Настасья Карпинская – Шанс на счастье (страница 28)

− Непростые. Давай не будем об этом. А то и у тебя, смотрю, настроение испортилось.

− Я просто немного шокирована.

− Чем?

− Оказывается, я живу с сыном очень умных и уважаемых людей.

− Тьфу ты, Вик, не пори чушь. Это не заслуживает твоего внимания, правда. Допивай кофе и пошли домой, будем выбирать на какой фильм завтра пойдем в кинотеатр.

− Ты вроде сырников ещё хотел?

− Точно, надо зайти в магазин за творогом.

***

− Демид, аккуратней, горячие же, – предупреждаю, когда он хватает с тарелки горячий сырник. − Вот, кусочек остывшего держи. Я откладывала попробовать, всего ли хватает, – он не берёт сырник руками, а, перехватив моё запястье, съедает его из рук, облизав мои пальцы, от чего сотня маленьких иголочек проходит через всё тело.

− Вкусно, – констатирует, как ни в чём не бывало.

− Не лопни, – скрываю свою реакцию за улыбкой и отворачиваюсь к плите.

− Давай помогу приготовить, быстрее будет, − он прижимается ко мне со спины, скользя ладонями по бедрам, а у меня перехватывает дыхание.

− Демид, – произношу на выдохе.

− Прости, – он убирает руки выше, но не отходит ни на шаг.

− Нет, я… я не против, − оборачиваюсь к нему лицом, − просто тут сковорода горячая.

− Тогда, может, потом доготовим? – моим ответом служит движение рукой, я нажимаю на кнопку выключения плиты всё так же, не сводя взгляда с Демида. Он проводит ладонью по моей щеке, шее, плечу, скидывая вниз тонкую бретельку топа. А у меня уже только от этого прикосновения начинает сбиваться дыхание и слабеть колени. Я не знала раньше, что так бывает. Не знала, что можно испытывать столько чувств рядом с мужчиной. Не знала, что может быть настолько хорошо. Прижимаюсь губами к его плечу. Демид подхватывает меня под ягодицы, заставляя обвить его ногами, и несёт в гостиную на диван. Я прижимаюсь к нему всем телом и не хочу отпускать ни на миг. Только бы слышать его дыхание и стук его сердца, чувствовать теплую кожу с любимым ароматом. В эту минуту мне стало всё равно, как оно сложится дальше, лишь бы продолжать чувствовать его сейчас, ощущать себя желанной в его руках, находиться в его объятиях. А что потом? А всё и так известно… Бесконечная тоска, нескончаемая агония от его ухода и раздирающее душу одиночество… Но это будет потом…

− Вик, – голос Демида немного осипший, − когда ты закрываешь глаза, мне кажется, ты начинаешь бояться.

− Нет… мне не страшно… С тобой не страшно…

− Даже так? – он прижимает мои руки к подушкам, переплетает наши пальцы, удерживая их в одном положении.

− Даже так, – отвечаю, со стоном выгибая спину от очередного толчка. Мне хочется отдать ему всё, что я только могу, всю себя до капли, без остатка. Целую его руки, плечи, всё, до чего могу дотянуться в данный момент. Поддаюсь бедрами, стискивая его ногами, прижимаясь к нему, как можно ближе. Прогоняю остатки страха, наслаждаясь каждым мгновением. Даже если это будет в последний раз, я ни о чем не жалею. Демид проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я ловлю его, скользя языком по фаланге, играя и наслаждаясь от каждого его движения. Перед глазами уже пелена до черных мушек, пара толчков и меня словно подбрасывает под ним, скручивает, словно в спираль, а потом резко отпускает до головокружения. На доли секунды мне кажется, я выпадаю из реальности. Тело словно невесомое настолько, что я его не ощущаю, и лишь лёгкие поцелуи Демида вдоль ключиц заставляют меня открыть глаза.

***

− Вик, у тебя же день рождения послезавтра, – произносит Демид, когда мы лежим с ним на диване и смотрим фильм, который выбирали целых полтора часа.

− Я его не отмечаю.

− Почему?

− Ужасный праздник, – отвечаю, устраиваясь удобней.

− Ага, на год старше, что может быть хуже для женщины, – смеётся, а я улыбаюсь Демиду в ответ, и, обняв его, кладу голову ему на плечо. Пусть думает, что это обычные женские тараканы по поводу возраста. Необязательно знать, что я ненавижу этот день лишь за то, что я вообще родилась непонятно для чего и для кого. – Что тебе подарить? – неожиданный для меня вопрос. Никто и никогда не спрашивал у меня подобного.

− Ничего не надо. Ты помог мне избавиться от долга в клинике. Это лучший подарок, какой только можно придумать.

− Это не подарок, это помощь, – он нежно поглаживает моё плечо, вызывая желание ещё ближе прижаться к нему. Мне сложно сейчас думать о чем-то, кроме его прикосновений. − А я спрашиваю про подарок. Ведь есть же какое-нибудь желание? Туфельки, платьице, браслетик?

− Есть… − произношу и тут же жалею о сказанном. Не стоило продолжать этот разговор. Стоило его повернуть в другую сторону, отшутиться, сказать какую-нибудь глупость.

