Настя Ильина – (Не)случайный донор (страница 5)

Мужчина улыбается, глядя на меня, а затем переводит взгляд на мою дочь и безотрывно смотрит на неё, а в его взгляде мелькает горечь потери, смешанная с чем-то тёплым, чего я не могу понять.

— Илья Сергеевич! Очень неожиданная встреча! — бормочу себе под нос я, пытаясь сделать вид, что не знаю правды.

— Крайне неожиданная! — вторит он моим словам, не отрывая взор от Вики.

Диспетчер отвечает мне и спрашивает, куда прислать машину, а я не могу выдавить и слово, опасаясь реакции своего босса.

Илья

Та самая девочка…

Не думал, что судьба столкнёт меня с ней снова, но это случилось.

Я видел её всего один раз в своей жизни. Один-единственный. В тот день, когда сердце моего сына готовили к пересадке в её грудь.

Ненадолго теряю связь с реальностью и не могу поверить, что она стоит рядом с женщиной, которая переполошила все мои нервы сегодня.

— Привет! — говорит девочка, явно поймав мой пристальный взгляд на себе.

Она выглядит напуганной. Наверное, я был слишком серьёзен, когда осознавал, что это снова она. Девочка из моего прошлого. А ведь мы встречались всего год назад, но она меня не видела, не знает.

— Здравствуй! — выдавливаю из себя и сглатываю ком.

Перевожу взгляд на Валентину: она напугана, хотя вроде бы она не должна знать о том, что донором стал мой ребёнок. Я требовал сохранить анонимность. И врачи должны были сделать это, потому что подпись матери на пересадку они не получили. Хирург взял на себя всю ответственность, когда я ответил согласием, и если моя бывшая узнает, что тогда я отдал сердце ребёнка другому, она не даст спокойной жизни.

— Извините, нам нужно ехать… Уже темно! Вика замёрзла! — заикается Валентина.

Не знаю пока, как реагировать на такую нелепую случайность судьбы, но не могу повести себя как свинья, хоть я и заскочил сюда ненадолго, чтобы купить вкуснейшие булочки к чаю, которые готовят только в этом кафе.

— Я подвезу вас! — выдыхаю и киваю в сторону машины стоящей на парковке.

— Нет, спасибо, вам не стоит беспокоиться! Я вызову такси! — начинает оправдываться Валентина.

Бросаю на неё злой взгляд, и женщина тушуется. Она словно пытается оградить свою дочь от меня. Или мне так кажется? Она не должна знать правду… Хотя… Мне показалось знакомым лицо человека, к которому она подсела сегодня в столовой, он был очень похож на того самого хирурга… Или мне просто показалось?..

— Мама, я замёрзла! — тихонько шепчет девочка.

Валентина виновато улыбается, переминается с ноги на ногу и начинает набирать номер такси, но я хватаю её за запястье и отрицательно мотаю головой, предупреждающе глядя на женщину.

— Ребёнок замёрз, Валентина! Не дело мучить её! Садитесь в машину. Как минимум, вы теперь должны мне за пролитый кофе на рубашку.

Женщина открывает рот в попытке возмутиться, а я как-то машинально беру девочку за руку и веду к машине. Всё происходит само собой, словно рядом находится мой ребёнок, Павлик. Девочка, как ни странно, доверяется мне и идёт следом. Сердце сжимается, и я начинаю дышать реже, но глубже, чтобы не показать своё волнение. Если Валентине неизвестно, кто именно отдал сердце своего ребёнка, чтобы спасти её дочь, то я не стану говорить это. Не хочу, чтобы нас связывало хоть что-то. Я просто постараюсь отгородиться от женщины и меньше сталкиваться с ней на работе, хотя сегодня допустил мысль — уволить, чтобы не мельтешила перед глазами и не раздражала своим запахом.

— Мама, откуда ты знаешь дядю? — тихонько спрашивает девочка, когда они удобно устраиваются на заднем сиденье моего потрёпанного временем внедорожника.

Я до сих пор не выбросил детское удерживающее сиденье Пашки, хотя пора бы было сделать это. Однако теперь оно пригодилось, хоть я и не думал, что когда-то воспользуюсь им.

— Это мой начальник. Мы работаем вместе! — украдкой отвечает Валентина и косится на меня, что не ускользает от внимания, так как я ловлю её взгляд через зеркало заднего вида.

Девочка замолкает и смотрит в окно. Перед глазами вдруг всплывают события из прошлого: Павлик вот так же молчаливо сидел в машине и смотрел в окно. Мне даже на мгновение кажется, что это он. Мой сын. И становится тошно от мысли, что он мёртв. Моего сына больше нет в живых. Закусываю до боли губу, стискиваю пальцы на руле и концентрирую всё внимание на дороге.

— Куда сворачиваем? — спрашиваю, когда мы выезжаем из дворов.

Валентина теряется, а потом понимает, что пока не сказала мне адрес, и начинает краснеть.

— Апрельская пять! — лепечет девушка. — Спасибо вам.

— Не стоит благодарить меня за что-либо…

Я немного раздражаюсь, но сейчас чувствую, что та неприязнь, которая непонятно почему возникла у меня по отношению к Валентине, испарилась. Мне становится жаль женщину, пережившую болезнь дочери и уже не рассчитывала даже на хороший исход. Хочется как-то помочь им.

