Наоми Новик – Последний выпуск (страница 61)

– Можно! – отчаянно взвыла я. – Да, можно, придурок несчастный. Приезжай в Уэльс, и я познакомлю тебя с мамой.

«А потом, – мысленно добавила я. – Орион год просидит в юрте, пока мама не вычистит всю дурь у него из головы. Возможно, она предостерегала меня от общения с Орионом, потому что не хотела, чтобы я притащила ей тяжелого пациента».

Признаюсь, интуиция подсказывала, что именно это маму и смущало. Я не могла не думать о том, что она в самых решительных выражениях советовала бы мне не поощрять Ориона и была бы абсолютно права: не стоило связываться с человеком, который откровенно заявил, что я – его единственная надежда на счастье, во всяком случае пока он не поставит голову на место и не обратит внимание на окружающий мир.

Но я сказала Ориону правду. Я тоже этого хотела. Я хотела, чтобы он сел на самолет и прилетел ко мне; я хотела жить с ним счастливо в чистом и светлом мире, который мы избавим от злыдней и горя. Наверное, трудно назвать меня реалистом: я обеими руками ухватилась за свою невероятную фантазию и шагнула в пропасть, которую прекрасно видела прямо перед собой.

– Я тоже строю кое-какие планы, знаешь ли, – сказала я, чтобы не думать о собственной глупости. – Может быть, тебе, Лейк, хотелось бы днем бродить по дикой местности, убивая злыдней, а ночью возвращаться к милой женушке. Но меня это не устраивает.

И я горделиво изложила ему свой проект строительства анклавов – правда, в результате вышло еще хуже. Орион смотрел на меня с чудовищно восторженным выражением лица; не улыбаясь, он внимательно слушал, по мере того как рисуемые мной картины становились все живописнее. Я покрывала мир крошечными анклавами, давая приют всем детям волшебников без различия, и наконец выпалила:

– Ну? Что? Давай, скажи, что я рехнулась. Не надо меня подбадривать!

– Ты шутишь? – спросил Орион дрогнувшим голосом. – Эль, я не мог представить себе ничего лучше школы. Но теперь я буду помогать тебе в этом.

Таким тоном говорят люди, которым сделали бесценный подарок.

Я сдавленно всхлипнула.

– Лейк, я тебя ненавижу.

И опустила голову ему на плечо, закрыв глаза. Я была готова спуститься в выпускной зал и драться, защищая собственную жизнь; я была готова драться ради всех, кого знала, ради шанса иметь будущее. Я не хотела, чтобы мне было что терять.

Глава 14

Терпение

К счастью, мы не могли позволить себе пропустить ужин – это дало мне повод положить конец сентиментальным излияниям. Я хлопнула Ориона по плечу и велела ему починить одежду. Дождь из змееподобных тварей прекратился, а те, что свалились с потолка, были по большей части мертвы – амфисбены не очень выносливы, и потолок в зале высокий – но тем не менее нам пришлось осторожно пробираться мимо тех, что еще извивались.

Ориону, очевидно, не хотелось убирать чувства в дальний угол – по пути наверх он попытался взять меня за руку, так что пришлось огрызнуться и сунуть руки в карманы. На лестнице мы нагнали Аадхью и Лю, и они позволили мне идти в середине, в качестве дополнительной защиты, хотя обе многозначительно играли бровями и бросали на меня пошлые взгляды. Лю явно радовалась, что от нее самой отстали. Не нужно было обладать даром телепатии: мою одежду и тело испещряли поблескивающие отпечатки ладоней. Орион предложил понести лютню; он вприпрыжку шагал за нами и тихонько напевал, как будто витал высоко над мелкими человеческими заботами вроде выживания. Лю обеими руками зажимала себе рот, чтобы не хихикать, а Аадхья подмигивала. Они, конечно, развлекались за мой счет, но я не жаловалась – я бы и сама на их месте развлекалась. Тем не менее признавать что бы то ни было я отказывалась.

Ориону все-таки удалось взять меня за руку под столом во время ужина; он погладил костяшки моих пальцев, а поскольку я уже покончила с едой, то не стала отдергивать руку, выбивать из-под него стул и так далее. Хотя следовало бы, потому что после ужина Орион потащился за мной по лестнице, а в коридоре с надеждой спросил:

– Зайдешь ко мне?

– Вечером накануне выпуска? – грозно спросил я. – Иди спать, Лейк. Ты свое получил. Если хочешь еще, придется выжить.

И он вздохнул, но ушел, а я отправилась к Аадхье вместе с Лю. Лютня лежала там и ждала, но мы не стали с ней возиться, а просто уселись рядышком на кровать. Обе еще немного меня подразнили, но, в общем, я и не возражала, а затем, разумеется, мы занялись серьезным делом – я все им в подробностях рассказала. Признаюсь, когда я закончила, то втайне уже думала, что, может быть, перед сном стоит ненадолго заглянуть к Ориону.

Аадхья вздохнула и произнесла:

– Я почти жалею, что отказала тому старшекласснику.

Мы с Лю тут же на нее насели. Оказалось, что мастер-старшеклассник по имени Милош помог ей сделать зачарованные золотые колки для лютни, а потом предложил поразвлечься напоследок, но Аадхья, будучи благоразумной девушкой – за это я ее и любила, – отказала наотрез.

