Настя Чацкая – Платина и шоколад (страница 52)

­— Да, чёрт возьми. Ты не достоин даже... даже его взгляда, ясно? — Грейнджер сделала еще шаг, уничтожая его своими глазами. Повышая тон. — Ни одного взгляда, недоумок!­

­Он выглядел спокойным, и это сбивало её с толку. В груди же ревела ярость. Настоящая, просыпающаяся ярость. Не от её последних слов, нет.­

­Вовсе не это.­

­Мы с Гарри. ­

­Мы-блять-с-Гарри. ­

­Сука.­

­— Тогда почему ты хочешь меня, а не его? — прорычал он прежде, чем подумал. И голос шёл в резкий противовес его показательно-расслабленному выражению лица. — Какого хера ты вжиралась в меня, всасывала в себя мой язык и, не держи я твои гребаные руки, ты впилась бы в мою одежду и разорвала её, нахрен, пополам?­

­Она замерла, хлопая глазами. Он жадно наблюдал за тем, как румянец окрашивает её щеки. Жаркий, душащий. На секунду представил, какая горячая сейчас у неё кожа. И сколько под ней грязной, бурлящей крови. ­

­— Молчишь? — он грубо рассмеялся, вставая. Поворачиваясь к ней лицом. — Где весь твой яд, маленькая сука?­

­— Заткнись.­

­— Заткнись, — передразнил он, кривя губы. — Всё, что можешь. Талдычить — «заткнись». Как чертов попугай. — Малфой уже не был уверен в том, что поступает правильно. Он вообще ни в чём не был уверен. — А знаешь, что? — Совсем тихо, с прежней ухмылкой. — Мне не понравилось. Ни твой вкус. Ни твой рот. Это было отвратительно, я всерьёз подумывал над тем, чтобы попросить Снейпа выделить мне флакончик с зельем, стирающим память, иначе у меня на Пэнси больше никогда не встанет. Если я ещё хотя бы раз вспомню о тебе. ­

­Грейнджер смотрела прямо на него, и щеки её пылали всё больше с каждой секундой. Но если сначала в румянце был намёк на смущение, то теперь это было унижение, такое чистое. Такое настоящее.­

­Рот на секунду приоткрылся, но она не нашла слов, наверное. Или не хотела их находить. ­

­Сжала губы, слегка выставив подбородок. Будто слабый толчок к борьбе.­

­И снова отступление.­

­Она отвернулась, и дыхание было подозрительно шумным. Малфой и сам заметил, как тяжело дышал. Следил за ней, пока она шла к лестнице в свою спальню. Спина — иголка. Как всегда. ­

­— Что, и всё? — выплюнул он ей в спину, не сдержавшись, чувствуя ярость. На себя. Только на себя. — И это, блять, всё? Ты, чёртова сука, не можешь мне даже ответить! — Почти рёв. Он орал на неё так, что срывался голос. — Ответь мне немедленно, Грейнджер! — Она остановилась. — Ответь мне. Ответь, скажи, что я не прав! Скажи, что ты не отсасывала Поттеру, вымаливая прощение! — Резкий разворот и пылающий взгляд покрасневших почему-то глаз. Мозги так быстро отключались. «Мы с Гарри». — Прощение за то, что хочешь меня, течёшь, как последняя шавка. Я вижу, как ты смотришь на меня. Твой этот херов он-меня-не-раскусит взгляд! Я уверен, блять, что ты запускаешь руки в трусы каждую ночь, представляя меня, между твоих ног. Мерзкие фантазии. Мерзкая ты. Тебе никогда не видать никого, кроме твоего шрамированного дружка. Если он рискнёт прикоснуться к тебе там. Я бы не рискнул. Уверен, что ты грязная. Ты вся и твоя дырка. Грязная, как...­

­Искры.­

­Из глаз посыпались искры, а голова едва не запрокинулась от удара. В ушах звенел звук пощёчины. Хлёсткий, до охерения отрезвляющий. ­

­— Не смей. Больше. Ни слова говорить.­

­Её шипение, пылающий взгляд, вздёрнутый подбородок. ­

­Ударила. Она его ударила. Он смотрел на неё, стискивая челюсти всё сильнее с каждой секундой. Впитывая её. Её ту, что он разбудил. Кем он заставил её стать.­

­Огонь во всей застывшей позе. Она горела. И если бы он не знал, что щека полыхает от удара, то мог бы поклясться, что это Грейнджер обжигала его сейчас. Дыхание Малфоя заходилось, и он смотрел на неё, не зная, что ему делать. ­

­— Можешь расписывать все эти гадкие, мерзкие вещи своей шлюхе, а не мне, — она практически задыхалась, цедя слова. — Мне ты можешь говорить любые гадости, касающиеся чего угодно, кроме всей этой грязной, пошлой... порнографии, хренов ты извращенец, но ни слова, слышишь? Ни слова о Гарри, сукин ты сын. ­

