Настя Ильина – (Не)случайный донор (страница 4)

Сердце начинает безудержно колотиться в районе горла, но я отвечаю, чтобы понять, что именно он хочет от меня, чтобы держать руку на пульсе и быть готовой к любому удару судьбы.

Романтик: «Не надеялся, что ты ответишь мне… Как ты поживаешь, Незабудка? Не забыла обо мне? Скучала?».

Он решил написать мне спустя шесть лет?

Просто для того, чтобы спросить, не забыла ли я о нём?

Или хотел использовать меня, как запасной вариант? Держал на случай, если в реальной жизни ничего не сложится?

Сглатываю тугой ком, вставший в горле, и отвожу взгляд от экрана телефона. Меня всю трясёт, как безумную, а на глаза вдруг наворачиваются слёзы. Тогда мне было обидно, что он исчез, но мы ничего друг другу не обещали. Он ушёл из моей жизни, и я не посчитала нужным сообщить о своей беременности.

Я решила родить ребёнка для себя.

Трясущимися пальцами выуживаю из кошелька мелочь и расплачиваюсь за проезд. Мне нужно выкинуть его из головы, перестать общаться с ним и забыть, но я не могу этого сделать, потому что боюсь его. Властные прикосновения Романтика и его крепкие объятия не дают мне покоя. Мне кажется, что он страшный человек, и если он захочет, он может снова добраться до меня, чтобы сломить и отнять дочь. Последнего я боюсь больше всего на свете.

Пока иду к саду, набираю ответ, стараясь не грубить, но в то же время не проявлять тёплых чувств, которые испытывала к нему раньше.

Я: «Не было на это времени… Извини, если ответила не то, чего ты ждал!».

Он читает сообщение, но ничего не пишет мне в ответ, и я радуюсь. Возможно, он ничего не знает. Возможно, это просто мои страхи путаются в сознании. Откуда Романтику знать, что я родила от него дочь? Мы ведь даже не называли друг другу своих имён, не видели лиц…

«Он мог посмотреть по камерам человека, заходившего в его номер»…

Конечности холодеют, но я переключаю мысли на дочь.

Сегодня был ужасно сложный день.

Я узнала страшную тайну своего босса, и теперь не знаю, как работать дальше под его руководством…

Он спас мою дочь…

Только теперь понимаю, почему его черты лица сразу показались мне знакомыми. Это он был тем убитым горем мужчиной, который рвался в реанимацию, но санитары удерживали его. Я тогда не сильно запомнила его лицо, но что-то общее уловила. Хорошо, что он не знает мать спасённой девочки. Он тогда был настолько подавлен, что не позаботился о том, чтобы переговорить со мной. Он желал, чтобы сердце его сына продолжало биться, пусть и в груди другого ребёнка, и он согласился подписать бумагу о пересадке, когда узнал, что мозг мальчика уже мёртв. Следовало бы бежать подальше от него после раскрывшейся правды, но я не могла лишиться хорошей работы. Просто мне нельзя было позволять ему встречаться с моей дочерью, видеть мою малышку, потому что он непременно узнает её. И тогда моя работа превратится в самый настоящий ад.

Забегаю в сад, не читая, что там снова написал Романтик, и спешу в группу своей дочери.

— Мама! — дочка бежит ко мне и обнимает.

Отчего-то у неё над верхней губкой снова появилась синева, которая буквально сводит меня с ума.

Переутомилась сегодня?

— Солнышко, с тобой всё нормально?

Она кивает и улыбается.

— Я хочу кушать! Сегодня невкусно кормили, меня тошнило от еды, которую нам давали…

Воспитатель спешит в нашу сторону и принимается оправдываться. Мамочка, забирающая своего сына, ворчит, что моя Вика не одна такая, и сегодня почти все дети сидели голодом.

— Что не так с поваром? — спрашиваю я.

— Сегодня наша повариха приболела… Готовить приходилось нам, и за детьми приглядывать.

Я закатываю глаза и негромко цокаю языком.

— Тогда зачем было говорить, что моя дочь чувствует себя плохо и отказывается от еды? К чему запугивать меня? Вы сами-то эту еду поели?

Женщина краснеет в ответ.

Немного прихожу в себя и понимаю, что с Викой всё в порядке. А ещё до меня доходит, что она не кушала целый день, и нам нужно срочно исправить ситуацию — ей следует набираться сил, а не голодать.

— Вика, поедем в кафе? Покушаешь свои любимые пельмешки и салатик? — предлагаю я дочери, и она начинает радостно кивать.

Недалеко от нашего дома есть очень уютное кафе, где готовят просто замечательно, и я уверена в том, что там подают только свежую еду, поэтому не боюсь накормить там ребёнка.

Мы забираем игрушки и спешим выйти из душного помещения.

Я уже начинаю подумывать о том, чтобы сменить сад, потому что в этом в последнее время слишком много «непредвиденных обстоятельств».

Пока мы идём к остановке, а Вика рассказывает, с кем успела поиграть, я мельком смотрю в экран телефона.

Романтик: «А я по тебе скучал… И корил себя за то, что так и не пришёл на встречу».

Сердце нервно ударяется о рёбра.

Зачем вспоминать прошлое, которое уже не вернуть?

