Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 11)

С трудом удержавшись от острого желания стукнуть себя по лбу, я чинно поклонилась, и развернувшись, быстрым шагом покинула беседку.

Да как же меня к ней занесло-то, а? Бабушка Ердена, это же надо так влипнуть!

Настроение резко испортилось. Мало того, что узнать ничего не удалось, так еще и навлекла на себя ненужного внимания Хатун. Да еще и эти пророчества…

Нет, я догадывалась, что бабка не в себе. Но ее слова о том, что мне здесь не место и боги об этом знают… Что это? Совпадение, песнь маразма, или же старуха действительно провидица?

Небо над головой разразилось громовой тирадой, направляя на землю яростные порывы ветра. Пока я разговаривала с Алтан Хатун, жаркий июль сжалившись над умирающими от жары поселенцами милостиво наслал на улус грозу. Солнце пугливо спряталось за лохматыми серыми тучами и на землю упали первые капли дождя, обещавшие в скором времени обернуться затяжным ливнем. Где-то неподалеку ударила молния.

Не желая промокнуть, я сорвалась с места, переходя на бег, и устремилась в сторону своей юрты, прячась от набирающего силу дождя под кронами деревьев, окружавших беседку.

Вслед за очередным громовым раскатом где-то за моей спиной раздался жуткий оглушающий треск. Волосы на затылке встали дыбом, когда до меня дошло что означает этот звук. Инстинктивно втянув голову в плечи, я ускорила шаг, но все равно не успела. Гулкий свист рассекаемого воздуха и рядом со мной падает верхушка дерева, отколотая ударом молнии. Ослепляющая вспышка боли в плече, и я с криком падаю на землю, прикрывая голову руками.

На языке тут же расцвел металлический привкус крови, а в ушах противный пищащий гул, как будто кто-то резко отключил антенну от телевизора. Полностью потерявшись в пространстве из-за боли и застилающего глаза ливня, я чувствовала себя слепым котенком, не понимающим куда ему ползти.

Ритмичный топот чьих-то ног настиг быстрее, чем я успела подняться. С глухим стоном позволив поднять себя на руки, я уже после осознала, кто пришел мне на помощь.

Хан.

— Не надо… Я могу идти, — сразу же возразила я, недовольно подметив, что радостно затрепетавшее сердце заглушило даже боль в руке. Это разозлило, и я уже с двойным упорством стала вырываться из мужской хватки, — Отпусти, говорю! У меня только рука ранена.

Но меня не слушали. И более того, тащили в сторону, противоположную моему жилищу. Возражения по этому поводу тоже остались без внимания.

Когда мы оказались за дверями его юрты, Хан с крайне раздраженным выражением лица спустил меня с рук, усадив на край своей постели. Нависнув надо мной разъяренным коршуном, он почти до боли вцепился пальцами в мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Если ты еще хоть раз выкинешь что-нибудь подобное, я лично выпорю тебя розгами на площади! — гневно рявкнул мужской голос, — Никогда не смей сопротивляться мне. Скажи спасибо, что никто этого не видел!

Я до онемения закусила язык, пытаясь удержать в себе рвущиеся наружу, далеко не лестные слова. Когда Хан понял, что не добьется от меня хоть какого-то внятного ответа, он резко отпустил подбородок и отступив на несколько шагов, стал недовольно метаться из стороны в сторону. Прямо как тигр в клетке. Судя по всему так он успокаивался.

Я же подумала, что лучше всего сейчас будет и дальше сохранять почтительное молчание, а потому решила заняться плечом, которое ныло все сильнее и сильнее.

Опустив взгляд на руку, я едва не застонала. Кожа на плече оказалась распорота почти до локтя. И что обидно, это была здоровая рука без ожогов! Теперь и тут будет шрам… Горестно вздохнув, я кончиками пальцев принялась отодвигать разодранную ткань дээла, пропитанную кровью, подальше от краев раны, чтобы она не успела к ней присохнуть. Мои действия сопровождались тихим болезненным шипением, которое и привлекло внимание Хана.

Резко остановившись, он повернулся и взглянув на мою руку, громко выругался неизвестными мне словами.

— Не трогай, — приказал он, — Так можно занести грязь в рану.

Подхватив с тумбы небольшой деревянный таз и медный кувшин с чистой водой, мужчина поставил все это у моих ног, и присев рядом, осторожно повернул раненое плечо, оценивая масштабы катастрофы.

Что-то недовольно пробурчав, он достал из-за голенища сапога нож, и принялся уверенным движением разрезать ткань дээла от запястья до ворота. Когда порванная ткань начала скатываться с плеча и ключиц, я судорожно вцепилась в нее здоровой рукой, пытаясь оставить прикрытой грудь. И это конечно же не скрылось от Хана. Однако насмехаться или давать какие-либо комментарии он не стал, лишь еще больше нахмурив черные брови.

— Протяни руку над тазом.

Я послушно выполнила очередной приказ, и Хан стал осторожно поливать рану водой из кувшина. Руку тут же пронзило острой болью, и я невольно застонала, вздрогнув всем телом.

