Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 10)

Кловисс, не сводя с меня глаз, попятился.

Большой исполин, не терпящий пощады. Две мощные лапы опустились позади. Чешуя черного оникса горела настоящим огнем фиолетового цвета. Меня накрыла бестелесная туша. Два заостренных крыла с грохотом пронзили землю. Длинная шея опустила тяжелую голову с рогатой короной. Из глаз валил дым. Он открыл пасть и издал боевой клич, который услышала вся Инура. Упали камни, затрещали стены.

Виверн. Мое чудовище.

Я.

На свободе.

– Игнар… – до меня донесся голос Имрана. Я ощутил грубый толчок в груди, а потом его удивление отразилось внутри меня.

– Это невозможно! – пробормотал Кловисс.

Я не желал разговоров. Ладонь поднялась. Виверн заревел и, расправив крылья, напал на Гивра. Пусть они духовные воины, но сражение магии было реальным. Две силы столкнулись, излучая мощнейшие волны, проходящие по земле. Они кружили друг за другом, а я подошел к Кловиссу.

– Ты не тронешь и пальцем Меках! – Не просьба, а предупреждение.

Кловисс высокомерно хмыкнул, пытаясь удержать остатки своей власти надо мной.

– Вот что ты готов сделать ради нее? Убить своего Верховного? Убить родную кровь? Может, ты ничем не лучше, чем проклятые дэволы?

Рядом духи сражались друг с другом. Это отнимало силы. Но сердце кровоточило, душа рвалась. А значит, Виверну было откуда брать силу.

Они кружили вокруг. Гивр не сдавался, норовил прокусить толстую кожу противника, но у него почти не было шансов. Виверн слишком долго сидел на цепи, и он голоден. Распахнув пасть, Виверн прокусил туловище врага. Кловисс дернулся и сделал шаг назад к стене, а я, наоборот, к нему.

– Ради нее я готов на все. Помни это, Кловисс. Я не стану свергать тебя, мне это не нужно. – Виверн заревел, Гивр упал, свернувшись кольцом. – Но помни все, что сейчас произошло! – Я крепко сжал кулаки. – А пока нам нужно вернуть Джессику, остальное не имеет значения. Пока!

Я повернул голову в сторону брата, не желая смотреть в глаза Кловисса, полные призрения. Виверн нехотя повторил за мной. Он еще не нагулялся, но я чувствовал жуткую слабость, а впереди предстоял обряд.

– Эта дэвольская шлюха недостойна такой чести!

Виверн взревел.

Рука сама толкнула Кловисса, и он врезался в стену, не успев опомниться. Я сжал его шею, лишая воздуха. Гивр попытался накинуться на меня, но Виверн отбросил его и с остервенением вгрызся в горло. Сотканный дух изворачивался, хныкал, но я не отпускал. Глаза Кловисса дико вращались, он попытался ударить меня в локоть. Надеялся, что сможет, но я только усилил хватку, наваливаясь всем телом.

Только сейчас, спустя столько лет, я понял, насколько силен я и как слаб Кловисс. Магия высасывала энергию, меня начинало трясти. Но даже так я ослаблял хватку. Гнев нарастал. Если сожму сильнее, он умрет.

Виверн издал урчащий звук, а Гивр затих.

– Если ты еще когда-нибудь скажешь о ней хоть слово, – облизнув губы, я шипел ему прямо в ухо. – Я убью тебя.

Я отступил, откидывая его в сторону. Кловисс упал. Уязвленный, задетый и злой. Он поднял взгляд, в котором бушевала буря.

Виверн разжал когти и медленно возвратился в свое пристанище. Но отныне больше не было ни замков, ни страхов.

Я услышал приближающийся топот, посмотрел на Кловисса.

– Поднимайся! – приказал. – Жрицы не должны знать, что произошло.

Глава 5

Боги давно покинули нас. Иногда мы гадаем, позабыли ли они друг друга или остались в тесных связях? Призирают ли они братьев или сестер своих? Или же, любят так горячо, как и мы?

Из дневников Талиты.

В зал влетел Эрни. Его взгляд метался по помещению, пока наконец не встретился с моим. В голубых глазах младшего хранителя отразилось восхищение, но я не успел обдумать, с чем это связано.

Вошли Жрицы.

Яркий свет осветил пыльный зал, жаркий воздух поднял неприятный запах тухлости. Тринадцать женщин в белоснежных одеяниях, скрывающих их фигуры до пола, выстроились в линию. Простая ткань платьев не имела ни украшений, ни знаков отличия. Большие капюшоны полностью скрывали лица, оставляя открытыми только губы, по которым можно примерно определить возраст Жриц. Сухие, молодые, сморщенные, совсем юные. Женщины разные по росту и фигуре. Никто и никогда не видел истинного лика служительниц Такал. Откинуть капюшон считалось страшнейшим преступлением, ведь считалось, что сама Богиня отметила их лица и следила женскими глазами за миром Инуры.

