Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 12)

— Я между прочим не для обсуждения причесок тебя позвала. Мне нужна помощь.

Настасья недовольно фыркнула, мол: — ” Как хочешь. Для тебя же стараюсь”

— Как ты знаешь, не всем в гареме я пришлась по душе.

Девушка закатила глаза.

— Ну, это еще мягко сказано!

— Не перебивай, — одернула ее я, — Так вот, наложницы в своем большинстве относятся ко мне мягко говоря настороженно. Соответственно информацию об убийствах мне брать неоткуда. Так что… Остаешься ты.

— Погоди, а ты что, сама решила найти убийцу? — с едва прикрытым недовольством проворчала она, — Разве каан разрешал тебе?

Я неопределенно повела плечами, осознав, что попала впросак, подвергнув недоверию действия “великого господина”.

— Так скажем, я собираю сведения для Ердена. В остальном он сам занимается поисками убийцы, — не глядя соврала я, умолчав, что на самом деле он даже не догадывается о моих действиях.

— Ааа… — многозначительно протянула она, — Ну и что ты хочешь узнать?

— В общем и целом, я так поняла, что все смерти случились при одинаковых обстоятельствах и подробностями ты не владеешь, верно?

Настасья кивнула.

— Тогда у меня к тебе всего лишь один вопрос. У Агнеши на пальцах была красная пыльца, как думаешь, что это может быть?

Девушка пожала плечами.

— Да много что. Специи например, или краски для лица.

— Краски для лица? — переспросила я.

— Ага, девушки побогаче наносят разноцветную пыльцу на веки и щеки, чтобы ярче выглядеть.

Получается, это местный аналог косметики… И, что? Убийца все же женщина? Вряд ли сама Агнеша пользовалась такой дорогой вещью.

— Не знаешь у кого из гарема есть эти краски?

Настасья фыркнула:

— Да разве что у Солонго. Краски то везут из-за моря, разве простые наложницы смогут себе такое позволить?

Я опешила. Даже рот нелепо открылся от удивления.

— Погоди. Кто? Солонго?

— Ну да. Сестра каана. А ты что, еще не видела ее? Хотя не удивительно, ты же почти не выходишь из юрты, а она живёт на другом конце владений. В общем краски могут быть только у нее наверное, — на мгновение Настасья призадумалась, и добавила, — Может у Алтан хатун еще… Хотя нет, я ее ни разу накрашенной не видала, стара уже она.

Я согласно покивала, едва вслушиваясь в щебетание девушки. Все мои мысли теперь были заняты лишь одним.

Неужели Солонго все-таки жива? Эта новость искренне обрадовала меня. Что бы не происходило между мной и Ханом, я поступила правильно. Его сестра жива, и ещё множество человек не погибли от его руки. Да… В этой реальности сценарий пошел совсем по другому направлению.

Жаль только, что и здесь у нас с ним нет будущего…

Ну, да ладно. К черту всю эту сентиментальщину. Ближе к делу.

Только вот куда ни посмотри везде тупик. Ни сестре ни бабушке Хана явно ни к чему марать руки в крови наложниц. Их положение в гареме неоспоримо.

— Ясно, — расстроенно вздохнула я, — Значит краска на руках Агнеши это просто случайность.

А может и нет, и я просто не вижу дальше своего носа…

Распрощавшись с Настасьей, я поужинала, и после обработки раны на плече попросила прислужницу набрать горячей воды в лохань. Хотелось просто смыть с себя события последних дней.

Да, к моему великому облегчению, в этом веке населению улуса были уже не чужды вода и мочалка. Люди попроще для омовения использовали большие тазы и кувшины, а для привилегированного общества предоставлялись лохани, которые заполнялись чистой горячей водой при помощи слуг. Да тут даже зубные щетки были! Своеобразные конечно… Такие деревянные палочки с жесткой щетиной кабана. А вместо пасты уголь. Но ничего, жить можно.

Наконец Унура вылила в лохань последнее ведро, и я с блаженством опустилась по грудь в теплую воду.

Волосы от влаги закрутились в тугие спиральки и весело поползли вверх, обнажая плечи и ключицы. Раздраженно фыркнув, я набрала в легкие побольше воздуха и резко нырнула под воду, про себя угрожая бесстыжим прядям тем, что если вернусь домой, то когда-нибудь обязательно сделаю химическое выпрямление.