­Её шёпот напоминал крик. Отчаянный. Задушенный. Рвущийся, как пергамент. ­

­А в голове набатом стучало «Гарри. Гарри. Гарри». Драко зарычал, делая шаг к ней. Он хотел припечатать её к ближайшей стене за одно лишь это имя, произнесенное вслух. Размазать её мерзкое существо по камню, чтобы она не делала этого. ­

­Не делала этого с ним.­

­Он как раз собирался шагнуть к ней, когда маленькие ладони яростно впечатались в его грудь. Толчок.­

­— Твою мать, Малфой! ­

­Он замер.­

­Внезапный крик прямо в лицо отдался в барабанных перепонках и во всей голове, заставляя остановиться. Грейнджер ещё раз толкнула его. И снова: ­

­— Твою мать! Это ты, ты виноват во всём этом! — Слова звоном бились о черепную коробку. И это каким-то херовым чудом вдруг почти успокоило его. За несколько секунд. И, кажется, за миллион ударов сердца. ­

­Он коснулся рукой щеки, не отрывая от неё глаз. А она дрожала. Безостановочно тряслась, и с этой дрожью из неё выходил тот ком, что засел глубоко, глубже, чем можно было представить.­

­— Я так ненавижу тебя, — шёпота громче он не слышал никогда. ­

­— Серьёзно? ­

­Издёвка? Пусть. Пусть, издёвка.­

­Она-то видела, как он реагировал на её слова. Практически закипел. Едва не тронулся своим скудным умом, пока она говорила. Ничего, Малфой. Жри. Жри своё собственное дерьмо, которое обычно вылетает из твоего рта.­

­— Серьёзнее некуда, — Гермиона ещё раз взглянула прямо ему в глаза.­

­Затем сделала медленный шаг назад, взглядом удерживая его на расстоянии. Он не двигался. ­

­Еще шаг. ­

­Облизала губы. ­

­Он заговорил, когда она была уже у самой лестницы.­

­— Если ещё хотя бы раз вздумаешь ударить меня, я уничтожу тебя со всеми твоими грязными потрохами. ­Гермиона распахнула глаза, чувствуя, как напрягаются губы от тупой боли, которой сдавило сердце от его слов. ­

­— Следи за своими потрохами и стань уже взрослее, ради Мерлина. Пора бы понять, что твои пустые угрозы — это просто «пшик», — произнесла, почти спокойно, видя, что он злится. Почти готов сорваться с места, и поэтому сделала ещё один шаг назад, упираясь икрой ноги в первую ступеньку. — Достаточно одного дуновения — и их нет. ­

­— Уверена? — рычание.­

­— Более чем, — провокация. — Вот в чём НЕразличие с твоим папашей, не так ли? Слишком. Много. Пустых. Слов.­

­И оба замерли на какую-то долю секунды. ­

­Он был уверен, что ослышался.­

­Она была уверена, что не произнесла этого вслух.­

­Не ослышался.­

­Произнесла.­

­Рывок.­

­Гермиона не поняла, каким поистине волшебным образом взлетела по ступенькам до небольшой площадки и дернула за ручку своей двери раньше, чем он настиг её. Но в следующую секунду дверь, припечатанная его ладонью, с грохотом захлопнулась у неё перед носом, а железные руки волчком развернули её на сто восемьдесят градусов так, что волосы хлестнули по щекам. ­

­Она оттолкнула его, и он сделал несколько шагов назад, не сводя с Гермионы ледяных я-убью-тебя глаз. Гриффиндорка так сильно прижалась спиной к дереву, что ощущала каждый свой позвонок.­

­По спине пробежала холодная дрожь, когда он сделал шаг к ней. Она прекратила дышать, всей душой желая, чтобы он остановился.­

­— Малфой... — она предупреждающе выставила руку вперед, — не смей подходить ближе. ­

­Он был зол. Адски зол. И злость эта граничила с каким-то сумасшествием.­

­— Страшно? — зло усмехнулся, замирая. — Или больше нравится, когда делают это внезапно? Позвать Грэхэма?­

­Лед. Платина. Шоколад. Ярость.­

­Она вывела его. Она сама виновата.­

­Снова. Снова виновата. Как же надоело.­

­— Иди ты со своим Грэхэмом!­

­Ещё шаг, и Малфой перед ней, а она ощущает его запах. Он буквально впивается в лёгкие, размягчая воздух, который предназначался ещё порции негодующих фраз. И Грейнджер только сухо выдавливает, тяжело дыша:­

­— Что случилось с твоими недавними словами, а, Малфой?­

­— С какими ещё... ­