Если Хранители передавали свои знания по ветвям семьи, то Жриц выбирала сама Богиня. Она приходила во снах к их родным или самим девушкам и предлагала выбор. Те, кто принимали его, становились избранными дочерями.

Бесшумно шагая, они окружили нас. Впереди процессии стояла Паэль – главная Жрица.

Считалось, что Паэль – первая избранная Такал. Никто не знал, правда ли это, сколько ей лет и откуда она пришла. Секреты Храма Жриц никогда не выходили за пределы их стен. Служительницы молчали, заходившие туда – ничего не говорили. А те, кто пытался открыть тайну, падали замертво. Сама Богиня берегла своих служительниц.

Когда-то именно Жрицы возглавляли Инуру еще до появления Первого Меках. Но когда мощь богов связалась с мечом и Первым магом Инуры, все изменилось. Магия крепко привязала мужей рода Первого к Меках, и те вошли в управление вместе со Жрицами. Однако через столетия их роли поменялись, Хранители во времена войн помогали Меках, и почтение к ним росло, а власть крепла. Жрицы, будучи отстраненными, легко отказались от правления и ушли на задний план.

Все присутствующие, включая нас с Кловиссом, низко поклонились.

Паэль стояла ровно, тонкие молодые губы не выказывали эмоций, замерев камнем.

– Мужчины. Магия. Как предсказуемо, – голос Паэль звучал молодо, но сочился высокомерием, присущим древним. – Что-то менять в такое смутное время – смело. Зачем вы позвали Ее дочерей?

Кловисс вышел вперед, набрал полную грудь воздуха и хотел было заговорить, как Паэль властно вскинула руку, останавливая его.

– Говорить будет он. – Ее палец указал на меня. – Вызывающий должен объясниться.

Кловисс коротко кивнул и встал на место, источая негодование.

Я никогда не слышал об обряде, не знал, как именно он действовал. Но я должен сделать все, чтобы мой брат выжил.

Я приблизился, а затем упал на колени, взяв край белого одеяния, и приложил его к родовым пятнам на лбу.

– Мой брат – Имран Дарне-Варгу связал свою душу с человеческой женщиной. Ей пришлось отдать свою жизнь, чтобы помочь Меках одержать победу. Я прошу Богиню Такал и дочерей Ее о помощи.

– Смогла ли Меках победить?

Нутро завибрировало, наполняя горечью рот. Я рвано выдохнул.

– Дэволы ушли с наших земель. Это можно считать за победу.

– Война не кончается бегством. Эта битва принесла огромные потери Инуре и Райлану. В ней нет проигравших и победивших, дитя. Смерть этой девушки напрасная и бессмысленная. Так зачем мне возвращать столь глупое существо?

Я не смог сдержаться и поднял голову. Магия защищала лики даже с такого ракурса, и я не мог рассмотреть что-то под тканью.

Наверное, я слишком устал. Битва, Теодора, обращение, ее уход. Дэволы, Кловисс, умирающий брат. Все это смешалось в ураган, бурей сметающий почтение. Гнев кипел, смешивался с печалью и страхом. Я больше не мог играть в праведника, не мог держать себя в руках.

– Разве есть глупость в жертвенности? Разве можно считать жизнь пустяком? Эта девушка сделала все, что могла, чтобы спасти Меках! Инуру! Даже вы, Жрицы, не всевластны! Только Боги могут решать, кто должен жить! Но в последнее время я не уверен, что и они достойны этой почести!

– Игнар, – прошептал Имран в ужасе.

Однако я не сводил глаз с тонких губ, что оставались невозмутимы. Я не склонился и не стал просить прощения. С меня хватит пустого подчинения.

– Где были Боги, когда Меках билась одна против Рууна? Неужели Такал хочет смерти Инуры, разве не дорог ей ее народ? Неужели ей не больно смотреть, как мы умираем?! Что сделала Богиня?!

– Хватит! – резко прервала меня Паэль. – Молчи! Не тебе судить о деяниях их. Ты юн и не знаешь истинного пути. В тебе говорит боль и печаль, поэтому я не буду гневаться на твои речи. Но скажи мне, Игос, чем могут помочь тебе Жрицы Такал?

– Обряд. Вы можете вернуть Джессику!

Я не знал, но надеялся.

– Привязка душ действительно способна вытянуть одного из другого мира. О нем помнят лишь древние. О нем помню я. Подойди, Имес.

Имран быстро поднялся и поковылял к нам. Он рухнул рядом со мной, точно старик, и повторил действо с краем платья. Его глаза смотрели на Паэль покорно, умоляюще. Радужки потускнели, стали практически серыми, а родовых пятен совсем не было видно.

– Скажи мне, Имес, на что ты готов ради любимой?

– На все, – скрипуче ответил он.

– А знаешь ли ты, какую цену придется заплатить?

– Я готов отдать все, что у меня есть! – его губы дрожали, а грудь тяжело вздымалась.

– Не тебе. Ей.

Тишина была недолгой. Паэль вновь заговорила: