Настасья Карпинская – Шанс на счастье (страница 27)

− Вик… иди сюда, − я поднялся и потянул её к себе.

− Не надо… Демид… − несмотря на её слова, прижал к своей груди.

− Я не знаю, что я сейчас сделал не так, что ты расплакалась. Наверное, я просто дурак, и заметь, я это признаю, − Вика улыбнулась сквозь слёзы. − Ты ни в чем не виновата и ничего мне не должна. Я хочу, чтобы ты это запомнила и не мучила себя, – она шмыгнула носом и снова вытерла ладонью слёзы. Подняла голову, встречаясь со мной взглядом.

− Ты очень хороший, – неожиданно произносит Вика, ставя меня этим в ступор. Провожу ладонью по её растрепанным волосам, и не могу отвести взгляд в сторону. Смотрю в её глаза и понимаю, что вязну в ней, вязну с каждым днём всё больше и глубже. Прижимаюсь губами к её лбу, привлекая к себе.

− Нет, не хороший. Я очень плохой, Вик, – шепчу ей в волосы.

− Хорошие люди всегда говорят, что они плохие, – вроде взрослая, а иногда такие глупости говорит. Усмехаюсь, ничего не отвечая.

− Пошли, поспим. Ещё время для нас ранее, – я взглянул на часы, которые показывали девять тридцать. – И, вообще, предлагаю взять выходной, а лучше два. Как думаешь?

− Не знаю, я никогда не брала выходные просто так.

− А мы не просто так. Мы выспимся, полентяйничаем, сходим куда-нибудь.

− Куда?

− На каток, например. Сто лет на коньки не вставал.

− Титов, ты сумасшедший. Ты знаешь об этом? – произносит Вика улыбаясь.

− Начинаю догадываться.

Что я там вчера говорил про то, что меня злит плыть по течению? Беру свои слова обратно, я передумал.

Пробуждение в двенадцать часов дня без будильника, просто оттого, что ты выспался, вызывает просто ох*ительное чувство. А нахождение Вики у меня под боком делает утро ещё более приятным. Обнимаю её, притягивая к своей груди и проводя носом по её шее, целую возле ушка. Вика сладко постанывает и открывает глаза.

− Доброе утро, соня!

− Дубль два? – спрашивает она зевая.

− Ага. Чем займемся в первую очередь? Пойдём в кино или на каток?

− Покормим Басю, – произносит Вика, услышав, как кошка гоняет пустую миску по полу.

− Согласен, – мы рассмеялись. Она поворачивается ко мне лицом и как-то дернулась под моей рукой. – Ты чего?

− Щекотно. Ты пальцами по ребрам задел.

− Вот так? – я скользнул рукой под её маечку.

− Демид! – взвизгнула сквозь смех Вика.

− Или так? – я повторил экзекуцию, а дальше кровать превратилась в поле боевых действий. Комнату наполнил наш смех, визг Вики и летящие во все стороны подушки. По итогу, она всё-таки умудрилась сбежать от меня и, давясь смехом, скрылась в ванной. Только после того, как Вика выбежала из комнаты, я услышал звук телефонного звонка. Посмотрев на экран, увидел номер Франца и два неотвеченных. Пофиг, нажав сброс, выключил трубку. Не хочу сегодня ни слышать, ни видеть никого, особенно Стаса. У меня выходной, и плевать с высокой колокольни, как это выглядит со стороны.

− Вик! – крикнул я по пути в кухню.

− А, – раздалось из ванной.

− Тебе глазунью или омлет?

− Без разницы, я всё ем.

Глава 19

Я впервые вижу Демида таким расслабленным и спокойным. Он смеётся, улыбается, шутит, непривычно дурачится, и я ничего не могу сделать, губы сами растягиваются в улыбке. Сначала мне очень хочется спросить, в чём причина таких изменений, но я молчу, просто боюсь испортить этот теплый момент. Улыбаюсь в ответ, напитываюсь этим теплом, с оголтелой жаждой впитываю в себя его взгляды, прикосновения. Понимаю, что я готова отдать последнее, лишь бы продлить это чувство, лишь бы оно не заканчивалось. Но как бы я не пыталась забыться, окончательно это сделать всё равно не получалось. Если быть честной, то и не стоило этого делать.

Демид дурачится, натягивая мне шапку почти до носа. Я смеюсь и пытаюсь сделать тоже самое, но ещё не освоившись на коньках, чуть ли не падаю. Он ловит меня и, поправив шапку, смеётся. Наслаждаюсь происходящим, этой непривычной легкостью. Оказывается, так бывает, когда сладко и больно одновременно. Знала ли я на что шла, позволяя себе наслаждаться его обществом, его вниманием? Конечно, я всё понимала, но остановиться уже не могла.

