Настя Ильина – (Не)случайный донор (страница 8)

В обед ко мне заглядывает Валентина, и я снова теряю мысль, хотя до этого вроде бы начал писать сообщение Незабудке. Решаю, что разговор с ней лучше всего отложить до вечера, когда не будет никаких отвлекающих факторов, я смогу расслабиться и сконцентрироваться на своих мыслях и желаниях.

— Илья Сергеевич, тут такое дело… Девушка, которая сейчас занимается с Викой, она готова пару месяцев побыть ее няней и оплату просит совсем небольшую, уверена, что я сама потяну, а насчёт организации детского сада здесь… Понимаете, моей дочери нужен особенный уход, прогулки на свежем воздухе, тишина. Мне кажется, что ничего подобного здесь не организовать.

Валентина тяжело вздыхает и старается не смотреть мне в глаза, словно чувствует себя виноватой в том, что отказывается поддержать мою безумную идею. Если тут и есть чья-то вина, то исключительно моя, потому что это я захотел чего-то невозможного. Придумал себе идеальную возможность чаще видеться с девочкой, в груди которой бьётся сердце моего сына, но для чего мне всё это? Вика не Павлик. Она никогда не сможет стать им. Несмотря на то, что сердце моего сына продолжает выполнять свои функции, его больше нет в живых. И я не должен преследовать Валентину или её дочь. Мне нужно просто отпустить эту идею и позволить женщине работать на дому. Так всем будет лучше. Понимаю это, но пока не готов поступить правильно и сделать так, как нужно. Сам не знаю почему? Возможно, меня тронуло, что девочка поделилась своим пончиком, словно тоже почувствовала какую-то странную, едва уловимую связь между нами.

— Валентина, вы знаете, я поговорил с владельцем заведения, и он придерживается точно такого же мнения. Я сглупил с самого утра, хотел провернуть невозможное. Пока у нас в стране ничего подобного нет, и мне кажется, что сотрудники отнесутся к такому введению совсем не так, как я ожидал изначально. Думаю, что вы правы — не следует принимать такие опрометчивые решения! — киваю я.

Почему мне так сложно говорить сейчас с этой женщиной?

Окидываю Валентину беглым взглядом: вроде бы в ней нет ничего необычного, но что-то цепляет меня, и мне хочется узнать её получше. У неё красивые волосы русого цвета, скорее всего, натурального, да и внешность вроде бы простая, но тем и привлекательна, потому что в ней нет ничего фальшивого.

— Валентина, как вы смотрите на возможность пообедать вместе? Вы не подумайте ничего лишнего, мне кажется, что вчера я немного переборщил в своём отношении к вам, нагрубил, и мне хотелось бы исправить это. Мы могли бы спуститься в наше кафе или проехать в любое другое, если вы не хотите, чтобы по всему офису пошли невесть какие сплетни о том, что вы обедаете в компании босса?

— Меня ничуть не смущает обед в компании босса, но… — она обрывается на полуслове и начинает теребить края своей блузки пальцами. — Согласна, что нам нужно поговорить, и я бы сделала это вне стен этого здания, где всюду могут находиться уши.

Слышу, как за стеной что-то падает и понимаю, что секретарша эти самые «уши» только что успешно грела, слушая наш разговор. Ох как же сильно мне хочется выйти, поймать её с поличным и уволить, но я держусь, ведь успел привыкнуть к сплетням. Не хотелось бы, чтобы и о Валентине они стали ходить не самые лицеприятные.

— Что же, тогда встретимся на парковке? — предлагает Валентина.

— Нет, пойдём туда вместе, если вы не боитесь слухов, потому что наш разговор уже успешно услышали слишком длинные уши, — я специально немного повышаю голос: — Которые неплохо было бы кому-то открутить, оштрафовав или уволив их обладателя. — Смотрю на испуганную Валентину, и уже тише добавляю: — Простите, просто секретарши мне какие-то попадаются болтливые. Их там обучают специально сплетни по офису разносить и босса соблазнять, что ли?

Валентина посмеивается, а я поднимаюсь из-за стола и выключаю компьютер. Мне нужно сконцентрироваться, взять себя в руки и просто признаться Вале, что это мой сын стал донором для её дочери. Уверен, что в таком случае это облегчило бы наше дальнейшее общение, потому что иначе можно попросту сойти с ума, или случайно проболтаться. Я решаю, что именно об этом и поговорю с ней в кафе.

Пока мы спускаемся на парковку, я несколько раз порываюсь написать Незабудке, чтобы она не подумала, что я просто в очередной раз исчез из её жизни, добившись желаемого, но сейчас мысли заняты другим: маленькой девочкой с глазками цвета васильков.

Мы с Валентиной едем в молчании, хотя поговорить могли бы уже по дороге в кафе, но для того, что я собираюсь ей рассказать, немного не та обстановка. Привожу её в одно из своих любимых заведений в городе — небольшой ресторанчик на берегу озера, где плавают лебеди. Спокойное и умиротворённое место, где можно вести любые разговоры. Смотрю на Валентину и делаю глубокий вдох, когда мы определяемся с заказом. Я готов раскрыть ей правду, но её следующие слова выбивают весь воздух из лёгких:

— Илья Сергеевич, я должна признаться вам кое в чём важном. Вы хороший человек, поэтому пообещайте, что никого не станете наказывать?

