Наоми Новик – Последний выпуск (страница 49)

– Лейк! – сказала я как можно резче, но прозвучало это неуверенно и слабо. Я ничего не могла поделать. Вид у него был… страшный – зубы оскалены, в глазах зловещий огонь. Орион приготовил для удара столько маны, что это было видно невооруженным глазом, как видно сжатые перед дракой кулаки. Перед моим мысленным взором предстало кошмарное видение: вот он изящно проходит сквозь толпу противников и абсолютно ни о чем не задумывается, пока не убьет всех… всех. Точно так же он поступал со злыднями.

Но, к счастью, Орион выговорил: «Они хотели тебя убить!» и вопреки искреннему ужасу я сумела пробудить в себе немного негодования, ровно столько, чтобы раздуть спасительный огонь гнева и досады.

– Мне ничто не угрожало! Что ты собирался делать, скажи на милость? Дай тебе волю, ты прикончишь самого себя! Между прочим, я уже дошла до одиннадцати.

Он отвлекся от стычки ровно настолько, чтобы вспыхнуть.

– До одиннадцати!

– Счет выпишу потом, – сказала я, изо всех сил изображая хладнокровие. – А теперь давай соберем вещи и перенесем пикник в библиотеку, как нормальные люди. Что ты вообще делаешь?

Это был неудачный вопрос, поскольку Орион посмотрел на нападавших и, похоже, вновь подумал, что поубивать их всех – неплохой вариант; поймите меня правильно, он был буквально в шаге от убийства. Я не знала, что делать, но выбор уже не принадлежал мне: вокруг кучками, словно из ниоткуда, стали появляться люди, начиная с Лизель и ее команды. Лицо Элфи было искажено от напряжения – он тоже удерживал купол.

Остальные союзы начали влетать в зал со всей скоростью, какую позволяло развить заклинание крюка; как я поняла, оно исходило из держателя щита у меня на поясе. Возник Ибрагим со своей командой; явился даже Хамис, вместе с Нкойо.

Более того, влетел Магнус и его парни, за ним Жермен, тоже не один, потом ребята из Атланты, из Луизианы… в считаные минуты ньюйоркцы и шанхайцы, со своими разнообразными союзниками, образно говоря, приняли боевую стойку, и все мы были готовы покатиться прямо в открытую пасть ловушки Фукидида. В плане человекоубийства это было бы так же эффективно, как нападение орды злыдней. А потом выжившие вернулись бы домой и рассказали родителям, что война, которую все отчасти ожидали, началась прямо в школе.

Я понятия не имела, как этому помешать. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что от Ориона толку не будет – он мог только подлить масла в огонь. Магнус уже выстроил позади себя ньюйоркцев. В зале недоставало только Аадхью, Лю и Хлои – потому что человек, придумавший эту оборонительную стратегию (спорим, что Лизель), знал, что они предупредят меня заранее и лишат ее приятной возможности прийти мне на помощь.

В ту самую минуту подключилась и школа – как будто нам недоставало проблем. Мы все замерли, когда услышали скрежет механизмов на полосе препятствий: так всегда бывало в конце недели, когда препятствия менялись, только изнутри зала звук казался вдвое громче обычного. А потом пол у нас под ногами заколебался и стал гнуться, готовясь изменить форму.

Мы привыкли быть вечно начеку, поэтому все немедленно принялись хвататься за подручные преимущества. Совсем как в начале какой-нибудь компьютерной стратегии, когда игроки пытаются утвердить свои позиции, прежде чем швырять бомбы. Зеленые холмы вздымались и опускались, словно волны на море, а ребята пытались превратить их в нечто подходящее, например траншеи и укрепления. Это было все равно что кататься по океану на континентальной плите, используя для управления лошадиную уздечку.

Как только эта метафора пришла мне в голову, я вспомнила, что у меня есть одно пригодное заклинание – то единственное, которое я успешно составила сама. Одно-единственное заклинание, которое я вообще когда-либо попыталась написать, поскольку в великолепном приливе вдохновения создала призыв супервулкана. Немедленно после того я сожгла пергамент, но заклинание намертво засело у меня в мозгу, вместе со всеми чудовищными чарами, какие только мне попадались.

Я сделала глубокий вдох, собрала ману и вытянула руки на выдохе, одновременно произнеся первые слова. Две сияющие линии протянулись по полу по обе стороны от меня и двинулись дальше, как спиральные галактики; все, чего они касались, немедленно и ярко отражалось у меня в голове, подчиняясь власти заклинания. Остальные пытались цепляться за небольшие кусочки пола, которые они еще контролировали, но заклинание безжалостно отрывало их и передавало мне, пока весь зал не начал кипеть и содрогаться в моей мысленной хватке.

