Настасья Нагорнова – Тень алой птицы (страница 18)

Ми Ён не понимала, что происходит. Но это недоверие смешивалось с осторожной надеждой. Может, и у Аран есть своя история, свои страхи? Может, не все в этом дворце абсолютно безнадежно?

Через неделю после получения записки, ближе к вечеру, ее снова охватило нестерпимое желание действия. Она должна была дать ему знак. Знак, что она получила его сообщение. И что она не предала. Но не словами – слова ненадежны. Действием.

Она снова отправилась в библиотеку. На этот раз она подготовилась. В рукаве у нее была не записка, а тонкий, высушенный лепесток розы – тот самый, что она нашла засохшим в книге стихов еще дома. Он был хрупким, почти прозрачным, цвета старого вина. Он не значил ничего для постороннего. Но для того, кто ждал знака в щели… это могло быть всем.

Она положила лепесток в ту же щель. Простой, безмолвный ответ: «Я здесь. Я получила. Я не твой враг».

Возвращаясь, она почувствовала легкое головокружение от смеси страха и волнения. Она шла по галерее, ведущей к ее покоям, когда услышала за поворотом голоса. Мужские голоса. Один из них был низким, властным – евнуха Кима. Второй – молодым, почтительным. Она замерла, прижавшись к стене.

– …и ты уверен, что он проявил интерес? – спрашивал евнух.

—Абсолютно, господин, – отвечал молодой голос. Это был лейтенант Кан, она узнала его по тому, как он докладывал на недавнем смотре. – Он остановился, спросил о моем плече, о матери. Было видно – он ищет преданных людей. Не тех, кто куплен, а тех, кому можно верить.

—И ты создал такое впечатление?

—Я старался, господин. Я говорил правду. Почти всю.

Евнух тихо засмеялся, звук был похож на шелест сухих листьев.

—Хорошо. Продолжай в том же духе. Будь идеальным солдатом. Скоро представится случай проявить себя более… наглядно. Теперь иди.

Ми Ён, затаив дыхание, слышала, как шаги Кана удаляются в другую сторону. Она ждала, пока не стихнут и шаги евнуха, и только тогда, вся дрожа, продолжила путь. Ее ум лихорадочно работал. Значит, рядом с королем внедряют своего человека. Лейтенанта, который должен завоевать его доверие. Это была опасность, о которой он, возможно, даже не подозревал.

Она почти бегом добежала до своих покоев, сердце выскакивало из груди. Теперь у нее была информация. Настоящая, опасная информация. Ей нужно было предупредить его. Но как? Она не могла просто подойти. Не могла послать слугу. Щель в библиотеке была для пассивной связи, для знаков, а не для подробных донесений.

И тогда она вспомнила про Аран. Про ее странную перемену. Риск был чудовищным. Но другого выхода не было.

Вечером, когда Аран помогла ей подготовиться ко сну, Ми Ён не отпустила ее сразу.

– Аран, – тихо сказала она, глядя на служанку в отражение зеркала. – У меня к тебе вопрос.

– Да, госпожа?

—Если бы… если бы я хотела передать что-то очень важное. Не отцу. Не дяде. А… кому-то здесь, во дворце. Кому-то, кто, возможно, не в ладах с моей семьей. Как мне это сделать безопасно?

Лицо Аран стало каменным. Ее глаза, обычно потупленные, поднялись и встретились с отражением Ми Ён в зеркале. В них не было ни удивления, ни осуждения. Был холодный, профессиональный расчет.

– Это очень опасная игра, госпожа, – так же тихо сказала Аран.

—Я знаю. Но вопрос гипотетический.

Аран помолчала, ее пальцы замерли на гребне, которым она расчесывала волосы Ми Ён.

—Через человека, которого нельзя заподозрить в связях ни с одной из сторон. Через того, кто имеет доступ куда угодно и к кому привыкли. Через… врача, например. Или через слугу, который носит вещи в прачечную. Но это должен быть человек, чью преданность можно купить. Или… на кого можно надавить.

Ми Ён вздрогнула. «Надавить». Она вспомнила испуганное лицо Окчжи. Нет, только не через нее. Она не может втянуть девочку в эту игру.

– Спасибо, Аран. Ты можешь идти.

Но служанка не ушла. Она положила гребень, обошла кресло и опустилась на колени перед Ми Ён, глядя на нее снизу-вверх. В ее глазах была странная смесь страха и решимости.

– Госпожа, – прошептала она так тихо, что было почти не слышно. – Я… я могу помочь. Если это действительно важно. Если это… для вашего блага. И для блага… того, кому вы хотите передать.

Ми Ён почувствовала, как леденеет кровь. Это была провокация? Искренность? Она не могла доверять. Но другого выхода не было.

– Почему? – выдохнула она. – Почему ты стала бы рисковать?

Аран опустила глаза. Ее губы дрогнули.

—Потому что у меня есть сын, госпожа. И я вижу… я вижу, в какую игру играют здесь большие люди. И я не хочу, чтобы мой сын стал разменной монетой. Как мы с вами. Если есть шанс… шанс что-то изменить, даже маленький… возможно, стоит рискнуть.