Я хмурюсь, совсем не понимая, что случилось: неужели на работе кто-то конкретно накосячил?

— Наверное, мою доброту вы явно преувеличиваете, Валентина, но я постараюсь выполнить вашу просьбу. О чём вы хотите поговорить?

— Я всё знаю, Илья Сергеевич, — тихонько лепечет женщина и опускает голову.

Часть 12. Валя

— Знаешь что?.. — подталкивает меня босс, а я не могу выдавить из себя и слово, понимая, что выдам тем самым чужую тайну.

Нервно кусаю губы, не желая подставлять Дениса, ведь он так сильно помог нам с Викой. Мне становится так сильно не по себе, что начала этот разговор, но и ходить вокруг да около не могу, потому Илья Сергеевич кажется мне адекватным человеком, и я боюсь, что мы оба запутаемся в этом «знаю — не знаю».

Глупая игра на самом деле.

— Знаю, про вашего сына… И про мою дочь!

Поднимаю взгляд и некоторое время смотрю на мужчину. Отмечаю, что он начинает дышать чуточку чаще. На его лбу проступает лёгкая испарина пота, но затем лицо босса мрачнеет.

— И как давно ты знаешь правду, Валя?

Илья Сергеевич сбрасывает серьёзность тона, и теперь сверлит меня пристальным взглядом, ждёт ответа, а меня начинает подташнивать, но я понимаю, что должна была признаться и сказать ему правду.

— Со вчерашнего обеда… Денис приезжал, и когда он увидел, как мы с вами столкнулись, он решил рассказать мне правду. Прошу вас, вы только не наказывайте его за то, что не сохранил врачебную тайну. Я понимаю, что это неправильно, но он заботится обо мне со школьной скамьи, мы с ним дружим, поэтому он побоялся за меня сейчас.

Илья Сергеевич с облегчением выдыхает и кивает.

— Вы с ним вместе? С доктором, который делал операцию?

— Нет! Мы просто друзья, ничего больше. Он на самом деле проявил лишь заботу обо мне, побеспокоился, что вы решите уволить меня или что-то вроде того. Прошу вас, не сердитесь на него.

— Я не сержусь, Валя. Так даже лучше. Теперь между нами не будет недоговорённости. А как ты считаешь, Валя, твой друг мог бы убить одного ребёнка, чтобы спасти жизнь другого? — во взгляде Ильи Сергеевича появляется нездоровый блеск. Он смотрит на меня, как хищник, готовый растерзать добычу.

Господи! Неужели он на самом деле думает, что Денис смог убить его сына, чтобы спасти мою дочь?

— Побойтесь Бога! — лепечу я. — Никакой врач бы не пошёл на такое! Мы с Викой лежали в больнице несколько месяцев. За это время у Дениса было множество шансов так поступить, но он бы ни за что не пошёл на такое преступление. Он помогал мне готовиться к прощанию с Викой. И после операции он ни разу не намекнул мне на романтические отношения, если вы считаете, что он сделал это, чтобы очаровать меня и привязать к себе. У Дениса есть невеста, и у них чудесные отношения.

Илья Сергеевич судорожно сглатывает и кивает.

— Кроме того, насколько мне известно, вашего сына осматривал другой доктор, который констатировал смерть мозга. Только тогда Денис попытался поговорить с вами и упросить не оставить жизнь вашего сына напрасной…

Замечаю, как багровеют кожные покровы на лице босса, и тут же пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы извиниться.

— Простите, ради Бога, я не должна была говорить о нём… Обо всём этом… Просто… — я шумно выдыхаю, понимая, что сама загнала себя в тупик. — Я видела, как вчера вы смотрели на Вику. Вы узнали её. Я ужасно боялась, что вы уволите меня или начнёте злиться и срываться на мне из-за того, что моя дочь жива, а ваш сын… Простите… Но теперь я вижу, что вы отнеслись ко всей этой ситуации с пониманием, а потому я хотела сказать, что если вы желаете видеться с Викой время от времени, то я ничего не буду иметь против этого. Мы могли бы изредка встречаться и прогуливаться. Вы не подумывайте, я не пытаюсь таким образом навязаться и уж тем более стать неотъемлемой частью вашей жизни, нет, просто мне казалось, что вам так могло бы стать легче. Простите, если сказала что-то не так.

Роняю побагровевшее от стыда лицо в ладони и не решаюсь поднять взгляд, чтобы посмотреть на мужчину, потому что понимаю, что повела себя как идиотка. Не следовало мне начинать этот разговор, но мне казалось, что так будет правильно. В конце концов, Илья Сергеевич ведь не просто так начал суетиться с организацией детского сада в бизнес-центре. Мне показалось, что он желал чаще видеть Вику.