Настя Ильина – (Не)случайный донор (страница 10)

Мы с Валентиной встречаемся взглядами, потому что она входит на кухню следом за нами. Вижу понимание в её глазах и улыбаюсь.

— Твоя мама выбрала его, если быть до конца откровенным. Я пока мало чего знаю о тебе, если честно, то совсем ничего! — пожимаю плечами я.

— А ты хочешь стать моим папой?

Вопрос оглушает. Валентина говорила, что девочка не подумает так, но она спрашивает так, словно уже приняла меня за отца, и мне становится жутко не по себе.

— Милая, ты не забыла, что я говорила тебе вчера? Дядя Илья мой начальник! Мы работаем вместе, и он платит мне денежки.

— Мам, Андрей тоже был начальником Кати! — заявляет девочка и посмеивается.

Андрей? Катя?

Валентина краснеет. Она прижимает дочь к себе и пытается подобрать слова, чтобы оправдаться передо мной, но я замечаю, как тяжело ей это даётся.

— Простите… Мы с ней смотрели сериал «Не родись красивой», когда лежали в больнице… В общем, это так… Просто детское сравнение, ничего больше. — Валентина возвращает внимание к дочери. — Милая, мы не Андрей и Катя. Дядя Илья просто пришёл к нам в гости. Это совсем ничего не значит.

Валя оправдывается, а я чувствую себя последним человеком на Земле, потому что для меня этот визит значит многое, но я не могу собраться с мыслями, чтобы озвучить их, даже просто понять для самого себя, чего именно хочу добиться.

— Наверное, мне не следовало приходить, — говорю, пытаясь найти повод сбежать и побыть наедине с собой, но Вика вдруг прикасается к моей руке и отрицательно мотает головой.

Вспоминаю, как сын брал меня за руку, и сердце в то же мгновение обжигает сильнейшая боль. Дышать становится труднее, но я дышу. Даже умудряюсь выдавить улыбку. Девочка убирает руку и бежит в ванную.

— Простите, Вика любит поболтать, но это совсем ничего не значит, — тут же начинает извиняться Валя.

— Нет, не за что просить прощения. Она зрит в корень и чувствует, что что-то не так. Дело в том, что я чуть было не ответил на её вопрос положительно. Наверное, я действительно слишком многого хочу…

— О каком вопросе вы говорите? — Валентина испуганно обхватывает себя руками, но после немного расслабляется и открывает торт.

Она пытается переключиться на приготовление чая, но получается с трудом.

— Хочу ли я стать её папой… Наверное, так сказывается сильнейшая в моей жизни потеря. На самом деле их было две. Один раз я потерял любимую женщину из-за собственной глупости, а второй - сына… И это тоже из-за моей глупости. Впрочем, не будем поднимать эту тему. Просто попьём чай, и я уеду, а завтра всё станет как раньше. Не думаю, что это хорошая идея — становиться крёстным отцом Вики и встречаться с девочкой. Я не уверен, что от этого мне полегчает, и я ненароком не наврежу кому-либо.

Говорю всё, что чувствую, и Валентина понимающе кивает. Я замечаю, как сильно она нервничает, и вдруг задаю вопрос, который волнует меня больше всего на свете в эту секунду:

— Что с отцом девочки? Почему он не помогает вам? Почему не был рядом?

— С отцом? — Валентина вздрагивает и проливает немного заварки, которую уже начала разливать по кружкам. — С ним всё сложно. Он не знает, что у него есть дочь, и я не уверена, что ему это нужно.

Валя дрожит и не решается посмотреть на меня.

— Почему ты решила, что ему это не нужно?

— Он отказался от меня. Кроме того, у нас с ним были крайне непростые отношения… Всего одна ночь, которая ничего не значила для него, поэтому у Вики нет отца.

Валентина кусает губы, а я провожу параллель со своей Незабудкой. Возможно, она думает точно так же, что для меня совсем ничего не значила наша ночь, и я хочу сказать ей, что она значила куда больше, чем вся моя жизнь.

— Валя, поверь мне, порой от правды зависит слишком многое. Возможно, тот мужчина был бы рад общению с дочерью! Возможно, она помогла бы ему жить дальше, а не существовать. Я бы был только рад узнать, что у меня есть дочь. Просто поговори с ним, если, конечно, у тебя сохранились контакты. Понимаю, что не имею права лезть в твою личную жизнь, но я уверен, что так всем вам было бы легче. Если он окажется козлом, которому на самом деле не нужна дочь, то тебе будет легче, ты перестанешь мучиться мыслями о том, каково бы было, если бы ты сказала правду.

Валентина смотрит на меня и открывает рот, чтобы сказать что-то, но на кухню возвращается Вика и забирается за стол.

— А вам нравится, как моя мамочка работает? Она всё делает правильно?

Странный вопрос, который бросает меня из одной реальности в другую, «с корабля на бал», как говорят. Я улыбаюсь и смотрю на девочку.

