Настасья – Вызов (страница 2)

И вот тут мой боевой настрой начал угасать.

Несмотря на то, что считаю себя не хуже любого мужчины, я всё-таки девушка, и, видно, женское чутье начало вытеснять мужское. Вспомнила, как мне снилось, что поеду путешествовать, встречу своего суженого и сразу его узнаю.

«А вдруг, – подумалось мне, – это и есть то, что мне снилось? Ведь во сне всё начиналось почти так же, только я одна поплыла искать приключений на свою буйну голову». Сразу вспомнились бабушкины рассказы о сильных воинах. А ведь я ещё тогда решила, что мой муж обязательно будет воином и примет меня такой, какая есть. Эх, где же ты мой сокол летаешь и про меня, наверное, не ведаешь?

Ой, что-то я размечталась, у меня же гости ждут ответа.

– Благодарю за предложение, но не могу его принять. Мне до зимы надо успеть всё закончить, да и дом сам себя не приведёт в порядок, – ответила и стала наблюдать за лицом Ратибоя.

Он сидел задумавшись, и я уже начала переживать, не сильно ли грубо ответила. Матушка-природа наградила меня силой и умом, а про красоту и красноречие как-то запамятовала.

– Что же, дело хозяйское. У тебя доски и гвозди найдутся? Нам бы струг подлатать.

– Интересно, она хоть знает, как выглядят доски с гвоздями? – спросил шёпотом Мстислав, но я услышала и ответила:

– В отличие от тебя я умею не только косы плести и мечом махать.

Мы встали из-за стола, и я показала, где хранятся доски и гвозди.

Ещё дед учил, что во всём должен быть порядок, поэтому у меня доски лежали по порядку от мала до велика и гвозди в плетёном дедушкиной кузовке, рядом были и топор, и молот, тут же стояли смола и глина.

Брат воеводы очень удивился, когда без труда нашел всё, что нужно.

Гости отправились к лодке. Я пошла с ними, и за мной увязался Белый, уже изрядно привыкший к гостям. Увидев парус, поняла, что эти люди пришли как раз с той страны, про которую мне рассказывала бабушка. У них на парусе было солнце о двенадцати лучах – знак Великодворского княжества.

Закончив ремонт, гости поклонились, поблагодарили за хлеб-соль и сели в струг. «Перун вас храни!» – сказала я на прощание, а потом стояла и смотрела, как удаляется парус, который почему-то показался мне знакомым.

– Послушай, брат, – задумчиво спросил Ратибой, когда берег скрылся из виду, – Вот что скажешь про девушку?

– Эх, хороша девка, в обиду себя не даст и на язык остра. Только ведь не подпустит такая к себе неразумного, а разумный сам водиться не захочет. А что, зацепила? – усмехнулся Мстислав.

– Не неси чепухи, ты же знаешь, что я женат. Просто она нас, здоровых мужей, не испугалась, тем более с оружием. И сдаётся мне, что мы ещё про неё вспомним.

Знал бы он, чего мне пришлось пережить пока с ними речи водила…

Ратия.

Закончилась осень, река потихоньку стала покрываться наледью. Лес скинул полностью свою одежду, готовясь надеть шубу, и только ели стояли как ни в чём не бывало. Я продолжила делать запасы на зиму, а вечерами за шитьём сидела и мечтала, что непременно встречу своего воина, где бы он ни был.

После той встречи мне приснился странный сон, будто я совсем маленькая плыву на струге с тем самым парусом, с которым мне бабушка не велела расставаться, когда хожу по реке. Меня на руках держит мужчина, у которого точно такой же громовый топор висит на шее.

Всю зиму мне было неспокойно. Вроде и запасы есть, и дом подлатан, и травы заготовлены, а всё равно что-то тревожно было. Я решила сходить поговорить с родными людьми, попросить совета, а может, и ответа на мой сон.

Придя, как и полагается, положила гостинцы не только бабушке с дедушкой, но и родителям, которые были тут же. Ведь не положено, чтобы умершие были голодными, пока ты с ними разговариваешь.

Рассказала про встречу с великодворцами, про сон и про то, что мне показался знакомым их парус. Легла рядом, и мне показалось, что я услышала голос бабушки, который сказал, что всё происходит так, как и должно быть и, когда придет время, я все узнаю. Потом появился дедушка и, погладив меня по голове, сетовал, что не застал этого момента, но обещал всегда быть рядом, ведь у меня оберег.

До самой весны я раздумывала и гадала, куда мне лучше поехать сначала. И решила, что, как растает река, поплыву туда, куда ушел струг воеводы.

Только сошёл последний ледок, я простилась с дедушкой и бабушкой, собрала запасы в дорогу, положила травы, заранее измельчённые, взяла топор и лук с запасом стрел. Поклонилась дому, и, сев в рыбацкую лодку, переделанную вместе с дедушкой в парусную, поплыла в неизвестность. На носу лодки уселся сокол, а Белый пристроился около ног. Все вещи я оставила в доме, потому что знаю, никто не залезет, а когда-нибудь обязательно вернусь сюда, но уже с суженым.