− Ты чего задумалась? боишься свою пятую точку отбить? Отцепляйся от бортика, – произносит Демид, уже успев сделать небольшой круг по катку.

− Дай мне пять минут, я со школы на коньки не вставала.

− Я не далеко от тебя ушёл, поверь мне. Давай, отцепляйся, – Демид взял меня за руки, а я вцепилась в него мертвой хваткой. – Какая ты трусиха, – произносит, смеясь, наблюдая за моими осторожными движениями.

− Неправда.

− Ты бы видела себя со стороны сейчас.

− Тебе нравится надо мной смеяться, – я в шутку строю обиженную мордашку.

− Нет, – пытается серьёзно ответить Демид, но тут же снова смеется. − Ну может чуть-чуть.

− Дём, блин. Я, правда, боюсь упасть.

− Не упадешь, – уверенно говорит Демид, и я почему-то ему верю.

− Упаду.

− Нет. Я поймаю, – поднимаю на него взгляд. Он не шутит, произносит с полной серьёзностью.

− Обещаешь?

− Обещаю, – сколько всего может дать человеку всего одно слово, и сколько всего оно может изменить…

***

Она неожиданно мне доверяется, просто расслабляется и позволяет её вести. Я чувствую это доверие, оно почти осязаемо. Впервые испытываю это чувство настолько сильно, что оно кажется нереальным. Беру её за руку, и мы делаем несколько кругов по катку. На одном из поворотов в нас чуть не влетает молодой парнишка, скорее всего ещё школьник. Я дергаю Вику на себя, оберегая от столкновения, и удерживаю от падения. Парень ещё раз делает круг возле нас, извиняется и откатывается к своей компании. А я так и держу её в своих руках.

− Говорил же, поймаю, – говорю, а самому не хочется её выпускать из своих рук. Понимаю что глупо, но ничего с этим сделать не могу.

− Спасибо, – она тоже не двигается, просто стоит и смотрит на меня. Словно наваждение какое-то.

− Ты замерзла?

− Немного, – шепчет в ответ. Снимаю с её руки перчатку и растираю её ледяные пальцы.

− Пошли, тут рядом кофе горячий продают. Согреемся, – мы, наконец, двигаемся с места, сдаём, коньки и идём в небольшое крытое помещение. В нем не намного теплее, чем на улице, но зато защита от ветра и возможность согреться горячими напитками. Покупаем кофе и отходим к одному из столиков.

− Ты чего загрустила? – спрашиваю вдруг ставшую серьезной Вику.

− Нет никакой грусти. Просто вспомнила, как мы ходили с родителями на похожий каток, когда я была ещё маленькой, лет восемь-десять было. Для меня это всегда было каким-то праздником.

− У тебя были хорошие родители, – я действительно так думаю, потому что не могу даже вспомнить, проводили ли мои родители со мной время вот так, вроде выходов в парк, цирк или на городскую ёлку.

− Для меня они были лучшими. Наверное, как и для каждого ребёнка, родители всегда остаются примером.

− Не соглашусь. В жизни бывает с точностью наоборот, – отпиваю горячий кофе, всё еще пытаясь вспомнить, что-то кроме новогодней елки в университете, на которую меня водил отец каждый год. И ничего вспомнить не могу.

− Тебе в детстве леденец не купили, когда ты просил? − она хитро улыбается, отхлебывая свой кофе.

− С леденцом было бы проще. У тебя нос и щёки красные. Сильно замерзла?

− Нет, мне тепло. А ты с темы пытаешься съехать, – подлавливает меня Вика.

− Тебе, правда, это интересно?

− Если ты не хочешь об этом говорить, я не настаиваю. Просто я, по сути, ничего о тебе не знаю, кроме того, что у тебя есть сестра.

− Нас двое в семье: Мирка и я. Мама по образованию медик, как и по призванию. У неё обширная практика и, на данный момент, своя широкопрофильная клиника. А отец − человек науки, биолог. Пару лет назад защитил диссертацию и получил высшую степень, а ещё стал лауреатом какой-то научной премии. В общем, теперь гонора стало ещё больше. Доктор наук – звучит громко и пафосно.

− О-о-о, − удивленно вскидывает брови Вика, отмечая нотки пренебрежения в моём голосе, − ты не гордишься своим отцом?

− Скажем так, я далёк от мира науки. Если все его регалии, диссертации, степени делают его счастливым, то я рад за него. Главное, чтобы он меня не трогал.

− У вас сложные отношения?