Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 31)

— Все не так, Хан! После твоих слов у реки я правда начала надеяться на что-то. Думала мы действительно можем попытаться быть вместе. Но ничего не выйдет! И дело вовсе не в моей тайне, дело в тебе! В твоих убеждениях, в твоих поступках!

Хан все еще глядел на меня непонимающе.

— Тот мальчик! Сколько ему? Одиннадцать, двенадцать? Он же совсем ребенок! Со скольки лет он находится в рабстве?

Мужчина на секунду нахмурился, а потом вдруг громко захохотал.

Я со злости долбанула ему кулаком в грудь. И в этот момент на руке вспыхнуло пламя, оставляя горелую дыру на его дээле.

— Что ты смеешься?! У тебя что, вообще ничего святого нет?!!

В дело пошел второй кулак, но Хан успел его перехватить. Зажав оба запястья в стальных тисках, он склонился к моему лицу, и уже без смеха сказал:

— А теперь успокойся и послушай меня. Тот мальчик вовсе не раб. Видела старцев у костра? Так вот, они очень, очень талантливые художники. Мастера, которые путешествуют по миру, расписывая храмы и святилища. Я пригласил их в улус за очень неплохую плату. Тот мальчик — внук одного из старцев. Его родители погибли давным-давно, потому он и ездит вслед за дедушкой, осваивая его ремесло.

Я так и застыла с открытым ртом, пытаясь осмыслить сказанное. Еще раз обернувшись в сторону костра, увидела как мальчик что-то весело обсуждает с одним из старцев.

А ведь действительно… Он слишком хорошо одет для раба. Вещи пусть и не очень чистые, но новые, да и вместо обычных лаптей на его ногах красовались кожаные сапожки.

Я стыдливо потупила взгляд, нахмурив брови.

— Прости… Я… Просто я видимо никогда не смогу смириться с тем, что абсолютно безвинные люди попадают в рабство.

Хан слегка приподнял бровь.

— Разве когда-то война проходила без жертв?

— Для чего тебе эта война? Для чего все эти убийства и плен?

Внутри у меня все горело. Вся та несправедливость, которую я наблюдала в улусе, начала прожигать мою душу.

— Лично мне? Я не желаю ни войны, ни золота, ни территорий. Война лишь губит мой народ, истребляет его. Но и я всего лишь песчинка в часах нашего ханства. Просто орудие в руках великого хана. Я бы с удовольствием бросил престол и принял простую жизнь рядового воина, но в таком случае мое место займет Менгуй, а я не могу допустить этого, — признался Хан, — Времена золотой орды давно прошли, Кара. Сейчас жестокость и кровопролитие понемногу уступают место сотрудничеству и новым союзам. Однако даже сегодня великий хан требует от простых каанов увеличения государственной казны и территорий. Поэтому мне приходится идти на завоевания. Чтобы не попасть в немилость и не вылететь из улуса.

— А что если я скажу тебе, что существует такое место, где нет рабства и войны? Где почти все равны, и каждый человек имеет право жить так как хочет лишь он?

Хан лишь снисходительно улыбнулся уголком губ.

— Тогда я бы сказал, что не верю тебе. Уж прости.

Я недовольно покачала головой.

— Но я все еще жду, что ты раскроешь мне свои тайны, — напомнил он, — И может быть тогда я возьму свои слова обратно, кто знает?

Его слова были уловкой. Для того чтобы я наконец-то все рассказала ему. Я поняла это сразу же, но не стала заострять внимание. Не так-то просто поверить в то, что никогда в жизни не видел и даже не представлял. Нас впереди ждет непростой разговор…

— Расскажу, — согласилась я, — Но сначала дело.

Мы подошли к двери пагоды, и Хан дернул на себя ручку. Дерево разбухло от недавних дождей и тяжело выходило из колоды. Лишь со второго раза ему удалось открыть святилище.

Изнутри пагода выглядела куда печальнее, чем снаружи. Облезшая краска на настенных картинах, осыпающаяся побелка и запах затхлости. Лишь расписные колонны радовали глаз блеском свеженанесенных рисунков.

