Настя Полос – Голос из Тьмы (страница 7)
Но стоило ладони сомкнуться на рукоятке, как тело пронзила судорога. Грудная клетка выгнулась вперед. Я знала, что кричу, но звуков не слышала. Темнота вокруг ожила, закружилась в водовороте. Ладонь не разжималась, сколько бы я ни пыталась. Кожу обдало кипятком, будто кто-то приложил раскаленное железо. Я не умолкала, продолжая кричать, раздирая горло. Слезы бежали по щекам, смешиваясь с кровью.
И когда я поняла, что все мои худшие кошмары сбылись наяву, еще одна световая волна вырвалась и сбила меня с ног. Уже было все равно, что произойдет, когда тело с ударом упало на землю, а голова на камень.
Последнее, что я ощутила, это запах паленой плоти и холод в руке.
Глава 4
Из личных дневников Талиты.
Игнар
Огонь!
Огонь разрывал плоть, душу, выжигал каждый дюйм.
Со стоном открыв глаза, рефлекторно я стал искать, где горит. Ощупывая грудь, коснулся кулона.
– Богиня!
Подскочив с кровати, я сорвал его и поднял выше. Темно-бордовый след на груди в форме капли все еще щипал. Нешам – символ души и заключенной в ней магии, раскалился. Минут пять я разглядывал ожог, пытаясь понять, почему это случилось.
Рана на груди постепенно успокаивалась. Кулон тоже остывал, и я, немного поколебавшись, надел его обратно.
– Ради Такал, для чего я поднялся?
Весь прошлый вечер я вновь отмечал свою помолвку. Кажется, это был десятый раз. За этот месяц. Мы выпивали с товарищами после тренировки, играли в карты, снова пили, танцевали и опять пили. А дальше туман.
Брезгливо поморщившись, я обернулся к кровати в надежде, что на ней никого нет. Облегченно выдохнув, я поблагодарил Такал, что отвадила от меня очередную девчонку. Выгонять их становилось слишком трудно, а смотреть в глаза Паттисы, которая ночевала здесь слишком часто, выше моих сил. Если бы не помолвка…
Ядовитое слово.
Я лег на кровать, мечтая провалиться обратно в сон. Однако Нешам вновь обжег кожу. В этот раз терпимее и не так болезненно.
– Такал! – поднялся я с рыком.
Нужно пойти к брату и спросить, что за дэволовы вещи происходят с Нешамом!
Умывшись, я расчесал короткие черные волосы. Лицо выглядело помятым, светло-фиолетовая кожа стала еще бледней, а родовые пятна в виде ромбов, что тянулись ото лба по векам, потускнели. Дядя всегда говорил, что мы с братом мало похожи на истинных инурийцев. У тех ярко-фиолетовый окрас, покрытый множеством чешуй по всему телу. Попадались счастливчики, у которых она только на руках. Но мы с братом отличались. Вся линия со стороны отца не имела этой «красоты». Может, я дэволов изгой, но мне никогда не нравились эти особенности. Но по глазам сразу ясно, что в нас текла кровь древнего рода. Только у нашей семьи, происходящей от первого хранителя, радужка полностью черного цвета переливалась в фиолетовую кайму.
Это отлично помогало сразить девушек наповал.
Натянув на себя кожаные штаны и простую темную тунику, я пристегнул брошь. Это отличительный знак служителя храма Хранителя. Золотой, массивный с изображением черного ока.
Осталась самая важная деталь. Нешам.
Инурийцы никогда не снимали кулон. Лишь в редких исключениях. Нешам вечен. А вот цепочки нет. И, судя по утреннему инциденту, мою лучше заменить. Открыв ящик, я вытащил потрепанную коробку. В ней лежал всего лишь десяток простых плетеных нитей. Мамины. Щека невольно дернулась, когда очередная покинула хранилище.
Я поднял кулон и замер. С рождения капля оставалась цвета лазури, но в это утро он изменился, приобретая прожилки и оттенки темного, почти черного цвета.
Какого дэвола произошло?
Нешам – маяк. Говорили, что это кусочек души, предназначенной для тебя. Нешамы тянулись друг к другу, помогая их владельцам найти свою «истинную». Когда-то наш предок пожертвовал всем ради могущественного заклятия, и инурийцы утратили основную магию. Какую уже никто и не помнил. А Нешам стал своеобразной клеткой нашей силы. Кое-какая магия осталась, но скорее, лишь призрачный намек на ее существование.
Поиски пары стали редкостью. Сейчас все намного проще. Семьи договаривались между собой или же влюбленные сами вправе заключить союз, но только с разрешения высших. Простонародью позволялось больше.
Но я никогда не слышал, чтобы Нешам менял цвет.
Я сжал губы в тонкую полоску. Утро принесло слишком много хлопот. Лучше идти к тому, кто всегда наставлял меня и помогал в сложных вопросах. К своему старшему брату – Имрану.