Слезы выступили на глазах у Ми Ён. Впервые за все время пребывания во дворце кто-то сказал что-то настоящее. Что-то человеческое. Даже если это была ложь, это была красивая ложь, в которую она отчаянно хотела верить.

Очень медленно, наблюдая за каждым движением Аран, она поднялась, подошла к шкатулке, достала фальшивую записку о встрече министров. Но это было уже не то сообщение. Новую информацию нужно было передать устно.

– Запомни, – сказала она, глядя прямо в глаза служанке. – Лейтенант Кан из королевской стражи – человек евнуха Кима. Он должен войти в доверие к королю. Это все, что нужно передать. Тому… кому это может быть важно.

Аран кивнула, ее лицо было бледным, но решительным.

—Я передам, госпожа. Через… надежный канал.

– Как я узнаю, что это сделано?

—Вы увидите знак, госпожа. Красный камень под горшком с хризантемой у вашего балкона. Когда он появится – значит, сообщение доставлено.

Ми Ён кивнула. Больше говорить было нечего. Она отпустила Аран и осталась одна в огромной, тихой спальне. Она только что совершила невероятное. Она вступила в сговор. Возможно, сама подписала себе смертный приговор. Но в ее груди, вместе со страхом, жило что-то еще. Нечто твердое и острое, как лезвие, спрятанное в складках одежды. Это была воля. Ее собственная воля. Впервые в жизни она действовала не как дочь, не как жена, не как пешка. А как Ким Ми Ён. И этот вкус свободы, даже такой опасной и горькой, был слаще любого меда.

Глава 4. Плоть, кровь и шепоты.

Дождь наконец прекратился, оставив после себя тяжелое, влажное марево, окутавшее дворец. Воздух в покоях Ли Джина был густым, словно пропитанным испарениями с мокрых крыш и земли. Он стоял у открытого окна, но свежести это не приносило – только запах прелой листвы и мокрого камня.

Прошло пять дней с тех пор, как Со Ин положил записку в щель. Пять дней напряженного ожидания. И вот сегодня утром, на заседании совета по налогам, произошло то, чего он боялся и на что надеялся одновременно.

Евнух Ким, представляя отчет министра обороны, небрежно заметил:

—Кстати, Ваше Величество, министр Чо планирует на днях инспекцию столичного гарнизона. Чтобы лично проверить боеготовность. Возможно, в павильоне у Восточного пруда. Там хороший обзор тренировочных полей.

Сердце Ли Джина замерло. «Восточный пруд». Именно то место, что было указано в его записке. Но… ничего о тайной встрече. Ничего о часе Змеи. Просто инспекция. Либо евнух не получил информации, либо получил, но решил не раскрывать свои карты, либо… получил искаженные данные.

Он кивнул, стараясь, чтобы его лицо оставалось бесстрастным.

—Пусть проведет инспекцию. Боеготовность – важнейший вопрос.

Но внутри все ликовало. Если бы Ми Ён передала точную информацию – реакция была бы иной. Значит, она либо не передала, либо передала ложную. И второй вариант был гораздо вероятнее, учитывая исчезновение записки из щели и появление там засушенного лепестка – знака, о котором сообщил Со Ин.

Теперь он получил еще одно подтверждение. Со Ин вошел без стука – только в его присутствии он позволял себе такое.

– Камень, – коротко сказал Со Ин. Его лицо было напряжено. – Красный камень под горшком с хризантемой на балконе королевы появился сегодня на рассвете. Аран передала сообщение.

Ли Джин обернулся от окна.

—И?

– «Лейтенант Кан – человек евнуха. Стремится войти в доверие». Коротко и ясно.

Ли Джин медленно выдохнул. Так. Значит, она не только не предала, но и сама вышла на связь. Передала ценную информацию через того самого шпиона, которого Со Ин завербовал. Это был не просто знак. Это был союзнический жест. Рискованный, смелый.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, она с нами. Или, по крайней мере, не с ними.

Со Ин не выглядел обрадованным.

—Это делает ее мишенью, Джин. Если евнух заподозрит…

– Он уже подозревает, – перебил Ли Джин. – Он чувствует перемену. Я видел его взгляд сегодня. Он изучает меня, как змея перед броском. Нам нужно действовать. Ускорить наши планы.

– Какие планы? – спросил Со Ин. – У нас нет армии. Нет союзников при дворе. Только горстка преданных гвардейцев и… девушка, которая боится собственной тени.

– У нас есть информация, – поправил его Ли Джин. Его глаза горели холодным огнем. – И у нас есть доступ. К ее покоям. К ее телу.

Со Ин нахмурился, не понимая.

—Ты не можешь серьезно думать о…

– Я думаю о наследнике, – жестко сказал Ли Джин. – Именно этого от меня ждут. Именно этого требует «стабильность». Так пусть они получат то, чего хотят. Но на наших условиях.

Он подошел к столу, взял кисть, но не стал писать. Просто вертел ее в пальцах.

– Евнух хочет ребенка от меня и Ми Ён. Ребенка с кровью Кимов, который станет его вечной гарантией власти. Бабушка хочет того же – продолжения династии, пусть и с чужим влиянием. Что ж… – он посмотрел на Со Ина, и в его взгляде было что-то почти безумное, – дадим им ребенка.