Дом огромный
И дол окрест.
Черные там деревья росли
На черной от сажи земле;
Взрытые глубоко́,
Недра зияли кругом
Рудных, опрокинутых гор.
В доме том
Неумолчно гремел
Молот великого ковача,
Исполина Баалтааны;
Там кроваво рдел,
Пламенел, шипел
Сумеречный огонь,
Тяжело вздыхали мехи
Чародея Куэттээни,
Чад вздымался,
Синий огонь трепетал;
Здесь плакал протяжно
Напильник стальной,
То громко визжал,
То пел и журчал…
Там в железных опилках
Каменный пол
Ржавчиною взбухал;
Из-под молота разлетались кругом
Окалины раскаленной куски,
Ярко горел
Камень-сата,
Покрытая пеплом
Сухая земля
Вздыхала, просила: – Пить! —
В этом доме, оказывается, была
Кузница, где обитал,
Железом полосовым грохоча,
Заклинания бормоча
На неведомом языке,
Мудрец седой,
Кузнец-чародей
Кытай Бахсылааны.
А когда скакал Нюргун Боотур,
Услыхали стук тяжелых копыт,
Ощутил земную дрожь
Домочадцы древнего кузнеца.
Через толстые кости
Лопаток их
Гул копыт им в сердце проник,
Нарастающий топот приснился им…
Стали бредить они,
Метаться во сне,
Начали тяжко стонать,
Слова непонятные говорить,
Спросонья протяжно петь.
Переполох поднялся
От приезда богатыря.
Первая очнулась от сна
Удалая старуха,
Жена кузнеца
Уот Кындыалана.
От шумно горящего в горне огня
Через каменный дымоход
Синее пламя взлетело столбом,
Когда голову она подняла,
Когда воздух выдохнула она
И голосом громовым
