Настя Любимка – Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна (страница 68)
Он поднялся, за ним, естественно, вскочили все остальные.
— А как же обед? — спросила Ольга. — Нам было бы очень приятно, если бы вы разделили с нами трапезу.
— Прошу прощения, княгиня, но нам пора. На три часа у меня назначена встреча с нотариусом.
Я машинально повернула голову к настенным часам, у князя и правда осталось не так много времени. Все же пока доберутся… И тут до меня дошло.
Нотариус!
А нафига?!
Кажется, этот вопрос отпечатался на моем лице, потому что отец, чуть нахмурившись, шепнул мне на ухо:
— О женитьбе подумываю, Софушка. Я у тебя еще крепкий, статный мужчина. Волей Многоликого еще обрету семейное счастье.
И так на Татьяну посмотрел, что мне совершенно точно стало понятно, с кем он это семейное счастье обретать собрался.
Я пересилила себя и улыбнулась.
— А там, может, и наследника одаренного подарит, — сказала ровно то, что хотел бы услышать Вяземский.
И попала в цель. Князь просиял, крякнул довольно. Обнял на прощание. Я как в тумане расцеловалась с Татьяной, попрощалась с «отцом», заверив, что непременно приеду в гости, а сама, пока расшаркивалась, пыталась переварить услышанное.
Это же капец, что творится.
Глубоко уйдя в свои мысли, не заметила, как гости уехали и мы вернулись в гостиную. Наверное, так бы и продолжила думать о змее подколодной, но тут из задумчивости меня выдернул голос свекрови, настолько пропитанный ядом и злостью, что я невольно вздрогнула:
— От чудовища, значит, принцессу спас. И как оно, спасителем быть? Изволишь рассказать или продолжишь молчать?
Подобным тоном княгиня обращалась к близким крайне редко, только лишь в моменты, когда чувствовала себя крайне обиженной или уязвленной.
— Мама…
— Мы тебя слушаем, сынок. — Ольга склонила голову, недобро прищурилась, глядя на сына так, словно собиралась пролезть к нему в мысли. — Нам с Софьей будет интересно узнать о твоих подвигах.
«Не простила заступничества за Тамилу», — догадался Андрей и мрачно усмехнулся своим мыслям.
Интересно, какой была бы ее реакция, расскажи он правду о каплях и истинной роли служанки? Осудила бы или поняла, что он пытается спасти свою семью и свой род.
— Да ты не тушуйся, присаживайся, расскажи о своей храбрости. Мы тоже хотим знать, каким героем для ее высочества ты стал. Чай, не чужие люди-то, Андрюшенька.
Князь перевел взгляд с матери на жену, надеясь, что Софья если не окажет ему поддержку, то хотя бы попросит отложить разговор до лучших времен (да вот хотя бы пока мать не успокоится), но не нашел в ней союзницу. Софья с восхищением смотрела на свекровь и, судя по воинственному выражению лица, была полностью на ее стороне.
В другой раз Андрей порадовался бы тому, как слаженно действуют его женщины, но сейчас почувствовал лишь всплеск раздражения.
— Я обязательно все расскажу, — совладав с собой, спокойно проговорил он. — Да только пожалей Софью, ей и так нелегко дался переход. Отдохнете, придете в себя, и за ужином я обязательно поведаю вам эту скучную историю. Право слово, я не сделал ничего, что можно назвать подвигом. Я просто исполнял свой долг перед империей.
— Долги-то отдавать надобно, — кивнула Ольга. — Натурой, трудом вот… Раз ее высочество нам любезность такую оказывает, что швей своих для надобностей княжеской четы отправляет. Честь-то какая Андрюшенька, будущая императрица подданных своих одевает!
— Мама, довольно…
— Сынок, да я еще даже не начинала. И жена твоя вот молчалива, тиха… А ведь ты и к родным ее пригласить не сподобился. Ты же, сынок, вырос-то как, почти богатырем былинным стал. Вот уже и дев прекрасных от чудовищ спасаешь… Батюшка бы непременно тобой гордился.
— Мама…
Но Ольга, казалось, его не слышала. Продолжала говорить, упиваясь своей обидой:
— Куда тебе такому взрослому и ответственному родных слушать. Ты же уверен, что наши-то переживания, что дождичек весенний: капелькой несмелой на землю упадут да испарятся спустя мгновение.
— Возможно, я был не прав, — вынужден был признать князь. — В свое оправдание могу сказать, что не хотел вас волновать. Я был на службе и думал не о том, как героем прослыть. Что же до жены моей, то я забочусь о ее здоровье!
— А разве есть что-то сильнее родительской любви? — с издевкой спросила Ольга. — Сколько бы ты ни путешествовал, как долго бы ни был вдалеке от отчего дома, но первым делом всегда ко мне возвращался. Так почему решил, что Софья отца увидеть не пожелает? Который, к тому же, сам приехал навестить свою единственную дочь.
— Я не запрещаю и никогда не запрещал ей общаться с князем, — сдержанно парировал его сиятельство. — Съездили бы к нему, когда Софье стало лучше.
