Настя Полос – Сибирь (страница 15)

В замедленной съемке я наблюдала, как крошечная ладошка тянулась ко мне. Как сбивался мой шаг. Как я не могла сдвинуться с места. Еще немного и…

…Дмитрий вырвал меня за загривок и пихнул вперед. По инерции я полетела, спотыкаясь в собственных ногах. Но он вновь подхватил меня, заставляя бежать.

Секундное помешательство могло стоить нам жизни. Зеленые глаза впились в меня со всей возможной жестокостью, губы плотно сжались.

Выражение беспристрастное. Свирепое. Опасное.

Дмитрий толкнул меня в сторону.

Я упала прямо в снег, покатилась с маленькой горки. Под снежным покровом таились палки и камни и больно ударяли по телу.

Он избавился от меня. Отдал на съедение. Решил, что лучше спастись самому, чем бороться за такую, как я.

Приземлившись лицом вниз, я не шевелилась. Какая разница, если я все равно не смогу сбежать?

В очередной раз горло сдавило от силы подъема. Рука обхватила талию и рывком поставила на землю. Диким взором Дмитрий осмотрел меня, остановился на лице и поморщился.

– Нужно было сбить с тебя запах, – запыхавшись, начал говорить Дмитрий. – Бежим!

Голова пребывала в карусели. Я не могла ясно соображать и просто делала то, что говорили. Бежать – значит бежать. Однако часть мозга, отвечающая за мыслительные процессы, явно осталась на той горке.

Мне все еще казалось, что я лежала в снегу. Брошенная и преданная. И даже широкая ладонь Дмитрия, что усердно тянул меня за собой, не создавала иллюзию спокойствия.

Впереди показался каменный забор. Дмитрий затормозил, огляделся и увидел в ограде дыру. Не думая, он ломанулся туда, таща за собой. Юркнув в щель, едва не застревая, Дмитрий уставился на меня в ожидании.

В лобной доле пульсировало, в ушах стоял звон. Позади раздавался рокот зараженных.

– Елена! – Дмитрий протянул руку.

– Ты бросил меня, – затуманено, с трудом шевеля языком, произнесла я. – Чтобы спастись.

– Господи, Елена! Лезь сюда!

Я опустила глаза на ладони.

Не дрожат.

Тогда почему?..

Грубое прикосновение к щекам. Рывок. Дмитрий наполовину пролез через расщелину и притянул меня к себе. Расширенные зрачки с ужасом бегали по моему лицу.

– Елена, мать твою, чтобы с тобой сейчас ни происходило, пожалуйста, пойдем! Я не бросил тебя! Ты вся была в спорах, влекла зараженных за собой. Я не смог придумать лучше способа, чтобы очистить тебя хотя бы отчасти!

Голодный вой уже совсем близко. Хруст снега от десятка ног нисколько не пугал.

– Хочешь спасти, потому что я посылка?

Дмитрий взвыл, сильнее сдавливая скулы.

– Нет, Елена! Потому что каждый достоин спасения.

Достоин. Спасения.

Даже я?

– Пожалуйста, Елена, приди в себя!

Отчаяние, мольба, страх.

Дымка рассеялась. Звуки вернулись с такой силой, что временно оглушили. Спазмы в голове продолжались, но только сейчас я действительно осознала, что происходило. Увидев изменения, Дмитрий отодвинулся и с силой потянул на себя. Я провалилась сквозь, падая на него.

В дыре показались руки, тянувшиеся за нами. Твари глупы и не могли пролезть, хватая друг друга, отрывая конечности.

Мы поднялись и, не оглядываясь, побрели в сторону дома.

Дмитрий не задавал вопросов, и я была благодарна ему.

Из-за моего сломанного разума мы практически расстались с жизнью. Я злилась на себя, на то, что допустила открыться тому ящику. Мне нужно быть осторожней.

Дом из белого кирпича выглядел так, будто хозяева уехали в отпуск. Только заваленный хламом двор говорил, что здесь не раз побывали мародеры. Это значило, что они могли наведаться в любую секунду.

Хотелось верить, что они зачистили территорию.

Поднимаясь по бетонным лестницам, мы внимательно вглядывались в округу. Осторожно вошли внутрь. Разруха, но тихо.

– Ночевать придется здесь. До темноты в лагерь не вернуться. Я, – Дмитрий говорил, не смотря в мою сторону, – проверю здесь все. Может, найду одеяла.

Я смотрела в удаляющуюся спину, испытывая странное, чуждое мне сожаление. Чтобы не поддаваться ему, я тоже обыскала этаж.

Ничего путного не нашла, и когда спустился Дмитрий со стопкой одеял, покачала головой. Но Дмитрий улыбался, не скрывая радости.

– Смотри!

Он протянул мне пузырек, на котором читалось «Кетонал».

– Доставал одеяла из шкафа и случайно сдвинул его с места, а там лежит банка. Видимо, закатилась когда-то.

Он говорил быстро и возбужденно.

Я крепко сжала находку, подняла на него взгляд, вкладывая всю благодарность, на которую была способна. На мгновение Дмитрий замер, а потом, почесав затылок, отошел в сторону.

– Спать придется на первом этаже. В случае чего проще бежать. Будет холодно.

Мы сидели в коридоре друг напротив друга. Каждый завернулся в одеяло и глядел в пол. Мы достали находки из магазина. Какие-то явно не самые свежие сушки и сухую лапшу. Посередине стояла бутылка воды.

При такой температуре засыпать опасно для жизни, но еще немного, и дрема овладеет нами. На ум пришло неожиданное решение.

Потянувшись к рюкзаку, я вынула оттуда свою находку.

– Что это? – Дмитрий выпрямился.

– Водка. Или самогон, – невозмутимо ответила. – Согреемся хотя бы изнутри.

– Где ты ее взяла?

– В том подвале.

Я пожала плечами, глядя на то, как глаза Дмитрия перемещаются с бутылки на мое лицо и обратно.

– Ты предлагаешь пить это? Из подвала, где сидел зомби?

– Не предлагаю. Рекомендация от доктора.

Я протянула склянку. Дмитрий неуверенно взял ее, откупорил и вернул. Скорее всего, он до конца не верил, что я это сделаю. Но когда я выдохнула и сделала глоток, он вырвал бутылку из рук.

– Ты сумасшедшая!

Я скривилась. По горлу потек обжигающий спирт, встряхивая каждую клеточку организма. Когда жидкость достигла желудка, предприняла попытку вернуться, но я быстро закусила сушкой.

– Я должна была, – хрипло заговорила, – проверить. Не могу же я рисковать жизнью своих пациентов.

С выражения лица Дмитрия можно было писать картину. Расширенные от ужаса и восхищения глаза, приоткрытый рот с подпрыгивающими уголками губ, которые хотели обнажить улыбку.

А потом сам сделал несколько хороших глотков. Шумно выдыхая, он уткнулся носом в рукав, потряс головой и, только удовлетворительно кивнув, закусил сушкой.

– Ну, за спасение! – Дмитрий вернул бутылку мне.

Мутная жидкость плескалась на дне.