Массивная дверь распахнулась со стуком, служанки низко поклонились, но я не заметил их. Для всех это именно так. Путь лежал дальше по коридору с высокими потолками. Пусть за стенами храма и палили обжигающие солнца, что раскаляли пески и выжигали жизнь, здесь же прохладно, а гуляющий сквозняк приносил бодрящую свежесть. Толстые стены без окон помогали сохранить приятную температуру. Под потолком были небольшие щели, втягивающие свежий воздух.
Наша планета – одна сплошная пустыня, с маленькими участками зелени, где располагаются города. Подземные реки, изредка выходящие на поверхность, снабжали нужным количеством воды, но районы, далекие от центра, страдали засухой. Ни рек, ни больших резервуаров с водой на планете нет. Лишь малочисленные озера некрупных размеров.
Голову сдавило, и меня замутило. Дэволово похмелье! Нужно меньше пить. Кажется, я говорил это каждый божий день. Усмехнулся сам себе. Будто в этом месте возможно жить, не заливаясь литрами пойла.
Мы – хранители, живем прямо в Храме. Наша задача оберегать и передавать знания из поколения в поколение, а также Верховный Хранитель является оплотом Инуры. Он негласное правление. Официально Инурой правят шесть наместников, но Верховный – духовный наставник, стоит во главе. Раньше в совет входили Жрицы Богини, но со временем они растеряли власть, оставаясь лишь эхом и незримым голосом.
Хранителем нельзя просто стать, этот титул переходил строго по наследству из Первых семей. Мы жили отдельной общиной, со своими правилами и законами. Есть, конечно, младшие, обычные инурийцы, которые своим трудом и умом смогли протиснуться в ряды подчиненных.
На сегодняшний день у нас одна-единственная цель – отыскать пропавший меч.
В моем детстве он был утерян. Я никогда не видел меча, хотя поступил на учение совсем ребенком. Еще до моего рождения началась война, а потом появился новый
Навстречу в спешке выбежал брат. Его всегда идеальный камзол синего цвета застегнут не до конца, а темные волосы распущены и неаккуратно лежали у него на плечах. Под широко раскрытыми глазами большие круги, и сам он, честно говоря, выглядел хуже меня. Я начал думать, что это все из-за моего вчерашнего отлучения. Брат всю жизнь прикрывал мои похождения, пусть я его никогда не просил.
На языке вертелось очередное оправдание, но Имран перебил меня:
– Игнар! Случилось!
Мы очень похожи, в то же время настолько разные, что не каждый узнал бы в нас братьев. Он выше и шире в плечах. Я ниже на полголовы. Он носил длинные волосы, всегда собранные в идеальный хвост или пучок, я же стригся коротко. Имран – лучший ученик, преемник, тот, кто станет следующим Верховным. А я… Я Игнар. Младший брат, проблема и дэволов инуриец, если верить дяде.
Но если присмотреться, видно наше сходство. Манера говорить и держаться, жесты и мимика. Правда, если брат отличался своей терпеливостью и мудростью, то я слишком импульсивен и зол на весь мир.
– О чем ты?
Не ответив, Имран схватил меня за руку, и мы понеслись в главный зал.
В большом холле стоял стол, высеченный из камня. Его столешница – графическая карта миров. Сводчатый купол с резными окнами служил для лучшей циркуляции воздуха. Внушительных размеров люстра освещала все помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, набитые различными свитками, книгами и писаниями. Это рабочее место хранителей. Именно здесь проходила почти вся моя жизнь. Сюда имели доступ только мастера храма, которых всего пять, включая нас с братом, остальные служители заседали в малом зале.
Стоило нам зайти внутрь, как вошел главный Хранитель Инуры. Его аура могущества заполнила все пространство. Власть, сила, ум – определяющие качества. Сильнее его власти лишь Богиня и
Верховный Мастер Инуры. Кловисс Дарне-Варгу.
Наш родной дядя.
Его уверенный взгляд прошелся по нам и ненадолго остановился на незастегнутой пуговице брата, а затем переместился на меня. Он угрюмо покачал головой, но ничего не сказал. Хотя я знал, что Кловисс недоволен. И если брату простят любой поступок, то мне, как паршивой скотине, никогда.
Верховный прошел в центр, эхо его шагов отразилось от стен. После того как он сел за стол, остальные члены совета, как и мы, опустились по бокам от него. Все они оделись как с иголки. Тонкие синие камзолы с серебряными вставками и пуговицами, такого же цвета штаны, сандалии и, конечно же, брошь.
Взгляд Верховного обвел каждого, внимательно изучив лица. Его волосы цвета вороньего пера туго завязаны на затылке. Черная ряса, украшенная золотым орнаментом по всей ткани, свободно свисала до самого пола. Медальон сверкал на груди. Только Верховный мастер мог носить медальон. Знак высшей власти.