— Валентина, если бы вы рас…

Я прикусываю язык, потому что в эту секунду чуть было не сдал себя с потрохами. Если бы я заговорил об операции, то она всё поняла бы. Откуда мне знать, что её дочь лежала в больнице? Идиот!

— Простите, я не поняла, что вы хотели спросить или сказать… — бормочет девушка испуганным голосом.

Да что же она меня так боится-то? Вроде бы на тирана и деспота я не похож… Хотя… Жена неустанно говорила мне это, пытаясь убедить в том, что я самое плохое существо на свете.

— Если бы вы рассказали, что у вас маленький ребёнок, то мы непременно предложили вам другой, более щадящий график! — тут же исправляюсь я и радуюсь, что смог найти выход из ситуации.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????— Я хотела поговорить, но ведь я работаю совсем недавно и боялась, что…

— Не надо меня бояться! — заявляю и плавно поворачиваю машину на нужную улицу. — Я не злодей, Валя!

— Злодеи тоже бывают хорошими! — подаёт голосок девочка.

— Вот как? Мы сейчас об одних злодеях говорим? — негромкий смешок слетает с губ.

— Они становятся злыми из-за того, что потеряли что-то дорогое и очень значимое!

Вроде бы маленький ребёнок, а как умно рассуждает.

— Вик, давай мы про злодеев поговорим дома? — мягко пытается заставить дочь замолчать Валентина.

— Ну что вы? Мне очень интересно услышать детскую теорию! Не лишайте меня такой возможности… Ведь у меня самого нет детей.

Я стискиваю зубы и останавливаю машину около пятого дома. Спокойно выдыхаю, стараясь выплеснуть боль потери наружу, чтобы она не сдавила горло и не лишила дыхания.

Часть 7. Илья

— Все злодеи хорошие, если подобрать к ним ключик! — начинает говорить девочка, а я думаю о том, что с таким отношением к жизни и розовыми очками на глазах, она точно наживёт себе неприятностей в будущем.

Правила безопасности следует разъяснять детям с раннего возраста, чтобы не стало слишком поздно. Уверен, что Валентина правильно воспитывает свою дочь, но в эту секунду всё-таки не могу смолчать.

Разворачиваюсь и несколько секунд смотрю на девочку. Она, кажется, немного пугается моего взгляда, но продолжает смотреть на меня и впитывает мои эмоции.

— Не могут быть все злодеи хорошими, принцесса! Есть настоящие злодеи, которые причинят тебе вред и ничуть не пожалеют об этом. Они могут притворяться до поры, а потом ударить очень больно! Впрочем, уверен, что мама расскажет тебе всё это дома!

Валентина начинает взволнованно отстёгивать дочь, но её руки дрожат, поэтому я выхожу из машины и делаю это за женщину: отстёгиваю ремни безопасности и помогаю девочке выйти. Присаживаюсь перед ней на корточки и заглядываю прямо в глаза:

— Пообещай мне, что ты прислушаешься к рассказу своей мамочки и не станешь считать всех злодеев хорошими, чтобы никто не посмел навредить тебе?

Девочка кивает, глядя на меня серьёзными глазками, а я улыбаюсь, задеваю её за кончик носа и очень быстро достаю из кармана леденец.

— Фокус! — говорю я, протягивая девочке конфету.

— Мне нельзя много сладкого! Но если вы угощаете меня конфетой, я угощу вас пончиком, который мы взяли в кафе. Мама, отдай дяде пончик, пожалуйста, я хочу угостить его.

Валентина достаёт из сумочки коробочку с подтаявшим шоколадным пончиком и протягивает мне, а я пытаюсь отказаться. Ну не дело это – забирать вкусняшки у ребёнка!

— Принцессы тоже должны уметь делиться! — противится девочка.

Я вынужден признать поражение. Беру в руки коробочку и благодарю девочку, обещая, что непременно угощу её снова.

Как её зовут? Кажется, Валентина называла дочь Викой.

— Спасибо вам за всё, Илья Сергеевич, - благодарит женщина, переминаясь с ноги на ногу. – Вы очень добрый человек.

— Спокойной ночи, Валентина! Завтра мы поговорим о новом графике работы.

Валентина берёт дочь за руку, та машет мне «пока», и они обе уходят, а я остаюсь один. Как всегда. Жалею ли я, что согласился тогда отдать сердце своего сына на пересадку? Нет. Так я хотя бы знаю, что он продолжает жить, пусть не совсем так, как должен.

Сажусь в машину, завожу мотор, а он отзывается мягким урчанием на мои действия. Люблю этот звук. И запах. Весь салон пропитался ароматом духов Валентины, так сильно напоминающим мне о прошлом.

Снимаю телефон с блокировки и долго смотрю на последнее сообщение, отправленной мной Незабудке. Она прочла его, но не посчитала нужным ответить. И я вдруг задумываюсь: что нас с ней связывало? Долгие переписки, общие интересы и одна ночь любви. Незабываемая ночь. Пожалуй, никогда больше у меня не было таких ночей и, наверное, не будет. Раньше я думал, что такие ощущения возникли из-за скрытности, ведь мы не знали внешности друг друга, не могли говорить. Я слышал стоны Незабудки, и они будоражили моё воображение, но это всё, что у нас было.