Настя Ильина – Во всём виновата месть (страница 16)
Я отрицательно качаю головой.
Интересного зрелища там не будет, а в её поддержке я не нуждаюсь.
— В таком случае я зайду к директору. Хотела обсудить кое-какие вопросы. Удачи тебе.
Я только отвечаю коротким кивком, и спешу на поле.
Повезло, что первый урок нам отменили, а после соревнований всех напоят горячим какао в столовой.
Время летит быстро, и вот уже участники собрались, а учитель говорит, каким путём нам нужно будет бежать, показывая маршрут на карте. Несколько дорожек не отслеживаются, и мне это совсем не нравится. Там можно легко подставить подножку конкуренту, никто не узнает. Волнение становится сильнее, но я делаю глубокий вдох, как меня учил Кэш, и разминаюсь. Столько золотых медалей в соревнованиях с лучшими… Проиграю какому-то мажору? Ха! Пусть держит карман шире!
Рядом на месте бегает Света и пыхтит, как маленький ёж.
— Ты-то куда подалась? — фыркаю я, косясь на девушку.
— Раз моя сестрица идёт, чем я хуже? Я тоже решила принять участие. Или ты боишься, что я займу первое место?
Я недовольно цокаю языком и закатываю глаза.
Нашла сестрицу! Пусть гуляет!..
— Ну, пробуй.
Свисток уведомляет о начале, и я срываюсь с места. Большинство ребят сразу остаются позади. Пробежать нужно три круга и прийти к финишу первым. Ерунда. Вот на пять меня не хватило бы, наверное, а три — ерунда.
Мажор бежит практически вровень со мной.
— Тихоня, где ты научилась так бегать? Как настоящая спортсменка. Я думал, что ты свалишься через двести метров.
— Просто прими своё поражение.
Не то настроение, чтобы вступать в пикировки.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — посмеивается Золотарь и обгоняет меня.
Первый круг он действительно побеждает, но зря выкладывается сейчас. Всё равно будет считаться финальный бросок, и к его моменту у мажора закончатся силы, а я выложусь на полную. Второй круг мы приходим практически в одно время. Третий — я лидирую с большим отрывом. Золотарь не подрасчитал свои силы и наверняка кусает локти. Надеюсь, он не станет жульничать и срезать. Забежав на ту самую тропинку, я ахаю, потому что Света лежит на краю с посиневшими губами.
— Эй! Что с тобой? — приходится подбежать к Синице и оценить её состояние — она не притворяется.
— С-сердце… У м-меня п-порок… М-мне н-нельзя было…
Она едва дышит. Вспоминаю, как однажды у нас в школе умер старшеклассник. Нельзя медлить в этой ситуации. Чем быстрее окажут помощь медики, тем лучше.
Дура! Самая настоящая дура! Если знала, что нельзя, куда полезла? Идиотка!
Стиснув зубы, я осторожно помогаю Свете встать и взваливаю её себе на спину. Тяжёлая зараза! Сворачиваю и бегу к автомобильной парковке. Вот и пригодились силы, которые пыталась приберечь. Пот льётся в несколько ручьёв. Я с облегчением выдыхаю, потому что мама ещё не уехала, и как раз садится в машину.
— Мама! — кричу я, царапая горло.
Обратив внимание на меня, она вздрагивает, спешит к нам, чтобы помочь и заваливает вопросами.
— Поскорее в больницу. У неё сердечный приступ, — выдавливаю я, сгибаясь пополам от боли в боку. Света уже сидит в машине, запрокинув голову.
Надеюсь, она не умрёт на моих руках.
Ныряю в салон, потому что если не узнаю, чем всё это закончится, не смогу спокойно сидеть. Руки трясёт. Горло дерёт от боли, так как нахваталась холодного воздуха. Мама вжимает педаль газа в пол, а я буквально вижу перед глазами довольную рожу Золотаря. Полирует свои губёшки перед предстоящим поцелуем? Откусить бы ему их, чтобы неповадно было лезть к тем, кому он не интересен!.. Но сейчас это волнует меньше всего на свете. Хоть Синицина — дрянь ещё та, но я не желала ей смерти. Надеюсь, всё обойдётся, а эта идиотка будет думать впредь.
Синица начинает хрипеть, а я пугаюсь и гляжу на маму.
— Она же не умрёт, ма-ам?..
Мама сосредотачивает всё своё внимание на дороге и ничего не отвечает. Кажется, я называю её мамой впервые? Во всём виновато волнение. Подъехав к посту ГАИ, она о чём-то говорит с инспектором дорожной службы, и две машины сопровождают нас с мигалками до самой больницы, а дальше всё закручивается, как в тумане. Кажется, мама звонит отцу Синицы? Хоть эта девчонка и отравляла существование моей сестры, я всё равно переживаю до момента, пока не выходит врач и не говорит, что угроза миновала.