Когда легкие начали гореть от переизбытка углекислого газа, я с громким всплеском вынырнула на поверхность, делая судорожный вдох. Отплевавшись от попавшей в рот воды, смахнула влагу с ресниц, и открыв глаза, испуганно выругалась на своем родном русском.

— Какого демона ты тут забыл? — разозлено воскликнула я, когда сердце перестало выпрыгивать из груди.

— Ты в край обнаглела? — недовольно поинтересовался Хан, — Будешь указывать мне, что делать?

Я неопределенно дернула плечом, не зная что ему ответить. Ладони сами собой поползли к груди и низу живота, в попытке прикрыть хоть что-то. Однако Хан и не думал рассматривать мою наготу, все его внимание было приковано к кончикам волос, едва касающимся плечей.

— Что это? — в мужском голосе звенела сталь, — Что это, я тебя спрашиваю?

Он все еще пытался сохранять спокойствие, но по дергающейся мышце под левым глазом было понятно, что дается ему это с огромным трудом.

Схватив переброшенную через край лохани простынку, я встала и быстро укутавшись в нее, вылезла из воды. Теперь, когда мы оба стояли по разные стороны лохани, и мое тело было скрыто тканью от цепкого мужского взгляда, я чувствовала себя куда смелее.

— Я всего лишь избавилась от того, что тебе не нравилось, — ответила я, опустив взгляд и стараясь не допустить издевки в голосе.

Теперь недавняя выходка казалась глупой. Я снова нарвалась на неприятности.

— Что это еще значит?

Страх опять липким комком пробрался в горло, не давая произнести ни слова.

Теряя терпение, Хан медленно обошел лохань, и присел на широкий борт прямо напротив меня. Вытянув вперед длинные ноги и сложив руки на груди, он вдруг окинул мое лицо усталым, измученным взглядом.

— Чего ты хочешь, Кара? Чего добиваешься? Как мне спасти тебя, если ты сама каждый день упорно стремишься к пропасти…

Я вздрогнула, впервые за долгое время услышав как он зовет меня по имени. Страх и раздражение тут же сменились растерянностью. Я так привыкла к его давящей силе и черствости, что теперь, застав в момент слабости, просто не знала что делать.

— Ты сказал, что тебе не нравятся мои волосы. Я отрезала их, — стараясь не выдать истинных чувств, твердо произнесла я, — Разве не так поступают хорошие наложницы? Делают все, чтобы их каан был доволен.

— Значит хочешь, чтобы я был доволен, да? — спросил Хан со странной интонацией.

Я гулко сглотнула, не понимая к чему он клонит, но заранее всего опасаясь.

Рывком оторвавшись от бортика лохани, он в один шаг приблизился ко мне и осторожным движением отвел за спину прилипшие к шее волосы.

— Доволен значит… — протянул Хан, медленно склоняясь к моему уху, — А что если я буду доволен лишь тогда, когда ты раз и навсегда исчезнешь из моей жизни?

Последние слова разнеслись по юрте хриплым шепотом, наполненным злостью и болью.

Я сильнее сжала концы простыни на груди, чувствуя как сердце разрывается от отчаяния, а к глазам подступают непрошенные слезы.

— Значит так тому и быть… — сдавленно вымолвила я, со всех сил отводя в сторону взгляд, — Я исчезну, если ты того пожелаешь.

Делаю шаг назад, тем самым подтверждая свои слова.

Короткий миг немого молчания, и взрыв…

— Так исчезни!!! — взревел он, — Уйди из моей жизни!!! Не мучай меня!!

Не пытаясь скрыть свою ярость, Хан резко разворачивается, и со всей силы впечатывает подошву сапога в бортик лохани, с грохотом и всплеском опрокидывая ее на бок.

Не в силах видеть его гнев, я прижимаю ладони к влажным глазам, внутренне содрогаясь от страха и безнадежности. Как можно одновременно любить человека и до мурашек бояться его?!

Вскоре все вокруг стихло, и лишь горячая вода у моих стоп и прерывистое мужское дыхание все еще напоминали о том, что произошло.

В звенящей тишине юрты тяжелые шаги Хана, сопровождающиеся тихими всплесками воды, звучали для меня как гром среди ясного неба. Вновь подойдя ко мне вплотную, он на секунду замер. Именно в этот миг я думала, что все кончено. Он просто убьет меня… Не своими руками, нет — выкинет на площади в улусе, и уже там надоедливую чужачку добьют его воины.

Но он не совершил ничего из вышеперечисленного…