— Конечно, твоя мама просто прекрасный сотрудник, — отвечаю я и обхватываю руками кружку с чаем, который Валентина ставит передо мной.

Часть 15. Илья

Валентина начинает смущаться и краснеть, а я рассказываю её дочери о том, как прекрасно мама справляется со своей должностью и помогает мне. Понимаю, что сам не замечал этого раньше, а ведь так и есть, пусть женщина совсем недолго работает у нас, но она быстро смогла влиться в коллектив и разобраться с деятельностью компании: теперь она даже помогает некоторым сотрудникам. Возможно, мне следует быть внимательнее к своим подчинённым, чтобы ненароком не уволить кого-то очень ценного из-за дурного отношения или того, что мне «показался странным аромат, исходящий от них».

А ведь с Валентиной всё было именно так. Я бесился на неё из-за запаха духов. Прошло уже немало времени, и я мог забыть, как пахло от Незабудки, мог спутать… Да если они пользуются одной туалетной водой, это ведь совершенно ничего не значит. Совсем ничего.

— Мама у меня самая лучшая. Когда я болела, мамочка сильно переживала, но я больше не буду болеть. Когда я вырасту, я буду заботиться о маме и помогать ей во всём! Вот только мне бы мужа для мамы найти, а для себя папу, ведь у всех детей есть папа в садике, а у меня нету. У вас нет знакомого свободного папы?

Мы с Валентиной начинаем синхронно покашливать, поперхнувшись слюной.

Девочка активная, пытается устроить личную жизнь мамы. Наверное, похвальное желание. Вот только я представляю, как почувствовала себя Валентина, и не хочу смущать её ещё сильнее.

— Не уверен, что так просто найти свободного папу, с которым тебе будет комфортно, — выдавливаю улыбку я.

— Разве папы могут быть плохими? — хмурится девочка и начинает накручивать пружинистый светлый локон себе на пальчик.

— Ещё как могут. Я ведь говорил тебе о том, что не все люди хорошие. Есть и плохие. И не дай Бог тебе попадётся плохой папа.

«Я убью его собственными руками», — додумываю, но не озвучиваю свои мысли.

Разговор плавно перетекает на увлечения девочки, и уже скоро я сам не замечаю, как оказываюсь в небольшой комнате, где Вика показывает мне свои рисунки. Сердце замирает и начинает биться чересчур медленно, а взгляд прилипает к человечку с головой в виде цветочка. Я рисовал таких в детстве. Павлик рисовал таких. И вот теперь это. Знак, что мой сын рядом? Руки начинают трястись, а ком сдавливает горло, но я переношу это состояние. Улыбаюсь и говорю, что это лучший рисунок, который я когда-либо видел, и у нас завязывается целая беседа о том, что цветочки живые, и если бы они могли ходить и говорить как люди, то они непременно рассказали всем о том, что природу нужно беречь. Мы с Викой валяемся на ковре и рисуем, а я рассказываю ей сказку о волшебном мире, в котором все растения живые и находятся в гармонии с природой. Когда-то точно так же мы лежали в комнате Пашки на животах, и сын улыбался мне, освещая душу своей лучезарной улыбкой. Кажется, словно в это мгновение я ненадолго возвращаюсь в прошлое и забываю обо всех невзгодах.

Только когда за окном темнеет, я прихожу в себя и понимаю, что провожу время с чужим ребёнком, что это всего лишь мираж, но как же хорошо мне было пребывать в нём.

— Прости, что задержался у вас надолго, — извиняюсь я перед Валентиной, а она улыбается и пожимает плечами мне в ответ.

— Ничего страшного. Я столько дел по дому давно не успевала сделать, ещё и работу кое-какую из облака завершила. Вам спасибо, что провели время с моей дочерью. Я видела, как светились ваши глаза. Вике понравилось с вами, и если вы захотите, то моё предложение в силе — вы всегда сможете стать крёстным отцом для моей дочери.

Вика уже крепко спит в своей кроватке, и я кошусь в сторону спальни. Почему-то в это мгновение я чувствую себя частью семьи Валентины, словно стою рядом со своей женой и куда-то должен отъехать по делам. Появляется сильнейшее желание притянуть женщину к себе и поцеловать её на прощание, и я понимаю, что начинаю окончательно сходить с ума. Нельзя. Мне нельзя о ней думать. Это всё из-за девочки. Меня тянет к ней, как к дочери, потому Валентина привлекает меня как женщина, просто психология.

Наверное.

— Спасибо за всё, — благодарю я женщину. — Доброй ночи, Валя.

Выныриваю в пустоту подъезда и ощущаю, как на меня накатывает сильнейшая волна одиночества. Мне становится плохо, и я глушу это чувство внутри. Подавляю его и сажусь в машину. Сразу же тянусь к телефону, удивляясь тому, сколько на нём пропущенных, но всё это не имеет совершенно никакого значения.

Девочка рисует живой цветочек.

Может быть, многие дети такие, но она уникальна. Я словно получил глоток свежего воздуха, привет от своего сына.