Обмякаю и чувствую, как мама приобнимает меня.
— Как так получилось, что ей стало плохо? — наконец, задаёт она вопрос. — Надеюсь, вы не поссорились перед случившимся?
Хмурюсь, веду плечом, чтобы скинуть руку мамы, и отрицательно качаю головой. Она подумала, что это я довела драную кошку до сердечного приступа?
— Мы не ссорились. Я бежала, увидела её на тропинке, где нет наблюдающих. Света сказала, что у неё порок, и ей нельзя было бежать, а зачем полезла — я не понимаю.
— У моей дочери действительно порок сердца!
Вздрагиваю и поднимаю взгляд на Георгия, бледного, словно стенка. Быстро он примчался. Дочь небезразлична ему? Тогда зачем таскает за руки до синяков?
— Спасибо тебе, Аня. Ты спасла ей жизнь.
Я молчу. А что ещё можно сказать в такой ситуации? Ей-то спасла, а сама попала… Мажор теперь не упустит возможности поддеть меня и заставить выполнить свою часть сделки, ведь он выиграл. Вряд ли кто-то будет разбираться с причинами. Я могла бы сказать Синициной, что поставлено на кон, чтобы она вступилась за меня перед тренером, но не собираюсь просить её милости. Проиграла, так проиграла. Придётся достойно принять своё поражение.
— Тебя отвезти в лицей? — беспокоится мама.
Я отрицательно качаю головой.
— Лучше домой. Вряд ли я сегодня смогу нормально заниматься.
— Хорошо. Тогда поехали.
Я гляжу на экран телефона, где куча пропущенных от Захара. Даже мажор не обделил внимание. Названивал, чтобы позлорадствовать?
Приходится ответить Захару и сказать, что меня никто не похитил. Я сошла с дистанции по собственной воле и признаю своё поражение. Вспомнив, что оставила все вещи в лицее, я всё-таки прошу маму отвезти меня туда. Мы вместе идём к залу, и я мысленно молю Всевышнего, чтобы уберёг меня от случайных встреч с ненужными людьми.
— Что за фокусы, Тихонова! — сразу же подлетает учитель физкультуры. — Где Синицина?
Мама останавливает его, вытянув ладонь. Она оборачивается на меня и устало улыбается:
— Забирай вещи. Я отвезу тебя домой.
Дальше я не слушаю и медленно бреду к раздевалке. Мама объясняется с учителем за меня, и я благодарна ей за это. Сейчас в зале уже не наш класс, но мои вещи всё ещё стоят в шкафчике. Чувствую, что на мне сосредоточено немало взглядов.
— Что случилось, Ань? Синицина тебя отвлекла? — подбегает с расспросами Катя. — Ты ведь выигрывала. Это нечестно.
— Всё хорошо. Я ни о чём не жалею, — киваю я.
Не хочу рассказывать всем, что случилось, потому что не собираюсь корчить из себя героиню. Синица бы уже в красках описала, как спасла человека, а я просто хочу отдохнуть.
Когда прохожу мимо учителя, он с пониманием смотрит на меня и кивает. Победителя уже наградили? Довольный там сидит, наверное.
— Подожди меня в коридоре, — просит мама ласковым голосом.
Надо же! Она умеет так?
Иду в коридор, как назло звонит звонок, и наш класс вываливает из ближайшего кабинета. Вот же! Могли заниматься на втором этаже, а?..
— Тихоня, неужели ты так сильно хотела поцеловать меня, что сошла с дистанции? — спрашивает мажорчик, приблизившись ко мне.
Он заправляет выбившуюся прядку мне за ухо, а у меня даже сил нет, чтобы огрызаться сейчас. Просто смотрю в противную мне физиономию и молчу. Он не поймёт, даже если скажу правду. Так смысл говорить сейчас что-то?
— Отстань от неё, Золотарь! Ань, что случилось? — приближается Захар. — Эта стерва тебе помешала? Они были в сговоре с мажором? Мы можем доказать учителю, что его победа нечестная.
— Э! Попрошу! Какой сговор? Вы о чём? — мажор недоумевает.
— А ты будто не знаешь! Твоя девушка где? Тоже сошла с дистанции вместе с Аней. На первом круге исчезла? Или на втором?
— Хватит вам ссориться! — с тяжестью выдаю я. — Успокойтесь. Никто ни в чём не виноват. Обстоятельства вынудили меня сойти. На этом всё?