Настя Полос – Сибирь (страница 14)
– Это будет долго. Я надену перчатки.
Командир все еще смотрел на меня, пока я не выгнула бровь и не кивнула на руки, которые все еще находились в его власти.
– Точно.
Мы приступили к поискам.
Большинство находок оказалось мусором и бесполезными вещами. Но нам удалось найти эластичный бинт, пачку согревающих пластырей, мазь и…
– Нашла! – я едва не взвизгнула и перевела на Дмитрия торжествующие глаза. – Антибиотик! Видимо, пластинка выпала из упаковки!
– Интересно, как ты отреагируешь, если я скажу, что нашел три упаковки «Терафлю».
– Вот это улов! – Я не пожалела улыбки, и брови Дмитрия взлетели вверх.
– Ого, ты, оказывается, улыбаться умеешь.
– Умею.
– Умеешь, – тихо повторил, а потом, сощурившись, увел взгляд в сторону. – Пойду посмотрю, что в соседней комнате.
Я продолжила обыск. Залезла в ящики и нашла парочку таблеток парацетамола. Даже такие незначительные находки могут помочь Айзеку продержаться хотя бы еще один день. Я надеялась найти немного обезболивающего, но его предсказуемо не было.
– Елена! – послышался голос командира из соседней комнаты. – Иди сюда.
Окинув комнату еще одним цепким взглядом, вышла к нему.
– С этой стороны был магазин. – Дмитрий говорил и набивал рюкзак остатками. – Что-то еще осталось.
– Поняла.
Сгребая с полок все, что видел глаз, я наткнулась на нечто неожиданное.
– Сухое молоко.
– Что? – не расслышав, спросил Дмитрий.
– Нашла сухое молоко.
Я стояла к нему спиной и не могла видеть выражения лица, но затянувшееся молчание показалось странным. Дмитрий все же заговорил:
– Для Айзека?
В его интонации не было ничего необычного, но все же стало неловко. Всего на мгновение.
– Ему понравится, – закончил Дмитрий и продолжил набивать рюкзак.
Мы вышли на улицу вполне довольные, но решили обыскать несколько домов по пути в надежде найти что-нибудь еще.
В первом домике среди разбросанных вещей ничего не нашлось, во втором тоже. А в третьем, пока Дмитрий лазил среди полок, я решила заглянуть в погреб. Среди темноты и паутины, старых вздутых банок с рассолами я увидела бутылку. Мутная жидкость дала понять, что это самогонка. Бутылка была небольшой и хорошо закупоренной. Недолго думая, я сунула ее в рюкзак. Такой спирт может пригодиться для дезинфекции.
– Нашла что-нибудь?
– Нет. Но там есть еще пространство.
– Лучше вылезай.
– Сейчас я только проверю.
– Елена, черт возьми!
Подвал уходил дальше, там могло быть что-то еще. Раз я все равно внизу, глупо не использовать эту возможность. Осторожно ступая вперед, держась за край стены, я освещала фонарем пыльные полки. Почти не дыша, я наклонилась вниз, заглядывая на нижние ярусы и под них.
– Елена, поднимайся.
Лучик фонарика водил по полу, поочередно осветляя темные участки. Я продвигалась глубже, ожидая встретить стену. Щеки коснулось что-то невесомое. И я пальцами убрала налетевшую пылинку или, может, нить паутины. Решив остановиться, я навела фонарь в угол. Ничего.
Вновь мимолетное касание.
Я стояла у полок. Руки налились свинцом, и та, что держала фонарик, отказывалась двигаться. Дрожь скопом пробежала по позвоночнику, осыпаясь в ботинки и принося липкий холод. Сотни иголочек впились в кончики пальцев.
– Елена? Что происходит? Я спускаюсь.
Не касание. Легкое, как перышко, почти неуловимое.
Веки стали тяжелыми, захотелось закрыть глаза, но я не могла. Медленно, так медленно, что казалось, воздух стал плотным и мешал движению, я поворачивала голову вместе с фонариком.
Скальпель, начиная свой путь по тканям, должен стоять под верным углом. Точка напора, скорость, сила нажатия – все влияет на результат. Рука не должна останавливаться, все настолько естественно, как и дышать. Железо, продолжение кисти.
Сейчас же свет прыжками смещался к углу, тряску остановить не выходило. Еще немного и еще. Позади послышался скрип лестницы.
Мне нужно предупредить, но слова забылись, губы онемели. Сердце отбивало сумасшедший дикий ритм. Поверхностное дыхание смешивалось с прелым запахом сырости.
В нос ударил другой, более протухший, мерзкий аромат.
Я смотрела в омертвевшее лицо зараженного.
Зараженный смотрел на меня.
– Ра… ражгад.
Глава 8
Споры на теле зараженного лопнули, и тварь вскрикнула.
Я размахнулась фонариком и ударила его по лицу, второй ладонью закрыла нос и бросилась назад. Дмитрий, что спускался, подпрыгнул наверх и вытянул руку, чтобы я ухватилась.
Ражгады медленные и легко убиваемые. Если бы не их особенность. Остер-4, соединенный с вирусом туберкулеза, мутировал в новую комбинацию. Зараженные покрывались спорами, которые при контакте взрывались и привлекали других особей.
Зараженный встрепенулся и поковылял за мной, громко и прерывисто издавая зазывные звуки. Еще одна волна гниющего запаха атаковала, оседая на мою одежду.
Командир подтянул меня и силой захлопнул деревянную створку. Нам повезло, что ражгады слишком слабы.
Мы посмотрели друг другу в глаза, под нашими руками бился зомби, а мне до безумия захотелось засмеяться. По веселым искоркам в глазах Дмитрия видно, что и он едва сдерживался.
Вой.
Громкий.
Близкий.
Дмитрий успел опустить взгляд на мою куртку, усыпанную спорами, перед тем как уцелевшее окно разбилось, впуская бегуна.
Не мешкая, командир подхватил меня, и мы побежали прочь.
Тварь ползла по стеклам, издавая агрессивный рев. Быстро перебирая конечностями, она кинулась за нами. Мы выбежали на улицу, сшибая двери. Слева вышел еще один зараженный и попытался схватить Дмитрия. Отпихнув чудовище, мы вильнули в узкое пространство между домиками и побежали вперед. За нами собрался скоп. Все они, напарываясь на стены, затаптывая друг друга, нагоняли. Учуяв запах раджага за десятки метров, зараженные повылазили из своих нор.
Мы петляли сквозь переулки, и в какой-то момент показалось, что выхода нет. Рано или поздно запал кончится, и нам придется остановиться. Именно здесь придет такой желанный конец. Но…
Айзек не получит своих лекарств, Леон будет винить себя каждый день жизни, отряд останется без командира.
Поэтому я заставляла бежать себя. Еще и еще. Не останавливаться, не сбиваться с дыхания.
Дмитрий завернул в очередную расщелину. Он специально выбирал узкие коридорчики, чтобы зараженные толпились и замедлялись. Мы почти выбежали во двор, как из-за одной разрушенной стены появилась маленькая разложившаяся ручонка, она пыталась ухватить меня за ботинок.