И тогда до лучших заклинателей вдруг дошло, к чему идет процесс – а именно, к гигантскому взрыву, на уровне природного катаклизма, который уничтожил бы всех находившихся в зале, а заодно, вероятно, снес бы и школу.

– Что ты творишь? – в ужасе закричал Магнус – он вообще-то был неплохим заклинателем, – и тут отчетливо наступил поворотный момент, когда все перестали думать о вражеской стороне и подумали обо мне.

И вовремя, потому что я как раз закончила с вступительной частью заклинания – стоило приступить ко второй части, и обратной дороги не было бы. Я остановилась, огромным напряжением воли удерживая массу энергии, и обеими руками разгладила зал – так внезапно, что половина ребят попадали на пол, когда холмы исчезли у них под ногами, а траншеи сомкнулись. Устоявшие попятились, вытаращив глаза от ужаса, а я зарычала, обращаясь ко всем сразу:

– Хватит! Перестаньте! Если бы я хотела кого-то убить – кого угодно, – он бы уже был мертв! Ру гуо во сянь ни си, ни мен си динь ле! – добавила я на своем паршивом китайском.

Поскольку мне пришлось напрячь все силы, чтобы не убить их, на окружающих это произвело определенное впечатление. Ну, насколько это было возможно в ту минуту, когда все искренне боялись гибели. По крайней мере, они уж точно перестали думать о том, чтобы самим кого-то убить. Даже Орион забыл о собственном гневе и просто стоял и смотрел на меня с возмутительным восторгом в глазах, демонстрируя полнейшее отсутствие здравого смысла и рассудка.

Удовлетворившись тем, что военные действия прекратились, я постепенно ослабила контроль над пугающе пластичным окружением. Холмы и долины медленно встали на места, деревья неестественным образом разогнулись, иллюзия обрела прежние очертания. Выпутывание из заклинания заняло почти пятнадцать минут, но меня и не думали отвлекать или перебивать; несколько человек даже встали у двери, чтобы никто не зашел. Когда я закончила, то дрожала и чувствовала тошноту. Я бы не отказалась полежать час-другой в темной комнате… но вместо этого глотнула воздуху и сказала:

– Я хочу вытащить вас отсюда. Вытащить всех. Перестаньте страдать фигней и помогите.

Глава 12

Пауза

В четверг в китайской группе было четыреста человек. Затем мы с Орионом потащились в библиотеку и свернулись на кушетках, предоставив остальным устраивать над нашими головами разбор полетов. Я чувствовала себя половой тряпкой, которую несколько раз энергично отжали.

Дело было не только в возросшем числе; большинство новичков понятия не имели о наших стратегиях, и, кроме того, тренировки есть тренировки. Пропустив полтора месяца, они значительно от нас отстали. Без массовой гибели мы обошлись только потому, что я от отчаяния сжульничала и стала использовать заклинание Элфи, чтобы перебрасывать целые группы учеников и злыдней с места на место. Злыдни немедленно развеивались, поскольку были фальшивками. Твари в выпускном зале не будут столь услужливо исчезать, поэтому этот маневр не помог бы нам в реальности. Но я должна была сделать хоть что-то, просто чтобы все завершили тренировку живыми.

Я не обращала особого внимания на обсуждение, поскольку все решили, что основная задача – натаскать как следует свежеприбывших. Это было вполне логично. Юянь, вошедшая в состав организационного комитета, сказала, что они могут тренироваться каждый день в течение следующих двух недель, дав остальным (кроме нас с Орионом) время отдохнуть. Все согласились, и тогда Аадхья задумчиво сказала:

– Вообще-то нужно, чтобы испанская и индийская группы в ближайшее время соединились с английской или китайской. Начнем пробежки на пятьсот человек… через месяц! – добавила она, когда я гневно привстала с кушетки.

Я опустила голову, на время успокоившись, но тут Лизель раздраженно вздохнула, и не услышать этого было невозможно. Глядя на протертую обивку кушетки, я проговорила сквозь зубы:

– На следующей неделе – английская группа. Через неделю – китайская.

Орион, лежавший на кушетке перпендикулярно моей, тихонько застонал, но не стал спорить. Близился апрель. Осталось меньше трех месяцев.

Я не стану утверждать, что эта неделя доставила мне массу удовольствия, но к среде китайская группа уже приблизилась к приличному уровню, а после тренировки в пятницу Цзы-Сюань подошел к Лю и Аадхье и предложил свой корректор, чтобы усовершенствовать лютню. Они весь вечер вместе возились в мастерской, а в субботу, когда Лю взяла первые аккорды, а я запела заклинание, волна маны накатила на нашу толпу, эхом отдалась от стен зала и прокатилась еще раз, вчетверо усилив эффект всех заклинаний. Мне ни разу не пришлось жульничать; к концу тренировки я даже не выбилась из сил.