— И где он? — спросила я, подхватив один из факелов у входа и обходя помещение по периметру.

Хан провел пальцами по одной из колонн, и выдал:

— Не знаю… Хотя краска еще не успела высохнуть. Может парнишка ошибся и он все же ушел?

Половица под моей ногой натужно взвыла, и я тут же бросила взгляд под ноги.

— Эй, а это что такое? Иди, посмотри.

Хан тут же приблизился и присел у моих ног, рассматривая чугунное кольцо, прибитое к доскам.

— Вроде это дверь в подпол. Там раньше свечи и всякую утварь хранили. Я думал, его давно заколотили.

С силой дернув за кольцо, он распахнул дверцу, и из проема мгновенно повеяло холодом и запахом гнили.

Заткнув носы и закашлявшись, мы тут же отползли от люка.

— Откуда запах? — закрывая нос и рот рукавом, спросила я, — Ты же сказал, что им не пользуются?

Хан еще раз закашлялся, и сдавлено ответил:

— Не знаю, может зверь какой сдох?

Я встала на колени и подползла к смердящему проему в полу.

— Зверь? — переспросила я, — Дай боги, если так… Идем, нужно проверить.

Сев на край проема, я свесила ноги, и протянула факел Хану.

— Ты думаешь, он мог там истязать наложниц?

— Не исключаю, — призналась я, чувствуя как по позвоночнику ползет мерзкая, липкая дрожь.

Мужчина присел рядом со мной и первым сиганул во мрак.

Я протянула факел и пламя тут же выхватило из темноты его бледное лицо, вскинутое к свету.

— Давай сюда факел, а потом сама прыгай. Я поймаю, — велел он.

Я передала факел в его руку, и мысленно прикинув расстояние до земли, немного успокоилась. Подполье высотой оказалось не более чем полтора человеческих роста.

Когда Хан воткнул факел в землю, я с тихим писком ухнула вниз. Подошвы туфель не успели коснуться земли. Сильные мужские руки подхватили меня за талию еще в полуметре от пола.

Соскользнув по телу Хана вниз, я тут же уткнулась носом в его грудь, почувствовав, что смрад усилился. Сам он прикрывал лицо высоким воротом дээла.

— Нужно идти, — просипела я, нехотя отрываясь от него.

Хан кивнул, и подхватив факел, первым двинулся вглубь земляного коридора.

— Странно… — спустя несколько минут произнес он, когда проход сузился до того, что нам пришлось опуститься на колени.

— О чем ты?

— Тоннель не должен быть таким длинным. Я был здесь несколько раз, и раньше это было просто подполье. Небольшое, узкое помещение. Кто-то прорыл лаз дальше.

— Интересно, куда он ведет, — смахнув с волос осыпающуюся землю, прокряхтела я.

Ползти пришлось еще минут десять по моим ощущениям. Хотя время в этом тоннеле тянулось бесконечно долго, и возможно я ошибалась. В любом случае, смрад все усиливался, и вскоре лаз закончился, и мы смогли наконец-то подняться на ноги и выпрямить затекшие спины и колени.

— Что с факелом? — спросила я, осознав, что вокруг меня лишь кромешная темнота.

— Землей на выходе засыпало, — с досадой ответил Хан, — Ни черта теперь не видно.

— Я попробую призвать пламя. Факел еще при тебе?

— Да.

Долго мучиться не пришлось. Вскоре на кончиках пальцев вспыхнули слабые огоньки, похожие на маленьких светлячков, и я протянула руку к тряпке, пропитанной жиром. Факел мгновенно занялся ярким пламенем.

Все также затыкая носы, мы стали осматривать место, в которое попали.

Оказалось, что тоннель заканчивался в небольшой землянке. Стены и потолок были укреплены досками. Посередине стояло несколько бревен, подпирающих свод потолка.

Медленно двинувшись вглубь землянки, мы неосознанно все больше и больше прижимались друг к другу. Ужас с каждым мигом сильнее сжимал наши сердца. Мы оба чувствовали, что это конечная точка.

Мы нашли то, что искали.