Настя Любимка – Жена в подарок (страница 29)

По себе знаю. Была у нас в детдоме нянечка. Детей любила, как своих родных. Относилась не как к волчатам беспризорным, а как к людям, на равных. И если наказывала, то справедливо, без рукоприкладства. Но нам хватало, чтобы устыдиться. А была воспитательница, которая общалась посредством крика и подзатыльников. Такие люди бывают, ну что ж поделать. И к ним приспособиться можно.

Да только зависти в ней было слишком много. И к внешности нашей Анны Павловны, и к тому, что муж ее богатый и красивый, и что голожопые сироты ее слушаются и чуть ли не в рот заглядывают. И то, что работает она в детдоме по зову души, а не по нужде… Да много за что, таким людям особый повод не нужен. Пакостничала она, и не по мелкому, нет. Что уж там она конкретно сделала, нам неведомо. Кто ж такие вещи детям расскажет, только если самим подслушать разговоры взрослых, да и то, все на уровне слухов с традиционным приукрашиванием. Но то, что Екатерина Анатольевна имела интрижку с директором, знали все.

В общем, Анну Павловну уволили со скандалом, когда мне только исполнилось десять лет. Но и та, что кляузничала и науськивала на молодую сотрудницу, долго не продержалась. Отчасти благодаря нам, отчасти, потому что нам крупно повезло. Очередная проверка, нагрянувшая в детский дом оказалась из «верхушки», и была ошарашена кошмарным видом детей, и это при том, что перед приездом чиновников нас одели в чистенькое и отглаженное. Да вот только, когда есть цель, испортить можно все… А также ответами, перед которыми практически все дети неизменно отвечали вопросом: а нас точно бить не будут, и руками кто живот, кто лицо закрывал. И ведь считай почти не лгали, Екатерина Анатольевна никогда себя не ограничивала, считая, что только грубая сила и физические наказания сделают из сироты человека. Правда, старалась бить так, чтоб синяков не оставалось. Будет ли шишка от подзатыльника, а от удара ладонью по заднице? Максимум покраснение и то за час все сойдет.

Воспитательниц в нашей группе заменили. Директора уволили.

На самом деле случай с Анной Павловной, нас так сильно и сплотил. Все ее искренне любили, и помнили, как упорствовала она, что самообразование и труд — путь к хорошей жизни.

Возможно, наша группа была самой дружной за всю историю детского дома, хотя нас часто пытались и расселить по этажам, и рассорить. Мы нарабатывали авторитет из года в год и могли повлиять на поведение младших воспитанников. Конечно и среди нас были паршивые овцы, которые не хотели ни учиться, ни трудиться, всерьёз рассчитывая на постоянное иждивение государства. Они отсеивались и в наш круг уже не допускались, естественный отбор. Были и те, кто привык решать все дела, посредством кулаков или хитрости. Но вот кого среди нас не было к моменту выпуска — это крыс. Мы слишком хорошо знали, что справедливости в мире нет и держались друг за друга, как утопающий за спасательный круг. Учились не за страх, за совесть, чтобы после выхода из государственных стен занять достойную нишу в «большом мире», а не сесть в тюрьму, как многие наши предшественники.

Но вот засуетились слуги: расставили на столе вазочки со свежими ягодами и нарезанными фруктами, блюда с пирожными, разлили чай по чашкам, и поклонившись удалились. Следом ушли и фрейлины.

— Ваша милость, будет ли мне позволено говорить откровенно? — Арнель не стала затягивать и юлить.

— Я даю вам позволение. — Кивнула я, понимая, что не спросить об этом она не могла, не сейчас, когда маски дуры на мне нет и лишняя вольность чревата. Думаю, за три часа она прекрасно поняла, что ее разыграли.

— Благодарю. Что вы намерены делать дальше? Я знаю, что ваш брак не консуммирован и повелитель не желает делать его настоящим. 

В первую секунду я опешила. От наглости и постановки вопроса. Во вторую — разозлилась. Опять же от наглости и постановки вопроса. А на третью — успокоилась. А что она должна была спросить? Люблю ли я Антареса? Право смешно и глупо.

Плюс я мысленно костерила мужа, у которого язык до Киева доведет. Посмотри какой, планы он любовнице выкладывает. Или это был не он, а лекарь?

Но думать я могла, о чем угодно, а вот внешне ни один мускул не дрогнул. Ни опровергать, ни подтверждать ее слова я не собиралась. А вот поставить на место — следует. Существует такой тип людей, пока силу не продемонстрируешь и на место не поставишь, ни за что уважать не станут. А потому…

— А вы? И дальше планируете вести жизнь паразита? — И мило улыбнулась. — Впрочем нет, паразиты хотя бы размножаются, а вам это не грозит. Замуж вам за Антареса не выйти, у него уже есть я, детей вы от него иметь не можете… Так что же вы намерены делать?

