Причитать, стонать начала…
Далеко разносились кругом
Оханья и вопли ее.
ГОЛОС СТАРУХИ УОТ КЫНДЫАЛАНА
Ой, жарко мне!
Ой, тяжко мне!
Ох, тошно! Ох, душно мне!
Грузный топот конских копыт
Разбудил меня,
Встревожил во сне…
От грузного гула копыт
У меня затылок трещит,
Сильно ломит кости мои,
Утроба моя
Огнем горит…
Ой, жарко,
Ой, тошно мне!
Наливаются кровью мои глаза,
Выскочить хотят из глазниц,
Сердце щемит,
Шея гудит,
Кожа горит, зудит…
Не болевшее никогда,
Брюхо мое болит!
Проснись, подымись поскорей,
Заклинательница моя,
Камлательница моя,
Гусыня, мотающая головой,
Доченька лихая моя —
Куогалдьыма Куо!
Ты надень-ка на шею скорей
Удаганские украшенья свои,
Сделанные из костей девяти
Шаманов древних времен:
Ожерелья надень из костей
Шамана великого Хоккулла́;
Колдовские запястья надень,
Сделанные из позвонков.
Что оставил шаман Курбалдьын!
Ворох золы наскреби,
Проворно выйди во двор,
Кто бы там ни явился к нам,
Кто бы ни был он, имеющий тень,
Горстью золы ты в него метни,
Гостя заживо похорони,
Чтоб не ныли кости мои!
Ой, жарко!
Ой, тяжко мне!
Ой, тошно! Ой, душно мне! —
Так старуха, жена кузнеца
Причитала, громко вопя.
Далеко был слышен
Голос ее…
Крутящаяся, как вихрь,
Заклинательница ее,
Лихая камлательница ее,
Гусыня, мотающая головой,
Ожерельями костяными гремя,
Украшеньями колдовскими бренча,
В лад кружению своему
Пристукивая ногой,
Наклонилась, но вместо золы
Пыли железной горсть наскребла.
Вылетела, крутясь, из дверей,
Выбежала на широкий двор, 