Когда с промыванием было покончено, он достал из большого сундука отрез тонкой бежевой ткани, и разорвав его на узкие полосы, туго перетянул ими плечо.

— Все. Старайся не натружать руку, чтобы края раны быстрее срослись. Перевязка каждый день, я распоряжусь чтобы твоя прислужница не забывала об этом.

Подтянув повыше разрезанный лиф платья, я поднялась, и поблагодарив каана, направилась к выходу. Однако из-за того что мужчина стоял слишком близко, пришлось буквально протискиваться между ним и кроватью. И конечно же самым нелепейшим образом мои волосы зацепились за пуговицу на его дээле. Моя голова дернулась назад, ощутив сопротивление, и я охнула от боли, чувствуя как волосы вырываются с корнем.

— Стой! — вскрикнула я, — Не двигайся! Волосы за что-то зацепились.

Попытка, аккуратно развернуться и посмотреть в чем дело, провалилась в первое же мгновение. Прядь была настолько натянута, что это не давало возможности двинуться больше чем на дюйм. В очередной раз тихо вскрикнув от боли, я раздраженно зарычала, всеми силами проклиная этот день.

— Да остановись же ты! — не выдержал Хан, глядя на мои мучения, — Дай я сам посмотрю…

Раздвигая торчащие во все стороны рыжие пряди, Хан недовольно ворчал:

— Великие духи, твои кудри буквально повсюду! Как ты живешь с ними?! Это ж надо было, с такой проволокой на голове родиться! Стоп, вот в чем дело… Прядь намоталась на пуговицу.

Проволокой?!

Меня накрыло очередной волной злости. Так и не дождавшись помощи, я резко дернулась вперед, вырывая прядь из мужских рук. Судя по тупой ноющей боли в затылке, пару десятков волос я таки оставила на пуговице дээла.

Рванув к выходу, неловким движением снесла какой-то узкий высокий столик справа от двери. Однако даже это не заставило меня остановиться. Громко хлопнув дверью, я пулей устремилась к своей юрте, раздраженно бормоча себе под нос:

— Волосы ему мои значит не нравятся… Ну-ну.

Вернувшись к себе, я первым делом выхватила из ящика стола небольшой острый нож, и не задумываясь, одним движением отсекла кудри до плеч.

— Нет волос, нет проблем, — тяжело дыша, прошептала я, — Все для вас, ваше величество!

Последние слова были брошены с особой злобой.

Кинжал с глухим стуком выпал из обессиленных пальцев, а дрожащая ладонь сама собой потянулась к кончикам волос. Лишь тогда я поняла, что натворила…

Волосы всегда были моей защитой. Лишь поэтому я год за годом отращивала их, устраивая дикие истерики, когда Далана бралась за ножницы. Длинные кудри скрывали шрамы, вот в чем было их предназначение. А теперь, стоя перед новеньким наполированным медным зеркалом, и глядя на свое отражение, я чувствовала себя голой. Плечи, руки, лицо… Все было открыто. А упругие кудряшки все сильнее поднимались вверх, как будто насмехаясь надо мной.

— Не стану я реветь! — сердито прорычала своему медному двойнику, — Подумаешь, волосы!

Захотелось вновь расплавить зеркало. Однако в этот раз я сдержалась. На полу, у самых ног огненно-рыжей рекой были рассыпаны длинные кудри. Мне хватило одного лишь взгляда, чтобы они за секунду сгорели до пепла, оставляя на полу грязно-серый след.

Ну вот и все. Как там говорят? Новая прическа — новая жизнь… Посмотрим, посмотрим.

ГЛАВА 8

— Ты что натворила, безголовая?!!!

Я скучающе вздохнула и подперла щеку кулаком, всем своим видом подтверждая то, что горбатого лишь могила исправит.

Настасья уже минут десять бранила меня на чем свет стоит. Кто бы знал, что она мою стрижку переживет куда тяжелее чем я сама.

— Да кому ты нужна-то будешь с таким гнездом на голове?!

Ну, тут она права. Благодаря короткой длине волосы стали гораздо легче, и теперь казались еще пышнее и объемнее. Гнездо и есть, одним словом. Тем не менее я продолжала настаивать на том, что новая прическа мне нравится. Да и вообще — скоро станет последним писком моды в гареме!

— Ты вообще слышишь меня?! — напирала Настасья, — Кому ты нужна говорю такая будешь?!

— Самой себе в первую очередь, — теряя терпение, буркнула я.

Мне уже начинал порядком надоедать весь этот цирк. Мои волосы, что хочу, то и делаю!

Решив брать внезапностью, я резко хлопнула кулаком по столешнице. Настасья тут же замолкла, нелепо разинув рот.

— Значит так, — сурово начала я, — Или мы оставляем эту тему, или я и тебе такую красоту выстригу!

Девушка тут же испуганно ухватилась за кончик русой косы.

Удовлетворенная произведенным впечатлением, я примирительно кивнула, и продолжила: