кратковременного романа с каким-то ни то философом, ни то сектантом – Лана не любила грузить себя лишними подробностями.