Часть 6. Валя

Мы с Викой входим в уютное кафе, встречающее нас насыщенными ароматами свежей выпечки и совсем недавно нарезанной зелени. Я втягиваю эти запахи поглубже, и во рту тут же начинает образовываться слюна.

— Мама, как вкусно пахнет! — восклицает Вика, и на нас смотрит несколько посетителей, отчего я негромко хихикаю.

С маленькими детьми всегда можно попасть в неловкую ситуацию, и я привыкла не краснеть, когда дочь выдаёт что-то похожее в общественных местах.

— А кто это к нам пришёл? — спешит к нам навстречу тётя Галя.

Женщина улыбается и обнимает Вику, а та начинает жаловаться, что в саду еда была сегодня просто ужасная.

— Нужно менять тебе сад! — покачивает головой тётя Галя, а потом поднимает на меня взгляд: — Валечка, может, няню вам всё-таки найти? Я бы помогла, чем смогла, первое время! Вике нужно питаться правильно, не пропуская завтраки и обеды! Да и зараза в этих садах ходит, не дай Бог девчонке подхватить что-то.

Я киваю. Тоже подумывала о няне. Наверное, я бы потянула её оплату. А ещё я снова начала думать о надомной работе, хоть зарабатывать там достаточно для содержания дочери я не могла. Однако, если моему боссу станет известно, что я та самая женщина, которой посчастливилось вырвать счастливый билет у судьбы… А что он сделает? Возненавидит меня? Но он ведь сам пошёл на это! Его сын уже был мёртв! Его бы всё равно не удалось спасти. Если бы был хотя бы малейший шанс, то врачи ни за что не пошли бы на такой шаг и не сделали мальчика донором Вики.

Поджимаю губы, глядя на тётю Галю, маму Дениса и владелицу этого кафе.

Она проверяет, чтобы еда готовилась в соответствии со всеми необходимыми условиями соблюдения санитарии и прочего, поэтому здесь всегда можно покушать как дома, и я не боюсь ходить сюда с дочерью. Лучшего кафе я и не видела. Порой даже жаль, что вкладывая сюда всю свою душу, женщина зарабатывает куда меньше, чем именитые рестораны.

— Ну… садитесь за столик! Сейчас я вам навалю вкуснятины! У меня такой супик вкусный сегодня… Ммм… Пальчики оближите! Кстати, про пальчики — не забудьте помыть руки.

Вика прыгает от радости и бежит в уборную, а я спешу следом за ней. Пытаюсь заставить себя не смотреть в телефон, куда наверняка пришло очередное сообщение от Романтика. Я не хочу снова открывать свою душу для него… Слишком много времени прошло, и я не готова впускать в жизнь дочери отца, который однажды отказался от неё. Хотя… нет… Я не права — он не отказывался от ребёнка, он отказался от меня… Никто не знает, как отреагировал бы мужчина на новость о том, что у него растёт дочь.

От мыслей о Романтике не остаётся и следа, когда мы с Викой садимся за столик и приступаем к вкуснейшему ужину. Кажется, я и сама была слишком голодна, потому что во время обеденного перерыва мне кусок в горло не полез после новостей, обрушившихся на голову о моём боссе. Денис не должен был говорить мне правду, ведь донор желал остаться анонимным для меня, но он сказал…

Мы разговариваем с тёть Галей обо всём и ни о чём одновременно. Хорошо вот так посидеть со знакомым человеком и непринуждённо поговорить просто так. Мне бы хотелось, чтобы у меня были родные или друзья, с которыми я бы смогла встречаться и болтать, но… Родных у меня, кроме Вики, нет, а единственный друг — Денис, да и то большую часть времени он занят, ведь является незаменимым хирургом, несмотря на то, что ещё молод. Денис нарасхват в кардиологическом, и я не могу отнимать его драгоценное время, которое он выкраивает для отдыха, на встречи со мной.

Вика наедается супом и даже отказывается от десерта, решив, что возьмёт пончик с собой и скушает его дома. Много сладкого и мучного ей пока нельзя — важно соблюдать диету, поэтому я позволяю дочери пончики пару раз в месяц, не чаще.

Поблагодарив тётю Галю за вкусный ужин, я перевожу ей деньги на карту, и мы с дочерью выходим.

На улице как-то резко потемнело и стало прохладно. Неужели мы засиделись в кафе? За разговорами время летит незаметно. До дома идти пару остановок, но в сумерках страшновато делать это, поэтому я держу Вику за руку, отойдя немного в сторонку, а свободной рукой выуживаю телефон из кармашка сумочки и набираю номер такси.

— Ты меня точно преследуешь! — слышу знакомый голос, от которого конечности мгновенно холодеют.

Я медленно поднимаю взгляд и смотрю на своего палача.

Сейчас Илья Сергеевич узнает Вику и вышвырнет меня с работы как собачонку.

Или не вышвырнет?

Быть может, он войдёт в моё положение, и позволит большую часть работы делать на дому? Ведь моё присутствие в офисе требуется в основном до обеда, а дальше я занимаюсь рутинными бланками, которые легко могла бы заполнять и сортировать дома. Я хотела поговорить об этом с боссом, когда поработаю там хотя бы месяц, но теперь подумываю, что сделаю это сейчас, если он не начнёт кричать на меня и сыпать проклятиями.