Мне вспомнилось, что в разговоре дружины упоминалось, что их крепость в двух днях пути по течению. Я решила плыть туда, где наша Проса впадает в Великую. На ночевку остановилась возле небольшой рощи на берегу. Сон быстро взял своё из-за усталости, потому почти сразу заснула. Утром пустилась дальше, и вскоре показался частокол, куда и направила свою «малышку».

Когда подплыла ближе, увидела, как на берегу суетятся люди и показывают на меня. Оставалось только гадать, что ждёт меня в этой незнакомой крепости.

Ратибой сидел в дружинной избе и беседовал с Мстиславом, когда к ним прибежал дозорный и сказал:

– На реке лодка, парус незнакомый, правит сюда.

– Какой парус может быть у лодки? – удивился Мстислав.

– Именно лодка, под красным парусом, на парусе чёрный сокол. Я таких не видел никогда, – ответил дозорный, и Мстислав посмотрел на брата, который почему-то напрягся. И они пошли на пристань.

Я причалила к берегу, и, когда лодка коснулась дна, выпрыгнула из неё. Поздоровавшись, спросила одного дозорного, как называется крепость и где можно путнику отдохнуть с дороги. Дозорный смерил меня пристальным взглядом, наверное, подумал, что за странный юноша пожаловал: парус незнакомый, за плечами лук и стрелы, на поясе топорик, из лодки выпрыгнул пес, а на руку в варежке сел сокол.

Тут подошёл воевода с братом и очень удивился, узнав меня. Но больше всего, как мне показалось, их заинтересовал мой парус.

Как ни в чем не бывало, отвесила земной поклон, сказав:

– Здрав будь, воевода, и ты, брат его. Видно, настал мой черёд у вас гостить.

– И ты здрав будь, путник, – серьёзно ответил Ратибой склонив на миг голову. Его брат лишь слегка кивнул, еле сдерживая улыбку. – Куда путь держишь?

– Куда путь держу, про то сама не ведаю. Дозволь отдохнуть у тебя в крепости.

 Ой, что творилось у меня в душе, не передать словами. Страх одолел такой, что я думала: провалюсь сквозь землю. Что же будет дальше? В тот же миг мой разум стал собранным и ясным, дабы не поддаваться чувствам.

Ратибой спокойно велел следовать за ним. Я шла, озираясь по сторонам, ведь до этого не была в больших поселениях и не знала, чего ожидать.

Крепость Ратия оказалась довольно большой, судя по деревянному частоколу, которому не видно было конца. На забрале и у ворот стояли стражники, которые досматривали всех. Войдя внутрь, увидела торговые лавки, в которых продавали всё, что хочешь, и избы, где жили простые люди.

Засмотревшись на изобилие товаров, я не заметила, как мы подошли к ещё одному частоколу, где около калитки стояли только часовые. Мой верный пес, как и сокол, вёл себя спокойно, а значит, и мне надо успокоиться. Воевода пригласил меня в дружинную избу, где я увидела женщину. Как потом выяснилось, это была его жена.

– Ну здравствуй, Владимира! – сказал с улыбкой воевода. – Так значит ты решила отправиться в путешествие?

– Да, решила свет посмотреть и, если получится, узнать что-то про свой род, – ответила я и подумала: «Может, зря доверилась постороннему человеку?». Но потом решила: раз его заинтересовал мой парус, то чем Чур не шутит, может, что-то да подскажет.

– А что ты про себя знаешь? Расскажи, вдруг поможем чем? – улыбнулась женщина, и мне почему-то захотелось выложить всё, но осторожность взяла своё.

– Мои родители погибли, спускаясь на струге вниз по Просе. Бабушка сказывала, что в один из дней дед поплыл вверх по Просе, где на отмели ставил сети, и увидел струг, который, сев на мель, легонько завалился набок. Подплыв, он стал кликать людей, но на струге было тихо. Не дождавшись ответа, дед пошел домой за веревкой. На отмели было глинистое дно и глубина по колено, поэтому деду пришлось вспоминать молодость и лезть по веревке. На палубе были тела воинов. Среди шести великодворских оказалось трое незнакомых. Вся палуба напоминала поле битвы: ломаное оружие, расколотые щиты, стрелы, дыры от топоров. Сразу было понятно, что на струг напали. С незнакомцев дед снял все доспехи и, скинув тела в реку, стал осматривать дальше. Один воин лежал на люке, поэтому дед первым делом полез туда. Спустившись, он увидел мертвую девушку, которая прижимала к себе младенца. Не долго думая, взял ребенка, и оказалось, что он живой, только без сил. Аккуратно завернув его в найденную тряпку, отнес его в избу и пошел обратно на струг.

 Вернулся дед поздно ночью и сказал, что девушка, скорее всего, была ранена и умерла самой последней, поэтому ребенок остался жив. Помимо девушки с ребенком в трюме были сундуки. Один оказался пустым, и дед сложил туда всё, что снял с незнакомцев, а также оружие; и скинул все сундуки на отмель, потом выволок их на берег и перетаскал их содержимое в сарай. Воина, что лежал на люке, и девушку положил рядом. Около них разместил воинов и поджёг струг.  Парус был на этом струге. Бабушка его подлатала, уменьшила, и теперь это мой оберег на воде. С тех пор они меня растили. И вот два лета назад их не стало. Дедушка оберег отдал, – ответила я и показала топор Перуна.