И видя, как от гнева сузились глаза собеседницы и приоткрылся рот, припечатала.

— Это приказ, я жду ответа. — Мой статус выше, я имею право и приказывать, и, если потребуется — выгнать нахалку. И пусть это почувствует. Я не идиотка и у меня есть власть.

— Я люблю повелителя, он выбрал меня…

— Постельной грелкой, дальше?

Арнель очень хотелось мне нагрубить. У нее на лице большими буквами было написано, что я и стерва, и гадина. Но она сдержалась. Нет, гневаться и злиться не перестала, но ни единого плохого слова в мой адрес не сказала. Умная дамочка.

— Ваша милость, вы же понимаете, что на все воля повелителя? — сменила она тактику. То есть вы хоть слезами залейтесь, хоть ногами затопайтесь, но если повелитель захочет ее, то я ничего исправить не смогу и помешать тоже буду не в силах. А она сама с удовольствием все ему даст. Вот вообще все.

— Конечно, а еще его наследника, если вы понимаете, о чем я, — я усмехнулась. — А он у него обязательно будет, в законном браке. Так на что вы рассчитываете? Я в ваших услугах не нуждаюсь, мне постель греть не нужно. Рядом с собой хамок я тоже не потерплю. Постельная грелка — явление временное, жена — на всю жизнь.

— Да я… Я пять лет с повелителем. Он меня любит.

— И что же не женился? Если любит, значит ни ваш статус, ни отсутствие приданного напугать не должно было. Но…вы не жена.

Я явно била по больному. Значит и правда приданного не было, и статуса женщина не высокого. А как она хотела? Прийти к дочери короля и хвостом крутить? Да я и жало вырву, не побрезгую.

— Потому что женой может стать только девственница, — выпалила она. — Тогда я этого не знала.

— Тогда? — ухватила я главное.

— Когда я встретила повелителя, не знала ни кто он, ни откуда. — В сердцах сказала она. — Я полюбила. В моей стране нет таких традиций, и невинность девушки не является главным условием для брака. Но я была чиста…

Я вздохнула. Жалко ее. Вот ничего с собой поделать не могу. Правда жалко. Влюбилась, отдалась, а потом вот, узнала, что женой стать не может, потому что девственность для брачного ритуала необходима как воздух.

А с другой стороны. Ну не знала ты, что мужик повелитель, но явно же сумела отличить, что мужчина не бедняк какой. В Антаресе чувствуется порода. Я бы сказала высшая проба. Так что юлит женщина, явно куш урвать хотела. И урвала, да не совсем тот, который желалось. А еще вот что, она не фэлроу. Совершенно точно не фэлроу. И откуда же муженек ее приволок?

— Рассказывай, — потребовала я. — Раз уж напросилась на беседу, рассказывай. Все, я хочу знать твою историю.

Я перестала ей «выкать», тоже, кстати, право имела. А еще я подумала о том, что вряд ли за все годы подле повелителя, Арнель хоть кому-то открывала душу. Антарес привел ее в свой дворец, но ведь и она там была чужой. Следовательно, и друзей не имела. Конечно, за пять лет можно обрасти связями, а вот найти того, кто бы ее понял? Кто смог бы стать близким другом? Сомневаюсь что-то… Любовница, не жена…

— Ваша милость, прошу прощения, я…— ничего удивительного в том, что Арнель не горела желанием открывать передо мной душу не было. Она попыталась ретироваться, но кто ж ей даст? — Простите, я позволила себе наглость и…

— Это приказ, Арнель. Я никуда не исчезну из жизни Антареса, чего бы ты там себе не придумала, как и не потерплю измен. И если ты хочешь в будущем иметь мужа и детей, рассказывай. Другого шанса не будет.

Могла ли я ее унизить и заставить подчиняться? Могла. Но так ли виновата она? Разве любовь — преступление? Или Антарес, когда делал ее своей, не понимал, что потом не сможет дать ей статус жены? Мне интересно, он вообще головой своей думал или только одним местом? Невольно начинаешь верить в то, что мужчины пока не встретят ту, от которой у них крышу снесет, вообще о таких вещах не задумываются.

Все оказалось куда прозаичнее. Место рождения Арнель — материк демонов, где по словам девушки очень вольные нравы. Как иначе, если тем же суккубам необходима подпитка сексуальной энергии? А сама Арнель полукровка, прижитая демоном от человеческой женщины, скончавшейся при родах. Правда демон дочь признал и воспитывалась она в доме отца. Шутка ли, человеческая женщина не только понесла от демона, но и плод выжил, да еще так необходимая демону дочь.

Собственно да, чаще всего, без особых ритуалов, демон не может иметь потомство от людей, человеческие женщины так хрупки, недолговечны. По словам Арнель, это редкость, когда демон желает сделать женой человеческую женщину. Вот там все меры предосторожности, множество ритуалов, позволяющие продлить жизненный цикл, а заодно наделить любимую магической силой, выносливостью…