— Твоя жена не кукла и решения, тем более столь простые, сама в состоянии принимать, — неожиданно жестко заявила Ольга, заставив Андрея удивиться.
Кто бы мог подумать, что она настолько привяжется к нежеланной невестке. Тем более за такое короткое время. Мысли снова вернулись к злосчастным каплям. Может, не стоило действовать тайно? С другой стороны, он боялся давать жене ложную надежду. Видел, что с ней творилось во время переходов. Так на магию пространственных искажений могли реагировать только те, в ком не было даже слабой искры силы. Даже сейчас Софья была бледна и подавлена, а парой часов ранее едва с тошнотой справлялась.
То ли времени прошло слишком мало, то ли даже зелье, «благословленное» лучшим травником империи, не сумеет разжечь в жене искру силы.
— Заигрался ты, сынок. Ох, заигрался… — донесся до него укоризненный голос матери, прервавший ход мрачных мыслей.
— Я не играю. — Воронцов подавил глухое рычание.
Теперь что, ему будут ставить в упрек малейшую попытку защитить жену? Ему-то отлично известно, что в столице за Софьей надо будет следить еще пристальнее. Здесь у цесаревича куда больше возможностей навредить ей. Но мать этого не знала, а он не хотел лишний раз заставлять ее переживать. Не хотел говорить, что в покушениях подозревает будущего правителя. Доказательств нет, солдата, напавшего на жену, так и не нашли, а потому допрашивать некого. Не явишься же к цесаревичу с голословными обвинениями. За это и в тюрьме оказаться можно.
Будь на то воля Андрея, он даже Вяземского держал бы пока на расстоянии. Мало ли, через кого в этот раз решит действовать венценосный мерзавец.
Увидев князя, лишь убедился, что встрече этой не стоило случаться. Софья взгляда с отца не спускала, хмурилась, подмечала и тени под глазами, и рассеянный вид. Чутье подсказывало князю, что с тестем что-то происходит. Что-то нехорошее, черное…
Как бы сами хаоситы за него не взялись.
Да и тетка Софьина, Татьяна, вызывала только глухое раздражение и желание выставить ее за двери. Было видно, что она не желала этих семейных посиделок и старалась избегать встречаться с Андреем взглядом. Как будто опасалась, что он может что-то понять, догадаться…
А он и понял, сразу, что что-то тут нечисто. И Софья пришла ровно к таким же выводам. Андрей боялся даже представить, что она придумает, чтобы докопаться до правды. В одном был уверен: ему это точно не понравится.
— Я несу за вас ответственность, — напомнил Андрей и перевел взгляд с матери на жену. — Я признаю, что неидеален, и, как и любой другой человек, могу совершать ошибки. Но ни в одном моем действии по отношению к вам не было злого умысла.
— Никто и не говорит, что ты желаешь мне или княгине зла, — подала голос Софья, и Андрею показалось, будто в ее словах прозвучала горечь разочарования.
Поднявшись с дивана, она слабо улыбнулась Ольге, а потом приблизилась к нему.
— Доверие, муж мой, оно обоюдным должно быть. Но вы, кажется, забыли об этом, — прошептала ему и добавила уже громче: — С вашего позволения, вернусь к себе. Мигрень…
До самого вечера жену он больше не видел и, возможно, к лучшему. Софье следовало успокоиться, да и ему тоже.
Вот только, к досаде князя, в тот день о покое ему оставалось только мечтать. Первым, кого заметил, оказавшись в просторной зале для собраний, был цесаревич. Андрей намеренно явился в Пламенный пораньше, чтобы разыскать Шуйского и поговорить с ним о венценосном ублюдке. Будучи адъютантом его высочества, Алексей всегда находился рядом, сопровождал Игоря чуть ли не на каждую попойку и мог пролить свет на ситуацию с Софьей. Князю не терпелось задать другу пару вопросов.
Шуйского он так и не нашел, зато лицом к лицу столкнулся с Игорем.
— А, уже вернулся… Так быстро! — поприветствовал его ухмылкой цесаревич, вызвав в князе почти непреодолимое желание прижать к горлу мерзавца лезвие кинжала и уже ему задать несколько вопросов.
— Таков был приказ императора. — Андрей был вынужден поклониться.
Зал, пронизанный косыми лучами заходящего солнца, постепенно наполнялся подданными его величества. Полковники, генералы и военные младших званий собирались для обсуждения проблемы, которую уже нельзя было оставлять незамеченной. Из разных уголков империи долетали тревожные вести.
Андрей был уверен, хаоситы снова что-то замышляют. Готовят очередной удар, постепенно оплетая Россию своей ядовитой паутиной лжи и страха.
Игорь оглянулся на разбившихся на группки военных.
— Опять будут два часа бесцельно чесать языками … Возможно, тебя, как героя, немного почествуют. Император тебе благодушно улыбнется, эти толстопузы покивают, соглашаясь, какой ты у нас замечательный. После посокрушаются, что в Северском море теперь спокойно не поплаваешь, и каждый пойдет заниматься своими делами. Все как обычно, — в голосе Игоря отчетливо звучала насмешка.