Настасья Реньжина – Последний паром Заболотья (страница 2)

– Думаешь, ценная?

За Лениной спиной возник Митя.

– Не думаю.

Лена выпрямилась.

– Даже как советскую игрушку не продать?

– Даже как советскую. Смотри, как разрисована. Кому такая нужна?

– А если отмыть?

– Попробуй. Мороки больше.

– Давай тогда выкину, – предложил Митя.

Но Лена вцепилась в куклу, прижала к себе, вытерла с нее пыль о свою толстовку.

– Ты чего? – Митя нахмурился. – Чего к ней так пристала? Или скрываешь, что она на самом деле деньжищ стоит?

– Да нет, не стоит, – сказала Лена. – Просто… Просто у меня в детстве такая же была. А потом потерялась. Я оставлю себе, окей?

Митя посмотрел на куклу. Посмотрел на Лену. Сощурил глаза – не доверял.

– Ладно. Но как только появится связь, я проверю на «Авито», сколько такое страшилище стоит.

Тут раздался Данин крик:

– Гляньте, что нашел!

С грохотом в комнату ввалилась стиральная машина. Следом за ней Даня. Дом наполнился гулом и сам загудел в ответ. Возмутился. «Эй! Мое!» Лена при виде стиралки нахмурилась.

– И? – не понял Митя.

– Что и? – передразнил Даня. – На безрыбье и старая стиралка – куш. Можно на металлолом сдать. Окупим бензин хотя бы. Все не зря гоняли.

– Зачем в такой хибаре стиралка? – спросила Юля. И тут же вытаращила глаза. – Не потащим же мы ее к машине!

– Почему?

– Далеко. Тяжело.

– Не тебе тащить, – огрызнулся Даня. – Мить, поможешь?

– Легко, – согласился Митя.

Они принялись перекатывать машинку с боку на бок, подгоняя к выходу, выволокли грохот в лес.

Лене хотелось заткнуть уши, закрыть глаза, захлопнуть дверь – лишь бы не видеть. Но чего? Чего она боится? Что парни забирают ненужную машинку? Они утаскивали и не такое. Документы, серебряные ложки, старинные зеркала, ценные кольца и броши. И ни разу у нее не екнуло. А тут стиралку пожалела.

Грохот ширился, наполнял собой лес. Парни перекрикивались, будто мало им шума. Юля с Леной вышли следом – в доме больше нечего искать. Лена все еще прижимала к груди грязную куклу. Юля покосилась на нее:

– Это что еще такое?

– Да так. Напомнила о детстве, – пояснила Лена.

– Страшилище какое.

Возвращались той же дорогой, но вышли не туда. Будто в еще более глухой лес забрались. Юля выругалась:

– Ну началось.

А что, по ее мнению, началось, не сказала.

– Ерунда какая-то, – сказал Митя. – Давайте обратно к дому повернем.

Поволокли стиралку обратно. След в след.

К дому не вышли. Потеряли и его. Очутились в темном ельнике. Колючие лапы полезли к чужакам, забрались под футболки, стали по щекам хлестать. Ноги проваливались в рыхлое, мокрое. Комарье налетело будто по команде «Фас!».

– Что за чертовщина? – выругался Митя.

– Кажись, заблудились, – сказал Даня.

– Да как вообще? – закричал Митя. – Мы по своим же следам шли!

– И не пришли, – тихо сказала Юля.

– Так… – взял ситуацию в свои руки Даня. – Что там нужно делать, когда леший водит? Одежду наизнанку выворачивать?

Митя сжал губы:

– В лешего веришь?

Даня чуть не заорал:

– Я во что угодно сейчас поверю, лишь бы домой вернуться! Какого черта я иду по дороге, по которой шел до этого, а попадаю не туда?

Митя, Юля и Лена молчали.

– Ой, ну вас!

Даня вывернул наизнанку футболку и штаны, пнул стиралку и, оставив ее лежать на земле, зашагал.

– Ты куда? Заблудишься! – крикнул ему Митя.

– Я уже заблудился, но сейчас найдусь. А вы – как хотите.

Ребята смотрели другу вслед и ничего не делали. Оцепенели. Словно кто-то сверху, из-под крон деревьев, внушил им: «Отпустите». Некоторое время было слышно, как под нервными Даниными шагами ломаются ветки, как он чертыхается в очередной раз, но вскоре все звуки затихли.

– Что теперь? – спросил Митя.

– Я стиралку не потащу, – ответила Юля.

– Я тоже, – сказала Лена.

Юля достала телефон.

– Не ловит.

– Так, сначала нужно выбраться из ельника, – решил Митя. – Стремный он какой-то.

– Ельники все стремные, – сказала Юля. – Идем!

Ельник все не кончался. Тянулся и тянулся. Хлестал и хлестал колючками. Пугал темнотой. Звуки леса здесь смолкли, лишь слышно, как трещит хвоя под ногами. Вдруг перед ребятами выросла стена из травы, корней, поганок – не обойдешь.

– Ничего себе пень! – присвистнул Митя. – И кто его так выкорчевал?

Повалившийся набок пень перегородил им дорогу: справа плотный ряд елей, не протиснешься, слева не то болотце, не то лужа, но лучше не соваться – провалишься, затянет.

– Я сейчас перелезу, гляну, что там за пнем этим, – сказал Митя. – Вы подождите. Вдруг нет смысла туда идти, че вам зря корячиться?

Он мигом вскарабкался на пень.

– Ща я, ща.

Спрыгнул на ту сторону. И исчез.