− И? – настойчиво допытывает Демид

− Поцелуй, – слова сами вырываются из моего рта, быстрее, чем я успеваю обдумать их уместность. Поднимаю голову и встречаюсь с серьёзным взглядом Демида. В его глазах уже нет той лёгкости и доли юмора, что пару минут назад. Он пристально смотрит, а я не могу выносить этот его взгляд ни секунды. Тяжело. Надо было промолчать. Растягиваю губы в улыбке, стараясь перевести свою оплошность в шутку. – Забудь. Розочки и шоколадки будет достаточно, – ещё раз улыбаюсь и снова прижимаюсь к его плечу, проглотив подступивший к горлу ком. Идиотка, мозги совсем расплавились. Не стоит пытаться прыгнуть выше головы. Для таких мужчин я лишь гожусь в виде подстилки или временного увлечения. Когда я перестала думать, прежде чем что-то говорить? Дура. Ругая себя, я пыталась всеми силами переключить своё внимание на происходящее на экране телевизора, только уже не понимала, что там происходит, и о чём разговаривают герои.

− Вик, – вдруг произносит Демид.

− Что? – я поворачиваю голову к его лицу, а он неожиданно наклоняется и ловит мои губы. Сердце пропускает удар, а потом начинает бить бешеными толчками в грудную клетку с такой силой, что я забываю, как дышать. Но воздух и не нужен. Прикосновение его губ обжигает, отключает разум. Сладкая, невыносимая пытка. Рваное дыхание одно на двоих. Кусающий поцелуй: один, второй, третий, а потом Демид прижимает меня с такой силой к себе, что я и на сантиметр не могу пошевелиться. Углубляет поцелуй, сплетая наши языки до головокружения, до стона. Пальцы сами впиваются в его плечо, боясь, что он отстранится. Задыхаюсь, но хочу продлить это хотя бы ещё на пару секунд. Перед глазами уже мутнеет, а мы всё стараемся напиться друг другом, глотаем воздух урывками, снова и снова беря в плен губы друг друга. В какой-то момент Демид отстраняется, оставляя короткий поцелуй, и прижимается губами к моему лбу, всё ещё тяжело дыша.

− С днём рождения! – произносит тихо, немного отодвигаясь. Я открываю рот, чтобы ответить ему, но он прижимает палец к губам, не давая мне ничего сказать. Проводит по моей щеке ладонью, глядя в мои глаза, и переворачивается снова на спину, прижимая меня к себе, заставляя положить голову на его грудь. Удары сердца отдаются гулом в ушах, а я не могу определить: это моё так громко стучит или Демида. Какое-то время мыслей нет, просто нет. Я словно дрейфую где-то в облаках, расслабляясь в его руках, наслаждаясь его теплом. Я просто лежу рядом с ним, отчего-то боясь даже пошевелиться. Смотрю на экран телевизора, а сама ничего не вижу. Картинка перед глазами есть, а мысли совершенно о другом. Фильм уже подходит к концу, а я даже не помню, о чём он был. Чувствую, как рука Демида тяжелеет, и он расслабляется, проваливаясь в сон.

Пролежала я так, не шевелясь, до момента, пока на экране не появились титры. Всё это сладко, до щемящей боли внутри. Понимаю, что между нами это лишь эпизод, который закончится, и моргнуть не успею. Вроде бы, это понимание должно мне приносить спокойствие, ведь итог известен. Но вместо него лишь страх и глупое желание поверить в происходящее. Демид уже спал, а я всё не могла заснуть. Привычные мысли вернулись на свои места, эйфория рассеялась. Теперь они с новой силой сводили меня с ума, резали по живому, по ещё свежим ощущениям от его губ. Зачем я попросила этот поцелуй? Дура! Какая же я дура! Надо быть полной идиоткой, чтобы это допустить. Он же уйдет из моей жизни, выгонит меня, как собачонку, когда наиграется, а я вернусь в свою квартиру, в свою жизнь, и снова буду одна. Зачем тогда всё это? Зачем эта напускная нежность, забота? От неё всё внутри рвёт на клочья, перемалывает до кровавого месива. Слёзы застелили глаза, дыхание начало перехватывать, и я, аккуратно выскользнув из-под руки Демида, встала с кровати и прошла на кухню, прикрыв за собой дверь. Не включая свет, застыла у окна, зажав рукой рот, рвано дыша, сдерживая рыдания. Горячие слёзы бежали по щекам, жгли глаза. Я стирала их рукой, но они снова и снова скатывались по лицу. Я же понимаю, что не могу остаться с ним, что не могу быть рядом, и я ничего не могу изменить, не могу изменить то, кем я являюсь. Даже если начну новую жизнь, прошлое никуда не денется. Оно всё равно будет со мной, как грязное въевшееся в плоть пятно. И мне никогда не отмыться. Никогда не стать равной таким мужчинам, как Демид. Я ничего не могу исправить, ничего. Как бы ни старалась. Я вновь и вновь стирала дрожащей рукой слёзы. А как бы хотелось всё изменить. Как бы хотелось, чтобы всё было по-другому… Демид… Он даёт мне столько всего и даже не задумывается, что это для меня значит. Для него это обыденность, а для меня − дар. Дело не в деньгах. Пройдя через столько дерьма, которое они принесли, я их стала ненавидеть. Дело в эмоциях, в поступках, в жестах, в нежных прикосновениях. В этих прогулках, в этих совместных ужинах… Он дарит мне то, чего у меня не было в этой жизни…