Настя Чацкая – Платина и шоколад (страница 33)

­Так, как в поезде.­

­Так, как всю свою жизнь.­

­Так, как должен был смотреть всегда.­

­Безразличие. Прохладное «ничего».­

­Гермиона опустила взгляд, осторожно обходя его, чувствуя, что горький комок в горле никак не желал рассасываться. Малфой медленно сунул руки в карманы брюк. Приподнял брови, глядя на неё с отстраненной неприязнью. ­

­— Мы тут всю ночь проторчим или, может быть, все-таки приступим к патрулированию? — холодно осведомился он, окидывая девушку взглядом. Та прерывисто кивнула, не отрывая от него глаз.­

­Драко чувствовал сильнейшее желание стереть с её лица это растерянное выражение.­

­И влагу, оставшуюся на щеках от слёз. Малфой чувствовал, как покрывается холодной плёнкой сердце, потому что память снова выбросила не тот образ и упрямо держала его в сознании.­

­Он развернулся и пошёл по темному коридору слишком быстро, глядя прямо и слыша шорох легких шагов за спиной. А перед глазами стояло лицо Нарциссы, полное ужаса и слёз. Он видел его перед собой. Вот так же прижимал к стене, когда она пыталась вырваться из его рук.­

­— Драко, отпусти меня!­

­— Так нужно, — хрипит он, сжимая дрожащие пальцы на её плечах. ­

­— Драко! Они хотят отнять у меня память! ­

­— Они убьют тебя, если не сделать этого, — тихий голос его, будто чужой. Глухой и безжизненный. — Ты отправишься в Азкабан вместе с отцом, если не это.­

­— Лучше Азкабан, чем прожить всю оставшуюся жизнь ТАК.­

­— Миссис Малфой, эта процедура совершенно безболезненна. ­

­Голос мистера Томпсона до крайности спокоен.­

­— У меня есть сын! Мне нужно быть с ним в здравом уме, а не оболочкой, не помнящей даже своего имени! — крик женщины отдаётся в груди Драко, задевая сердце, мешая ему биться. ­

­Он понимает, что вот-вот разожмёт руки, не позволив Министерству отнять память матери.­

­А Нарцисса плачет, цепляясь пальцами за его одежду. Её слёзы, такие огромные, текут по щекам и падают вниз. На его руки.­

­— Отпусти меня, сынок! — она почти кричит, он ощущает её дрожь и отчаянный страх.­

­Ощущает, как это вливается в него самого, и пальцы медленно разжимаются. Но палочка мистера Томпсона появляется будто из ниоткуда, касаясь кончиком лба Нарциссы.­

­— Нет! ­

­Женщина делает последнюю попытку вырваться, и Драко отпускает её, но вспышка яркого света слепит глаза.­

­— Обливэйт! ­

­И с этой вспышкой Нарцисса Малфой умирает. ­

­Он убил её. Собственный сын.­

­Драко вышел из гостиной, привалившись к каменной колонне в холле Малфой-Мэнора. Сухие глаза смотрели перед собой. Кажется, он никогда больше не сможет сфокусировать свой взгляд или же закрыть веки. Глаза матери на всю жизнь отпечатались на внутренней стороне сетчатки. ­

­Неделю назад он отправил на казнь своего отца. Только что он уничтожил свою мать. ­

­Обхватив колонну руками, он прижался к ней лбом и глухо завыл. ­

­Это был странный звук, прерывающийся всхлипами, но слёз не было. Было лишь рычание и вой, что вырывались из его глотки, вместе с приходящим осознанием, что он остался сам. ­

­В Мэноре, в Англии, в мире.­

­Сам.­

­Он стоял так долго, очень долго, пока дверь за спиной не открылась. ­

­Драко обернулся, вперившись взглядом в ту, что была Нарциссой. Её глаза всё ещё были красноватыми от недавних слёз, однако безмятежное и немного растерянное выражение лица говорило о том, что она никогда больше не вспомнит их причины. ­

­Она наклонила голову, глядя на Драко так, как смотрят прохожие на улице. ­

­— Кто этот молодой человек, мистер Томпс? — женщина поворачивает голову и смотрит на шествующего за ней волшебника. Эти слова гвоздями влетают в мозг Малфоя.­

