Наоми Вульф – Вагина (страница 63)

Полученные результаты можно считать если не доказательством, то прозрачным намеком на подтверждение того, что многовековой страх перед сексом, превращающим женщин в момент оргазма в ведьм, или менад, не ведающих никаких границ, имеет под собой некоторые основания. Исследователи обнаружили «значительную деактивацию дорсомедиальной префронтальной коры», которая является тем местом в мозге, где порождаются «моральные рассуждения и социальные решения». Это открытие «подразумевает отсутствие моральных суждений и мыслей в отношении самого себя» в этой части мозга в момент оргазма. То есть, когда женщины достигают пика удовольствия, они теряют ощущение собственного «Я», самосознание и едва ли контролируют себя – именно поэтому во время занятий любовью в гостиничном номере с тонкими стенками женщина не может сдержать свои крики, даже если потом ей будет стыдно за произведенный шум. Группа Георгиадиса обнаружила «увеличение локального мозгового кровотока во время стимуляции для подавления», означающее, что мозг женщин проявляет меньше активности в области, в которой определенное поведение может быть запрещено. Это подтверждает более ранние выводы Ма и Биника, сделанные в 2001 г., о том, что определенные участки женского мозга во время оргазма задействованы в регулируемой «потере сознательного контроля» {12}. Позже исследователи также обнаружили, что женский оргазм отражается в вентральном отделе среднего мозга, который находится там, где, согласно тантре, расположен «третий глаз». (Здесь активен дофамин: вентральный отдел среднего мозга – это место, где находятся дофаминергические нейроны.)

Однако открытие этой группы ученых, заключающееся в том, что женщины впадают в состояние транса и раскрепощаются, теряя контроль над сознанием, важно и еще по одной причине. Действительно, когда Георгиадис и его коллеги обнаружили, что клиторальный оргазм активизирует часть мозга, связанную с поведенческой раскрепощенностью и отсутствием контроля, они весьма поэтически объяснили для медицинского журнала, почему французы называют женский оргазм le petit mort – «маленькая смерть». Они высказали соображение, что женщины, в отличие от мужчин, во время оргазма находятся в состоянии, в котором они ощущают потерю определенного вида контролируемого сознания или потерю определенного вида личности. Я думаю, что это открытие чрезвычайно важно для нашего понимания того, что секс имеет для женщин радикально иное значение и ассоциации, чем для мужчин. Мы должны понимать, что с точки зрения некоторых аспектов удовольствия в сексе для женщин и мужчин есть сходство, но мы ошибемся, если остановимся на этом. В определенном смысле, если принять во внимание сознание, а не удовольствие, секс для женщины – нечто совсем иное, чем для мужчины.

На мой взгляд, этот опыт растворения личности, погружения в волну силы вне собственного контроля, полного раскрепощения против своей сознательной воли сильно повлиял на воображение женщин. Женская литература изобилует описаниями разбуженной сексуальности, ведущей к растворению в чувстве утраты самоконтроля. Эдна Понтелье, героиня романа Кейт Шопен «Пробуждение», после сексуального пробуждения плывет обнаженная в море навстречу возможной гибели. Мэгги Тулливер в романе Джордж Элиот «Мельница на Флоссе» находит свою смерть во время наводнения. Лаура и Лиззи, героини поэмы Кристины Россетти «Базар гоблинов», попробовав соблазнительные фрукты, которыми их угостили гоблины, измучились и едва не погибли. Джейн Эйр в одноименном романе Шарлотты Бронте, испытав сексуальное пробуждение, теряет сознание и едва не погибает на пустоши после урагана. Возможно, эти сцены описывают не наказание за «прегрешение», а скорее проблески измененного состояния, связанного с сексуальным удовлетворением. Кроме того, они отражают вполне понятную тревогу авторов, привыкших к самоконтролю, вызванную раскрепощенным состоянием сексуальной трансцендентности. Таким образом, многие писательницы, от Шарлотты Бронте до Кристины Россетти и Эдит Уортон, одновременно описывают привлекательность эротической утраты своего «Я» и самоконтроля и страшатся этого состояния. С точки зрения науки привлекательность женского оргазма и страх перед ним, поскольку он включает в себя чувство растворения себя и потерю сознательного контроля, – это две вполне объяснимые реакции со стороны женщин-писательниц и художниц, а также женщин вообще.