– Ну а ты? – спросила она, толкая Лю локтем. – Цзы-Сюань шел по лестнице впереди нас. Он, наверно, сейчас у себя…

Но Лю в кои-то веки не покраснела. Она сделала глубокий вдох и сказала:

– Вчера вечером я целовалась с Юянь.

Мы, разумеется, хором потребовали подробностей, и Лю захихикала и наконец покраснела, а потом признала, что вечерами в ее комнате происходило нечто гораздо более интересное, чем музыкальные репетиции.

– Извини, конечно, но зачем ты столько времени терпела наши шуточки насчет Цзы-Сюаня? – поинтересовалась Аадхья. – Или ты пыталась определиться?

Она, в общем, не ждала ответа, но Лю мучительно сглотнула и сказала дрогнувшим голосом:

– Это… было бы гораздо разумнее.

Мы обе сразу все поняли и замолчали. Лю в самом деле пыталась определиться, но не потому что хотела сделать какую-нибудь глупость. Она не стала бы пробираться в комнату Цзы-Сюаня в последнюю ночь, не стала бы срывать с него рубашку посреди спортзала, под романтичное шипение амфисбен. Она постоянно слышала предательский шепоток в голове – то, о чем мы все думаем не переставая. Это очень благоразумно – подцепить милого одаренного мальчика из шанхайского анклава, особенно когда он сам дает понять, что не прочь.

Столь же благоразумно было принести в школу десяток мышей, маленьких беспомощных созданий, которых можно носить в руке – и убивать их, одну за другой, высасывая ману, ровно столько, сколько надо, чтобы остаться в живых.

С ресниц Лю сорвалось несколько слезинок. Она прижала ладони к глазам, чтобы остановить слезы, и хрипло произнесла:

– Я старалась… хотеть того, что нужно. Того, чего я должна хотеть. Но я не могу. Даже если это хорошо и правильно… – она сдавленно всхлипнула. – Цзы-Сюань очень хороший. Он добрый, красивый, он мне нравится… и ничего страшного, что я поступила не так, как от меня хотели. Я не могу поделиться маной с Чжэнем и Минем, зато я могу сделать правильный выбор, и мама будет очень рада. Она скажет, что я ее умненькая девочка. Как тогда, когда я пообещала, что буду убивать мышей – ради себя, Чжэня и Миня.

Раньше до меня не доходило, но тут я поняла: вот почему очищение так на нее подействовало. Потому что Лю согласилась не столько ради себя, сколько ради двоюродных братьев. Первые три года она почти не пользовалась малией. Она брала лишь необходимый минимум.

– И Цзы-Сюаню это тоже нравится, – продолжала Лю. – Умная девушка с правильными запросами. Он и сам очень правильный. Он хочет познакомиться с моими родителями и помочь им строить анклав. Он просто в восторге. Господин Ли – его двоюродный дедушка. Цзы-Сюань полагает, что он не откажет нам в помощи. Я хочу помочь своей семье, хочу позаботиться о родных, но… не могу. Не могу больше быть благоразумной правильной девушкой. Я – это я.

Аадхья потянулась к ней, и я тоже; мы обняли Лю, а она своими влажными руками крепко обхватила нас.

– Завтра мы вернемся домой, – сказала она.

Мы обе вздрогнули. До сих пор мы не нарушали этого правила. Никто в школе не говорит вслух: «Я переживу выпуск». Но Лю, продолжая цепляться за нас, решительно повторила:

– Завтра мы вернемся домой. Я вернусь домой. И мама обрадуется – долгое время она ни о чем не будет думать, кроме того, что я вернулась. Но потом она снова захочет, чтобы я желала правильных вещей. Вещей, которые считает правильными наша семья… – Лю замолчала и сделала глубокий вдох. – А я не могу. Я хочу сама выбирать желания и помогать родным по-своему. Это тоже правильно.

Я взяла Аадхью за руку, и мы вместе образовали круг – не настоящий, конечно, но все равно круг. Мы сидели втроем, держась друг за друга. Лю снова стиснула наши руки и улыбнулась; глаза у нее блестели, но слезы из них больше не текли. Мы улыбнулись ей в ответ.

Впрочем, мы не могли сидеть так и улыбаться, как дуры, всю ночь, поэтому в конце концов… я вернулась к себе, никуда не заходя по пути. Я одолела искушение – и обнаружила Мою Прелесть, которая сидела у меня на постели и выразительно дулась. В моей тонкой подушке была прогрызена внушительная дыра и содержимое выброшено. Я гневно взглянула на мышь и спросила:

– Ну и на что ты обижаешься?

Она, прищурившись, посмотрела на меня своими бисерными глазками, повернулась спиной и зарылась в уютное гнездышко из перьев.

Мы не разговаривали наутро, хотя Моя Прелесть с ледяной любезностью позволила мне посадить себя в карманчик и отнести в столовую. Она испускала непрерывный поток нецензурных (насколько я могла судить) выражений с той минуты, когда Орион подошел ко мне, но он нимало не смутился. Сияя от восторга, он снова попытался взять меня за руку. Я смирилась и позволила ему это – на один лестничный пролет, пока мы не влились в толпу ребят, которые спешили в столовую.