­— Это ваш сын, Нарцисса. ­

­Она вновь осматривает его. Чужими глазами. Чужим выражением лица.­

­— Я рада знакомству. У меня очень красивый сын.­

­И снова вспышка. На этот раз — боли. Адской боли, что сверлом впилась между рёбер, в сердце. А затем исчезла, сузилась до крошечной, сжатой капсулы, что осталась там навсегда. Вместе со всеми эмоциями, на которые он был когда-либо способен.­

­— Я тоже... рад, — выдавил из себя Драко. — Прошу меня простить.­

­Он развернулся и, заставляя свои ноги двигаться, направил их в свою спальню, чувствуя лишь удары сердца в глотке.­

­...Малфой останавливается так резко, что Гермиона едва не врезается в его спину.­

­— Эй, осторожнее. ­

­Она хмурится, обгоняя его и следуя дальше, не испытывая особенного желания выяснять причину его остановки, однако через несколько шагов она осознаёт, что он за ней не идёт. Стоит, вперив взгляд перед собой. ­

­— Малфой, — зовёт девушка, оборачиваясь, — кому-то не терпелось закончить патрулирование побыстрее.­

­Он будто не слышит. Поднимает руку и проводит ею по лицу. Затем снова, словно пытаясь снять с него невидимую пленку или вернуться в реальный мир из сна. ­

­— Малфой? — Гермиона делает несколько шагов к нему. — Идём. ­

­Иголочка страха колет её куда-то в затылок, когда он переводит на неё взгляд. Совершенно расфокусированный, полный безнадёжного... отчаяния?­

­Мерлин. Да что же... ­

­Она сделала ещё шаг, не отрываясь от его лица. Его словно не было здесь. Что происходит?­

­— Эй... — уже на порядок тише.­

­Он будто переживал каждый прожитый полный ужаса день той войны, которая закончилась. Он будто снова был там. Только... что-то ещё более глубокое. Более личное. Такое, что все слова, сказанные этим человеком раньше, просто растворялись в той пустой и смертельно-тихой буре, что заволокла его глаза.­

­Что творилось в нём? Что могло жить в человеке, у которого взгляд затравленного дикого зверя?­

­Гермиона не поняла, зачем это сделала. Наверное потому, что слишком сильно ощутила — он уходил. Глубоко в себя, так, что мог вообще не вернуться. А она слишком боялась темноты, чтобы остаться самой в этом коридоре.­

­— Малфой, — последний шаг, разделяющий их.­

­— Отойди, — беззвучно бросили его губы. А потом...­

­Где она взяла смелость, глупость, наивность... чтобы проигнорировать это? Подойти к нему, просунув ладони под опущенными руками? Прижаться к крепкой груди, уткнувшись носом в крупную вязку его свитера? Ощутить, как напрягается вся его жилистая фигура.­

­На какую-то секунду он окаменел, а она закрыла глаза, понимая, что он сейчас оттолкнёт её. Закрыла их так крепко, что темнота стала почти материальной. И запах дождя — тоже. ­

­Уродина. Так тихо, что Гермиона даже не обратила внимания на этот отголосок. Сосредоточилась лишь на том, какой прямой под пальцами стала его спина. Обнимать Драко было странно. В первую очередь потому, что он оказался... настоящим. Обычным? Живым.­

­Человеком, на границе того, чтобы отшатнуться от неё.­

­Поэтому она черпала его тепло ладонями, умываясь им, зажмурившись, вдыхая его запах, понимая, как это ужасно неправильно — обнимать Малфоя, прижимаясь к нему по своей воле, стоя посреди темного коридора. ­

­Но Гермиона успокаивала себя только одним — ему это нужно. Вернуться, стряхнуть с себя то, что налипло к его сознанию густым слоем. И, возможно, сейчас это единственное, что могло его вернуть.­

­Вовсе не потому, что от желания сделать это у неё ломило всё тело. Вовсе не поэтому. ­

­Когда он поднял руку, она зажмурилась сильнее, ожидая толчка, непроизвольно крепче сжимая пальцы на твердой спине. Сейчас.­