Нейробиологи пытаются установить, какие участки мозга могут быть связаны с описываемым некоторыми людьми чувством растворения собственной личности, даже если такой опыт был очень кратким. Кевин Нельсон, доктор медицинских наук, в своей книге «Духовный портал в мозге: Неврологические исследования для познания Бога» (The Spiritual Doorway in the Brain: A Neurologist’s Search for the God Experience) предполагает, что чувство «утраты своего “Я”» в мистическом опыте может быть связано с закрытием в определенные моменты «темпорально-париетального узла». Он отмечает, что «важные части неврологического “Я” расположены в пределах темпорально-париетального узла» и что, если мозговые центры, конструирующие «неврологическое “Я”» спокойны, люди могут чувствовать «единение с чем-то бóльшим» {13}. Объясняет ли это выводы Георгиадиса? Помогает ли это понять, в чем привлекательность и опасность сексуального пробуждения, за описанием которого в женской художественной литературе следуют сцены, где женщины рискуют погибнуть?

Эдит Уортон писала своему любовнику Мортону Фуллертону о «золотом тумане», в который превращаются ее мысли и слова – ее сознательное «Я» – от его прикосновения, и использовала метафору сундука, полного сокровищ, чтобы описать это состояние:

Я так боюсь, что сокровища, которые я так страстно желаю показать Вам, приплывшие ко мне на волшебных кораблях с заколдованного острова, покажутся Вам всего лишь цветастым ситцем и стеклянными бусами ловкого торговца… Я так боюсь этого, что все прячу и прячу свои сокровища обратно в сундук, дабы не видеть, как Вы смеетесь над ними!

Что ж! Пусть Вы будете смеяться… Когда Вы заходите в комнату, я ощущаю обжигающее дуновение пламени, когда Вы прикасаетесь ко мне, мое сердце начинает биться сильнее, а когда Вы обнимаете меня, я молчу, потому что все слова, как мне кажется, пульсируют и все мои мысли превращаются в прекрасный золотой туман, – так почему я должна бояться Вашей улыбки, когда я могу превратить бусы и ситец в такую красоту?» {14}.

В романе 1905 г. «Обитель радости» Эдит Уортон также попыталась описать это растворение собственной личности, которым грозит женщине сексуальная страсть. Изображая свою героиню Лили Барт она пишет: «Смертная девушка на берегу бессильна против сирены, которая алкает своей добычи: такие жертвы возвращаются после своего приключения мертвыми» {15}.

Эта активация части мозга, отвечающей за размывание границ сознания, становится сложным испытанием для женщин-писателей или женщин-философов: их опыт ощущения границ личности, если эти женщины испытывают оргазм, в целом отличается от аналогичного опыта мужчин. Личность была представлена в мужской западной философии как нечто рациональное, сознательное, управляемое волей, образец дискретных границ и автономии, но мозг женщин во время оргазма регулярно субъективно воспринимает свое «Я» как нечто, не имеющее границ, подчиняющееся большей силе, бесконечное и не поддающееся сознательному контролю. Возможно, именно из-за этой таинственной потери самоконтроля мужчины представляют себе женщин во время секса как иррациональную силу, как ведьм или менад.

Что же происходит в этой сумасшедшей, вышедшей из-под контроля вентральной части среднего мозга женщины? Она дает экстатическую реакцию на целый ряд стимулов: «Эта группа клеток играет ключевую роль для приносящего внутреннее удовлетворение поведения {Macbride 1997; Sell et al. 1999}, включая эйфорическое состояние, вызванное наркотиками {Breite et al. 1997; Sell et al. 1999}, приятной музыкой {Blood and Zotorre 2001} и шоколадом {Small et al. 2001}» {16}. Эти исследователи обнаружили физический механизм, из-за которого оргазм заставляет женщин снова и снова пытаться испытать эти экстатические чувства, будто вызванные приемом героина.

«Передняя мозговая артерия положительно коррелирует с локальным кровотоком в вентральном отделе среднего мозга», что объясняет «природу женского оргазма, стремящуюся ко все большему». Это означает, что ученые наконец установили, чем вызван тысячелетний патриархальный страх перед женской сексуальностью: когда женщины испытывают оргазм, они действительно биологически стремятся усилить его, испытать еще больше ощущений. Георгиадис и его коллеги провели и другие исследования, которые показали – и феминисткам это может не понравиться, – что «для активизации женского гипоталамуса важнее стимуляция шейки, а не клитора {Komissaruk et al. 2004}». Почему это вообще имеет значение? Гипоталамус «хорошо известен своей ролью в женском репродуктивном поведении {Dr. Pfaus 1999}», и «во время женского оргазма он может вырабатывать окситоцин {Carmichael 1999}» {17}. То есть если вы состоите в гетеросексуальных отношениях, то в результате вагинального или смешанного оргазма вы забеременеете с большей вероятностью. Это, конечно, не значит, что у одного вида оргазма есть преимущество перед другим или что вы должны постараться полюбить в сексе что-то, что вам не нравится. Я просто рассказываю о том, что выяснили ученые о разных видах женских оргазмов – какие из них с большей или меньшей вероятностью приведут вас к беременности или заставят влюбиться и продолжать любить.